– Продавай, и точка. Нам нужно два миллиона четыреста тысяч до следующего вторника, иначе нас просто раздавят, – Артём грохнул кружкой по столу так, что остатки остывшего кофе выплеснулись на скатерть.
Я смотрела на мужа и видела перед собой не того амбициозного парня, за которого выходила семь лет назад, а заигравшегося в бизнесмена ребенка. Он стоял посреди нашей съёмной кухни и нервно листал в смартфоне презентацию своего очередного «прорывного» проекта – на этот раз по переработке чешуи редких рыб в биопластик. До этого были умные стельки с подогревом от вай-фая и сервис по подписке на горный воздух в баллончиках.
Мой муж всегда мечтал о быстром старте, но в итоге мы имели только быстрые долги.
Дом в пригороде, те самые сто двадцать квадратных метров моей памяти, достался мне от родителей полгода назад. Отец строил его одиннадцать лет, закупая кирпич поштучно и лично вымеряя каждый угол. Для Артёма же это были просто цифры, которыми можно было закрыть дыру в его бюджете, образовавшуюся после того, как он вложил мои восемьсот пятьдесят тысяч в «акции перспективного стартапа», который лопнул через три дня.
– Тебе жалко каких-то кирпичей ради семьи? – спросил он, и в его голосе прорезались те самые неприятные нотки превосходства, которые я раньше принимала за мужскую силу.
– Это не кирпичи, Артём. Это моя страховка от твоего «гениального» планирования, – ответила я, чувствуя, как внутри всё заледенело.
Прошло две недели, и жизнь превратилась в изысканную психологическую пытку. Артём объявил режим «строгой экономии», который касался только меня. Он перестал оплачивать свою половину аренды, заявив о временном кассовом разрыве, и теперь мои девяносто тысяч зарплаты разлетались со скоростью звука. Тридцать восемь тысяч за квартиру, четырнадцать – за его кредиты, остальное – на еду, которую он поглощал с завидным аппетитом, не забывая критиковать отсутствие в рационе «правильных антиоксидантов».
В прошлую субботу к нам высадился «десант справедливости» в лице Галины Петровны, моей свекрови и по совместительству бывшего завуча с тридцатилетним стажем. Она вошла, игнорируя предложенные тапочки, и сразу приступила к воспитательному процессу.
– Инна, ты же понимаешь, что мой сын из-за твоего упрямства может оказаться в очень плохой ситуации? Семья – это когда всё общее, и радости, и долги, – вещала она, разглядывая мой маникюр с таким видом, будто я сделала его на деньги из фонда спасения голодающих.
Я молчала. За семь лет брака эта женщина ни разу не поздравила меня с днем рождения вовремя, зато сейчас она сорок минут рассуждала о моем моральном облике. Сорок минут я слушала, как должна пожертвовать наследством ради человека, который за последний месяц купил себе новый смартфон за сто шестьдесят тысяч, пока я донашивала кроссовки четвертого сезона.
– У Артёма долг два миллиона четыреста тысяч. На что конкретно пошли эти деньги? – спросила я, прерывая её лекцию на полуслове.
– Это на имидж и развитие! – выкрикнул Артём из комнаты. – Без статуса в бизнесе делать нечего!
Последняя капля случилась в четверг, когда я вернулась с работы около восьми вечера. У подъезда стоял тяжелый черный джип, а дверь в нашу квартиру была не просто открыта – она была распахнута настежь, приглашая любого желающего.
В гостиной, прямо на моем любимом диване, сидели двое мужчин в дорогих костюмах. Артём с видом триумфатора расстилал перед ними план родительского дома. На столе рядом с чертежами лежала пачка пятитысячных купюр – аванс, который мой муж уже успел взять за мою собственность.
– Вот, смотрите, здесь участок шесть соток, фундамент усиленный, – соловьем заливался Артём. – Документы подготовим к среде, жена всё подпишет.
Я застыла на пороге, чувствуя, как ладони становятся ледяными, а реальность вокруг начинает дрожать от абсурда происходящего.
– Добрый вечер. Артём, а почему ты не сообщил гостям, что этот объект не продается? – я вошла в комнату, даже не снимая плаща.
Муж поперхнулся, его лицо приобрело оттенок несвежего творога, но он попытался спасти положение.
– Инна, иди на кухню, мы тут важные дела обсуждаем, не мешай мужчинам.
– Я собственник, – сказала я, глядя прямо в глаза человеку в костюме, который уже потянулся к ручке. – И я подтверждаю: сделки не будет. Ни сейчас, ни в среду, никогда. Пожалуйста, заберите свои деньги и уходите.
Когда дверь за несостоявшимися покупателями закрылась, Артём швырнул планшет в стену. Громкий хлопок заставил меня вздрогнуть всем телом. Он орал так, что, наверное, слышали соседи на три этажа вниз, обвиняя меня в том, что я разрушила его жизнь и подставила под удар его репутацию.
На следующее утро, вместо того чтобы идти в офис, я поехала к нотариусу. Оформление документов заняло ровно три часа. Я сделала то, о чём мечтала все эти две недели, когда слушала нотации свекрови и крики мужа.
Вечером Артём ждал меня, подозрительно притихший. Он даже заварил мне чай, пытаясь изобразить раскаяние.
– Инна, я погорячился. Давай без эмоций. Нам правда нужны эти деньги. Давай продадим хотя бы половину участка, сестра же твоя, Полина, всё равно там не живет?
Я достала из сумки свежую выписку из реестра и положила её на стол.
– Дома больше нет, Артём. В юридическом смысле для тебя его не существует.
– В смысле? – он вцепился в бумагу, вчитываясь в строки.
– Я подарила его Полине. Своей младшей сестре. Алексеевне, если тебе так важнее. Она всегда мечтала о своей мастерской, а теперь у неё есть целый дом. Договор дарения зарегистрирован, налог я оплачу сама.
Его лицо стало мертвенно-бледным, а губы начали мелко дрожать.
– Ты... ты просто отдала дом? Бесплатно? Когда у нас такие проблемы?
– У тебя проблемы, Артём. А у меня теперь есть только свидетельство о разводе, которое я уже начала оформлять. И вот этот счет – за аренду и продукты за последние четыре месяца. Твоя доля составляет сто двадцать две тысячи рублей. Жду перевод до пятницы.
Он молчал пять минут. Его дар речи, обычно неиссякаемый, когда дело касалось чужих денег, внезапно испарился.
Прошёл месяц. Артём переехал к маме, которая теперь атакует мой телефон сообщениями о «семейном предательстве». Галина Петровна обзвонила всех родственников, рассказывая, как я лишила её сына будущего. Моя сестра Полина уже перевезла в дом свои мольберты и на радостях сделала ремонт на сорок тысяч.
Я сплю спокойно, хотя в социальных сетях меня ежедневно проклинают друзья Артёма. Я оставила себя без наследства, лишила мужа шанса расплатиться с долгами и фактически разрушила семью одним росчерком пера.
Перегнула я тогда, решив подарить дом сестре, лишь бы он не достался Артёму? Или это был единственный способ остановить это безумие? Как бы вы поступили на моем месте?