Мы с ним поднимаемся на холм, уклон которого составляет примерно тридцать градусов. Это не много и не мало, но если идти в бодром темпе, чуть наклоняясь вперед и контролировать дыхание, то тело не успеет испугаться нагрузки и достойно преодолеет этот отрезок пути.
Он идет чуть позади меня и примерно на середине подъема вдруг протягивает руку и цепляется за мой локоть со словами:
- Как же мы быстро идем! Дай, я за тебя зацеплюсь...
Я вырываю руку прежде, чем успеваю об этом подумать. Машинально. Автоматически. Потому что, во первых, его тон - смесь жалобы и какой-то беспомощности - это не тот тон, который хочет слышать женщина от мужчины.
Во-вторых, что значит "дай я за тебя зацеплюсь?" Ты - мужчина. Молодой. Здоровый. Не знаю, насколько ты силен, но физически уж точно сильнее и выносливее меня. Так почему же ты не можешь выдержать минимальную физическую нагрузку и цепляешься за женщину?
- Это я могу за тебя цепляться, а не ты за меня! - резко бросаю я ему на ходу, принципиально не сбавляя темп. - И тебе не стыдно? Ты же на Эльбрус поднимался!
- Ну, мы же медленно туда поднимались... - пытается он оправдаться и я чувствую поднимающуюся внутри меня волну презрения.
Не удивительно, что он одинок. И кто с таким будет встречаться?
Аналогичные чувства я испытывала двумя годами ранее, когда один знакомый, с коктейлем чувств из скорби и возмущения на лице рассказывал мне, как за тридцать минут его подрезали на дороге аж целых два (нет, ну вы представляете? Два!!) раза! Рассказывал он об этом так эмоционально и с таким надрывом, словно сдавал вступительный экзамен в театральный институт.
- Ты зачем мне все это говоришь? - не выдерживаю я этого потока бессмысленной драмы. - Тебе что, больше рассказать нечего? Хороших новостей что ли нет?
- Да погоди ты, дай я пожалуюсь! - отмахивается он с таким видом, словно я обязана все это выслушивать. И тут же продолжает посвящать меня в новые подробности неудачной поездки.
Не удивительно, что он одинок. И кто с таким будет встречаться?
А вчера одна путешественница живущая в автодоме, за странствиями которой мне нравится наблюдать, выложила в своем блоге весьма показательное сообщение о реакциях мужчин на ее образ жизни. Сотни сообщений в стиле: "Покатай меня!", "Возьми меня с собой!", "Покажи, как ты водишь!" и прочий инфантильный детский лепет от тех, кто согласно гендеру, вроде должен демонстрировать силу, ответственность и мужественность.
Не сомневаюсь, что они одиноки. И кто с такими будет встречаться?
Что объединяет все эти: "Покатай", "возьми меня с собой", "дай за тебя зацепиться", "дай я тебе пожалуюсь"?
Поиск мамочки. Не женщины как равного партнера, с которой хочется делиться, которой хочется помочь и рядом с которой просто хочется быть, а именно мамочки, которая должна позаботиться о нем - таком маленьком, беспомощном и инфантильном.
Мамочка, дай!
Мамочка, покатай меня!
Мамочка, я хочу пожаловаться тебе на нехороших детишек!
Подожди, мамочка, я за тобой не успеваю!
Мамочка, возьми меня с собой!
Так и хочется сказать, глядя на подобного сорокалетнего мальчика: "Ах ты ж мамина радость..."
Благодаря своей работе, я часто слушаю жалобы женщин на мужей, которые совершенно несостоятельны в быту, ждут обслуживания, шарахаются от собственных детей, потому что маленький ребенок - это огромная ответственность и не могут встать на защиту своей женщины при необходимости, потому что им самим нужна защита.
- Он не был таким! - говорят они, оправдываясь за то, что вляпались в брак с "маминой радостью". - Он красиво ухаживал, красиво говорил, красиво обещал, делал красивые поступки! Все было красиво! И только уже после свадьбы он показал свою полную несостоятельность, инфантилизм и в результате стал мне не мужем, а "сыночком"...
Я не верю им.
Да, можно притворяться и притворяться долго и тщательно. Играть не свою роль, говорить заученные фразы и делать то, что тебе не свойственно, ради того, чтобы в этот ложный образ поверили. Но в любой спонтанной ситуации инфантилизм все равно лезет наружу и просвечивает сквозь натянутую маску мужественности.
И женщина прекрасно все это видит, просто предпочитает уговаривать себя, что ей показалось.
Что жалостливо-плаксивый тон - это просто эмоции, с кем не бывает?
Что попытка переложить на нее ответственность - "Это из-за тебя мы опоздали, из-за тебя это случилось!" - это лишь разовая несдержанность, которая больше не повторится, с кем не бывает?
Что нет ничего необычного в том, чтобы взять мужчину "на буксир" и затащить на вершину подъема: "ну, устал человек, с кем не бывает?"
Этого не бывает с мужчинами. Взрослыми. Ответственными. Отсепарированными. Не ждущими мамочку, которая о них позаботится. А вот с "маминой радостью" такое бывает на каждом шагу.
Мамочкин сынок не повзрослеет, не изменится, не превратится из "сыночка" в партнера. Он может какое-то время притворяться мужчиной, но его суть все равно вылезет наружу при первой же нестандартной ситуации, в которой он обвинит женщину. Потому что в его картине мира нет партнерства, нет заботы о других, нет ответственности, нет самостоятельности.
Там есть только мамочка, которая всегда ему должна.