Синдром самозванца терапевта: когда не знаешь, помогаешь ты или нет
О вопросе, который мы задаём себе каждый вечер. И о том, как перестать угадывать
Все клинические примеры в статье собирательные. Имена и обстоятельства изменены.
Есть вопрос, который задаю себе после каждого рабочего дня. Иногда после каждой сессии. Иногда в три часа ночи.
«А я точно помогаю?»
Не в смысле «помогаю ли вообще кому-нибудь», на таком уровне обобщения можно жить спокойно. Конкретнее: вот этому клиенту, с которым четвёртый месяц, который приходит каждую неделю, говорит «чуть лучше», но в голосе та же усталость, что и в первую сессию.
Вот этому, который заплакал сегодня впервые за два месяца. Это прорыв? Или что-то сломалось?
Если вы терапевт и читаете это, держу пари, вы узнаёте.
Нормально не знать
Первые три года практики была уверена: это мой личный дефект. Что «нормальные» терапевты, те, кто учился в правильных институтах, прошёл достаточно супервизий, знают, что делают. А дело просто в недостаточной квалификации.
Потом стала ходить на конференции и поняла, что этот вопрос задают почти все. И те, кто практикует пять лет, и те, кто двадцать. И гештальтисты, и КПТ-шники, и аналитики. Просто не все об этом говорят.
Это нормально. Мы работаем с тем, что нельзя потрогать. Мы не хирурги, не можем после операции показать: «Вот, опухоль удалена, вот она в контейнере». Наш результат — изменение субъективного состояния другого человека. И единственный способ узнать об этом — спросить.
А мы, как писала в прошлой статье, не всегда это делаем. Или делаем, но не так, чтобы получить честный ответ.
Чем питается самозванец
Вот что поняла со временем: синдром самозванца у терапевтов питается не некомпетентностью — он питается неопределённостью.
Когда нет данных о том, помогаешь ты или нет, мозг заполняет пустоту тревогой.
Клиент говорит «спасибо». За что? За реальные изменения? Из вежливости? Потому что неловко промолчать?
Клиент уходит. Почему? Стало лучше? Стало хуже, а он не смог сказать? Нашёл другого терапевта?
Ты просто не знаешь.
В этом вакууме самозванец чувствует себя прекрасно. У него бесконечный запас:
«Может, ты просто нравишься людям. Они приходят не потому, что ты помогаешь, а потому, что с тобой приятно поговорить.»
«Может, им бы стало лучше и без тебя. Просто время прошло.»
Самое ядовитое: «Ты восемь лет в профессии, а до сих пор не уверена. Это о чём-то говорит, нет?»
Знакомо? Это голос тревоги, а не факт. Но без данных их не отличить.
Исследование, которое меня отрезвило
В 2016 году Голдберг и коллеги опубликовали большое исследование. Данные тысяч терапевтов за несколько лет, вопрос простой: становимся ли мы эффективнее с опытом?
Ну, конечно, да, скажет здравый смысл. Десять лет лучше, чем три, двадцать лучше, чем десять. Мы же учимся, ходим на супервизии, читаем литературу.
Результат: нет.
Без систематической обратной связи эффективность терапевта в среднем не растёт с годами. Растёт уверенность, но не результаты.
Помню, как прочитала это. Сначала злость. Потом «ну это же не про меня». Потом честный холодок: а если про меня?
Потому что без данных проверить невозможно. Можно только верить, что становишься лучше. Но верить и знать — разные вещи.
Обратная связь — это не экзамен
Когда впервые услышала про систематическую обратную связь, чтобы каждую сессию спрашивать клиента, как он себя чувствует и как оценивает работу, первая реакция была: нет.
Потому что это звучало как экзамен, как аттестация. Клиент будет ставить оценку, а ты сидишь и ждёшь: тройка, четвёрка, двойка.
Понадобилось время.
Систематическая обратная связь — это не экзамен, а термометр. Когда измеряете температуру, вы не оцениваете себя как врача, вы получаете информацию.
36.6, продолжаем. 38.5, корректируем. Не про «хороший врач» или «плохой», про данные.
Здесь то же самое. Оценки растут, отлично. Стоят на месте, повод обсудить. Падают, значит нужно что-то менять. Не «плохой терапевт», а «нам нужно поменять что-то в работе».
Что изменилось, когда начала спрашивать
Не буду врать, первые недели было тревожно. Каждый раз, когда клиент заполнял короткий опрос перед сессией, ловила себя: «Ну что там? Лучше? Хуже?»
Но потом тревога ушла. Не потому что все оценки были высокими (они не были), а потому что неопределённость исчезла. Перестала угадывать.
Стала знать.
Самозванец не исчез, он и сейчас иногда заглядывает. Но аргументов у него стало меньше. Когда видишь, что у клиента показатели за три месяца выросли с 18 до 32 из 40, это не «мне кажется, что помогаю» — это конкретные цифры.
Когда показатели не растут, не впадаю в панику, а обсуждаю с клиентом. И часто выясняется что-то важное.
Что ему сложно поднять какую-то тему, и мы несколько сессий ходим вокруг.
Или что мы слишком быстро перешли к новому, а к прежнему есть вопросы.
Вещи, которые без этого повода клиент, возможно, никогда бы не озвучил.
Если это откликается
Если вы тоже живёте с этим вопросом «а помогаю?», вот что предлагаю. Не как эксперт, а как коллега, которая через это прошла.
Возьмите одного клиента, самого стабильного, самого безопасного для вас. Перед каждой сессией попросите его оценить состояние от нуля до десяти, четыре сферы: эмоции, отношения, повседневная жизнь, общее благополучие.
В конце спросите, насколько он чувствовал себя услышанным и насколько вы работали с тем, что для него важно.
Запишите. Повторите через неделю. Через три-четыре сессии будет маленький график, и вы будете не угадывать, а видеть.
Это не заменит супервизию, не заменит личную терапию, не сделает вас «идеальным» (таких не бывает). Но даст опору. Данные вместо тревоги.
Если задаёте себе этот вопрос, значит, вам не всё равно. Равнодушные не задают, плохие специалисты не задают.
______
В следующей статье поговорим про тему, которую мы, терапевты, вообще не любим обсуждать: про деньги, про математику частной практики и про то, как мониторинг результатов связан с финансовой устойчивостью.
А что помогает вам справляться с этой неопределённостью, когда не знаешь, помогаешь или нет?
Автор: Малюточкина Анна
Психолог, Специалист по РПП
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru