Юлю быстро запихнули в машину так, что она даже не успела ничего сказать. Она и подумать не могла, что с ней может случиться что-то подобное.
Она работала в санатории, куда каждый день ездила на электричке. Дорога была утомительной, но зарплата устраивала, а график позволяла успевать забирать ребёнка из садика. Летом ещё было терпимо, но зимой добираться до станции было страшно: темно, людей почти нет, кругом гаражи. Однако напали на неё не там, а прямо у станции. К остановке подъехал большой чёрный джип, стекло опустилось, и бородатый мужчина спросил:
Прокатимся, красавица?
Юля никогда не считала себя красавицей. В другой обстановке ей было бы приятно такое услышать, но сейчас она замёрзла, ноги в старых сапогах совсем окоченели, из носа текло, а до электрички оставалось всего семь минут. Больше всего ей хотелось поскорее оказаться дома в тепле. Сначала погреется в электричке, потом заберёт дочку из садика, вернётся домой — готовить ужин. Дел и так хватало, не до разговоров с незнакомцами. Поэтому она резко ответила:
Ты что, не видишь? Какая я тебе красавица!
Она пошла дальше по тропинке. Машина обогнала её, снова остановилась, и из неё вышел другой мужчина — высокий, крепкий, уже без бороды. Он быстро подхватил Юлю и усадил на заднее сиденье.
Бородатый с улыбкой сказал:
Ты мне понравилась. Поедешь со мной ужинать.
Тут Юля поняла, что мужчина сильно пьян и не привык, чтобы ему отказывали. Она расплакалась:
Отпустите меня, пожалуйста! Меня дочка ждёт! Зачем я вам? Мне уже тридцать два, я некрасивая и говорить с вами не умею. И шуба эта не моя — соседка по доброте отдала. А под шубой у меня старая кофта и штаны, какой уж тут ужин?
Тот, кто затолкал Юлю в машину, наклонился к бородатому и что-то тихо сказал. Бородатый задумался, потом махнул рукой:
Ладно, хватит плакать. Я давно за тобой наблюдаю, с самого санатория. И про кофту твою всё знаю. Ты мне маму мою напоминаешь. Она всегда мечтала, чтобы её в ресторан пригласили. Пойдём, не упрямься. Хочешь, я тебе платье куплю?
Я хочу домой, — всхлипнула Юля. — Мне дочку из садика забирать.
А сколько дочке лет?
Четыре.
А отец где?
Ушёл.
К другой женщине, наверное?
Нет. Его мама настроила против нас. Сказала, что ребёнок у нас не настоящий.
Это как — не настоящий?
Мы ЭКО делали. Он сначала был не против, а потом его мать начала говорить, что у таких детей души нет. Он хороший, просто очень внушаемый, — по привычке стала защищать бывшего мужа Юля.
Не настоящий, значит... — протянул бородатый. — Ладно, поехали посмотрим. Говори, где ваш садик. Вовка, вези.
Юля сжалась в кресле и судорожно думала, что делать. Было ясно: бородатый так просто не отстанет. Оставалось надеяться только на его помощника — тот вроде смотрел на неё с сочувствием.
Когда вся компания ввалилась в группу, воспитательница и родители, которые одевали детей, замолчали и удивлённо уставились на Юлю. Ещё бы — раньше её в такой компании не видели. Но Ирочка ничуть не испугалась чужих мужчин — она вообще была смелой девочкой. Сразу спросила, не Дед ли это Мороз с бородой и не видели ли они её папу. Про папу она спрашивала у всех подряд — Юля уже привыкла и даже не смущалась. В машине Ирочка заинтересовалась рулём и заявила, что тоже умеет водить.
Бородатый рассмеялся:
Весёлая девчонка! А ты говоришь — не настоящая. Мороженого хочешь?
Хочу! — обрадовалась Ирочка.
Они поехали в кафе-мороженое, а потом в супермаркет. Бородатый набрал целую корзину разной дорогой еды: солёной рыбы, экзотических фруктов и сыров с плесенью. Юля бы предпочла курицу и макароны, но дарёному коню в зубы не смотрят.
Их довезли прямо до дома. Бородатый к этому времени уже почти протрезвел и напросился на чай. К этому времени она уже не боялась бородатого. Поняла, что он безобидный, просто странный. А его помощник вообще оказался хорошим человеком: он незаметно положил в корзину молоко, хлеб, обычный сыр и детские творожки. Наверное, у него самого есть дети.
Когда гости наконец ушли, Юлю вдруг затрясло. Она расплакалась так сильно, что даже напугала дочку — остановиться не могла. Слёзы текли сами собой — наверное, впервые с того дня, когда муж собрал вещи и ушёл к маме, оставив её одну, беременную, в новом доме. Хорошо хоть дом не стал делить — сказал, пусть остаётся им с ребёнком, пусть даже и «не настоящим».
На следующий день у выхода из санатория стоял тот же джип. Бородатого не было — только водитель Вовка.
Садись, — сказал он. — Подвезу до города.
Зачем? — удивилась Юля. — Я что, и на твою маму похожа?
Да ну тебя! — обиделся Вовка. — Мне всё равно по пути, просто решил подвезти.
Ладно, — вздохнула Юля. — А где твой хозяин?
Отдыхает. Ты не злись, он вообще-то нормальный. Вчера у его матери был день рождения — ну, если бы она была жива, конечно. В общем, так-то он не пьёт.
Юля только кивнула. Ей было всё равно. Она села в машину. Какое-то время ехали молча. Вовка явно не умел поддерживать разговор. Но потом всё-таки спросил:
А правда, что ребёнок из пробирки?
Правда.
Вот это да! Чего только люди не придумают...
А у тебя дети есть?
Нет. Не хочу я детей, у меня и так трое младших братьев, они мне весь мозг вынесли. Мне одному лучше.
Ну да, — согласилась Юля.
Ирочка обрадовалась машине и спросила, поедут ли они снова в кафе-мороженое.
Нет, — испугалась Юля.
Денег на кафе у неё совсем не было.
Да ладно, поехали, — предложил Вовка.
Мне это не по карману, — честно сказала Юля.
Я угощаю, — отмахнулся он.
На обратном пути Ирочка уснула. Пока Юля думала, как её вытащить из машины, Вовка сам взял девочку на руки и понёс к дому.
Лёгкая какая! — удивился он. — И очень даже настоящая.
Несколько дней Юля не видела Вовку. А потом снова встретила машину, но теперь уже с бородачом.
Виталий, — представился он. — Извини за прошлый раз, я был не в себе. Хочу по-настоящему пригласить тебя на ужин в ресторан. Не сегодня, конечно, когда тебе удобно.
Сначала Юля хотела отказаться. А потом подумала: а почему бы и нет? Платье у неё даже есть. Только вот с кем оставить дочку? Когда она это сказала, Вовка предложил:
Я могу посидеть.
Оставлять дочь с чужим мужчиной — идея так себе. Но Вовка вызывал доверие. Юля предложила отвести Ирочку в игровую комнату — так и ему проще, и ей спокойнее.
Ужин получился забавным. Виталий оказался болтливым и самовлюблённым, но обаятельным. А Юля так давно не чувствовала себя женщиной! Поэтому, когда он предложил сходить на следующей неделе на выставку, она согласилась. Ирочка была в восторге и от игровой комнаты, и от Вовки. Когда он принёс пакет с продуктами, Юля решила, что это уже перебор. Но Вовка сказал:
Это от Виталия Львовича.
Пакеты стали появляться раз в три дня. Юля не знала, как быть: благодарить Виталия или уже отказаться от такой помощи? Всё-таки она работает и нормально зарабатывает, на жизнь хватает. Но подходящих слов не находила. Тем более Виталий начал за ней ухаживать: водил по ресторанам и на разные мероприятия. Не часто — у него много работы — но это было похоже на свидания. А Вовка как-то сам собой стал нянькой для Ирочки. В общем, всех всё устраивало.
Однажды Вовка случайно проговорился:
Виталий Львович, похоже, влюбился в тебя. Даже жениться хочет. Только вот ребёнок его смущает — всё-таки не родной.
Юле стало неприятно. Влюбился? А сам даже за руку ни разу не взял. И ребёнок ему, видите ли, чужой…
Очень мне нужно замуж, — фыркнула она.
А что, не согласишься? — вдруг оживился Вовка. — Он же богатый, будешь как за каменной стеной.
Да не нужен мне богатый…
А какой тогда нужен?
Юля пожала плечами. Вспомнила бывшего мужа — нет, такой точно не нужен.
Не знаю, — честно призналась она.
Вовка вдруг шагнул к ней, обнял и поцеловал. Юля растерялась, отшатнулась. А Вовка и сам испугался, покраснел.
Прости, я не знаю… Прости…
И убежал. А Юля даже не поняла, понравилось ей это или нет. Просто неожиданно всё вышло. И как теперь с ним общаться?
На следующий день Ирочка заболела. У неё поднялась высокая температура, пришлось срочно брать больничный — в санатории этого не любили. Виталий расстроился: они как раз собирались в театр.
Может, Вовка с ней посидит?
А вдруг заразится? — неуверенно сказала Юля.
Да ладно, что с ним будет! Пошли, ты же сама хотела на спектакль!
Почему Юля согласилась, она и сама толком не поняла. То ли неудобно стало из-за дорогих билетов, то ли правда очень хотелось в театр. Да и Ирочке к вечеру стало получше… В общем, согласилась. Вовка приехал и старался на неё не смотреть — чувствовалась неловкость. Юля ещё и платье новое надела, открытое, и сама себя за это стыдила. В театре всё время переживала за дочку, а когда Виталий начал говорить о поездке на горнолыжный курорт, Юля его остановила:
Послушай, спасибо за продукты и билеты в театр, но это уже слишком. Я не поеду за твой счёт на курорт.
Какие продукты? — удивился Виталий.
Ну, которые Вовка привозит.
Что-то я не понял… Никаких продуктов я не заказывал. Это Вовка сам, он у нас такой — добрая душа. А про курорт не спорь: мама моя любила на лыжах кататься, вот бы её кто-нибудь на курорт позвал!
И тут Юлю осенило. Она взяла Виталия за руки и сказала:
Слушай, твоя мама точно тобой гордится, я уверена! И видит оттуда, какой ты хороший и как стараешься. Но не надо так. Найди ту, которую полюбишь по-настоящему, из своего круга. Ну что мы будем делать вместе? Как меня ни наряди, я всё равно останусь собой. Как твоя мама. И потом… кажется, я люблю другого…
Виталий, конечно, обиделся. Сказал, что не понимает этих женщин. Но домой довёз. И обратно сказал, что поедет сам — Вовка пусть как хочет. Значит, понял…
Ирочка спала в обнимку с медвежонком, которого ей подарил Вовка. Сам Вовка задремал в кресле. Юля тихонько подошла к нему, наклонилась и легко поцеловала в губы. Он проснулся, сначала ничего не понял. А Юля сказала:
Ты вчера слишком быстро сбежал. А я просто не ожидала. Испугалась, понимаешь?
И поцеловала его ещё раз. И на этот раз никто уже ничего не боялся…
Ещё истории:
«Сын, подари мне почку!» Отказался от ребенка, а спустя 20 лет попросил помощи.
«Покажи фото невесты!», - попросил знакомого. С фотографии улыбалась … моя жена.