, Я не боюсь ни слёз, ни драки. Пусть всё горит в сплошной атаке, Мне просто похер — я же в танке! Смотрю в прицел — а там не враг, А только тени без имён. И в сердце — первобытный мрак, Я этим мраком заклеймён. Здесь мёртвые встают в дозор Со мной в одном потоке. Их шёпот — вечный разговор О прахе и о сроке. Не болит, когда я ранен, Не страшна в душе дыра. Мир вокруг — туманен, Словно кончилось "всегда". Я, кажись, припоминаю... Тот разрыв, и крик, и гарь. Я не здесь. Я догораю. Там, где брошен календарь. Мне талисман — чужой патрон, Что в сердце не попал. И Смерть сама, со всех сторон, Мне шепчет: «Ты не пал. Пока не пал. Ты нужен мне. Считать, кто убывает». И я служу ей на войне. Она меня не забирает. Я — не воин. Я — прореха В ткани мира. Просто тень. Я — застывшее, глухое эхо... В тот, давно минувший, день. Мне шептали про пощаду, Про любовь и прочий бред. А в душе горит торнадо, Человека больше нет. Бог войны сидит во мне, Держит пальцы на курке. Я горю в его огне, В эт