Я стояла у плиты и помешивала соус, когда в прихожей послышался звук открывающейся двери. В кухню вошёл мой муж Игорь, бросил ключи на тумбочку и с порога объявил:
— Представляешь, родители определились с подарками на юбилей свадьбы!
Я замерла с ложкой в руке. Внутри всё сжалось, а дыхание стало тяжёлым.
— И что там опять? — спросила я, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно прозвучал напряжённо.
Игорь подошёл ко мне, положил руку на плечо:
— Да понятия не имею пока, не напрягайся ты так, Мариш! Не думаю, что они что‑то сверхъестественное попросят!
Я резко повернулась к нему:
— Это же ты мне говорил и в прошлый раз, и в позапрошлый, а только получалось всё наоборот! Помнишь, как на Старый Новый год они попросили те часы за сорок тысяч? Мы потом месяц экономили на всём подряд!
— Помню, — кивнул Игорь. — Но я с ними говорил уже на эту тему! Так что они не будут слишком наглеть, я уверен!
Я нервно провела рукой по волосам и отошла к окну:
— Что‑то не верится… Мы с твоими родителями скоро в трубу вылетим! Они праздником себе напридумывали, а мы отдуваемся постоянно! Не удивлюсь, если в следующем году они решат отмечать день своего знакомства…
— Что ты так утрируешь‑то всё? — Игорь слегка нахмурился.
— Да потому что с каждым годом у них запросы всё выше и выше! А праздников, которые они отмечают, всё больше и больше! — продолжала я. — И каждый раз мы должны дарить что‑то дорогое! Почему нельзя просто собраться, посидеть, пообщаться? Обязательно нужно что‑то вручать?
Муж вздохнул:
— А что тут поделаешь? Мы же не можем им отказать, они уже далеко не молоды!
Я повернулась к нему лицом:
— Ты не можешь, а я могу!
— Даже не думай об этом! Они мои родители, и обижать их я не позволю! — голос Игоря стал жёстче.
Я почувствовала, как закипает внутри:
— Я не собираюсь их обижать, Игорь, просто они уже границ не видят! Они же знают, что мы с тобой не миллионеры, так почему нельзя просто…
— Что «просто»? — перебил он меня. — Не равняй всех под себя, Мариш! Это ты не любишь праздники! А они у меня очень любят что‑то отмечать, праздновать, создавать праздник и себе, и близким людям!
— Но почему на каждый их праздник мы им должны что‑то дарить? — я старалась говорить спокойно, но голос дрожал.
— Вообще‑то…
— Да я знаю, что скоро у них юбилей свадьбы, не начинай! Против этого я ничего не имею в виду, а вот когда они запрашивали себе подарки на Старый Новый год, было уже дико! — опередила я возражение мужа.
Игорь провёл рукой по лицу:
— Вот такие они у меня! Любят большие празднества и хорошие подарки! Они же сами постоянно всё устраивают, собирают всех родственников, столы накрывают и… И подарить им что‑то за такие старания мне несложно!
Я поставила ложку на стол и скрестила руки на груди:
— Молодец какой! Только ты не забывай, что у нас бюджет‑то с тобой общий! Мне не жалко им что‑то дарить или помогать как‑то, но надо же меру знать! А то на каждое застолье у них они требуют подарки! И это не что‑то символическое, сувенир какой‑нибудь или книгу, или комплект постельного белья! Нет! Это обязательно должно быть что‑то дорогое!
— Вот что ты сейчас так завелась на эту тему, Мариш? Они только сказали, что определились с подарками! Мы ещё не знаем, что они попросят даже! Так что я завтра съезжу к ним после работы, всё узнаю и потом уже…
— И потом уже они нас по миру пустят! Ты это хотел сказать? — не сдержалась я.
— Нет, Марина! Я хотел сказать, что все выводы на эту тему потом будем делать! — слегка разозлился Игорь. — Сейчас этот разговор бессмысленный, и я больше не буду его поддерживать!
Я вздохнула и опустила глаза. В глубине души понимала, что он прав — сначала нужно узнать, что именно хотят родители. Но усталость от бесконечных праздников и финансовых нагрузок давала о себе знать.
— Ладно, — сказала я. — Только если это какой‑нибудь духовой шкаф или посудомойка, то пусть сами себе покупают! Понял?
— Вот что ты такая злая вечно? — вздохнул Игорь.
— Потому что нам ещё сыну за учёбу платить надо скоро! Потому что кредиты сами себя не закроют! Да и потому что они из любого праздника вытягивают всю радость своими запросами! — ответила я. — Так понятно?
Игорь ничего не ответил. Он молча прошёл в гостиную и включил телевизор. Я осталась на кухне, глядя на недоваренный соус и чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги и обиды.
--------------
На следующий день я вернулась с работы раньше обычного — важная встреча отменилась, и я оказалась дома около пяти вечера. Игоря ещё не было, хотя обычно он приходил на час раньше меня. Я поставила сумку на полку, прошла в гостиную и села на диван.
Часы на стене тикали слишком громко, отсчитывая минуты. В голове сразу зароились тревожные мысли: «А вдруг авария? Или на работе что‑то случилось? Может, кому‑то из родственников стало плохо?» Я пыталась отвлечься, включила телевизор, но новости проносились мимо сознания — я то и дело поглядывала на дверь.
Чтобы не накручивать себя, решила приготовить ужин. Надела фартук, взяла сумку и отправилась в ближайший магазин. Выбрала свежие овощи, кусок мраморной говядины — Игорь его особенно любил, — купила его любимый шоколадный торт с вишней. Представляла, как муж вернётся, расскажет новости про подарки, и мы спокойно всё обсудим за ужином.
Вернувшись домой, я принялась за готовку. Нарезала овощи, обжаривала мясо, раскладывала салат по тарелкам. Аромат наполнил кухню, но вместо радости я чувствовала нарастающее беспокойство. Время шло, а Игоря всё не было.
Я бросила нож, подошла к окну. Уже стемнело, на улице зажглись фонари. По тротуару шли люди с работы, несли сумки, смеялись, разговаривали по телефону. А моего мужа всё не было. Я достала телефон, чтобы позвонить, но замерла — вдруг он за рулём? Лучше не отвлекать.
Два часа ожидания превратились в настоящее испытание. Я то садилась за стол, то вскакивала и начинала ходить по кухне, то подходила к окну. В воображении рисовались самые страшные сценарии: от ДТП до срочной госпитализации кого‑то из родственников.
И тут — звук поворачивающегося ключа в замке. Я бросилась в прихожую, готовая высказать всё, что накопилось за эти часы тревоги. Но замерла на полпути, увидев лицо Игоря. Оно было бледным, измождённым, с тёмными кругами под глазами. Вся заготовленная речь мгновенно испарилась.
— Игорь… — тихо позвала я. — Что случилось? Ты в порядке?
Он медленно снял куртку, повесил её на крючок:
— Да… просто устал очень. День был сложный… Да и вечер не легче…
Я подошла ближе, коснулась его руки:
— Дим, когда ты просто устаёшь — вид у тебя совершенно другой! Давай говори, что случилось! — попросила я. — Узнал какие‑то плохие новости? — добавила, пока муж продолжал молчать.
Игорь поднял на меня глаза:
— Марина, дай мне спокойно раздеться и умыться! Что ты, как коршун, тут кружишь? — голос его прозвучал резче, чем обычно.
Я отшатнулась, словно от пощёчины.
— Ты ничего не перепутал сейчас? Я тебе не одна из твоих подчинённых на работе, чтобы ты со мной так говорил! — голос дрожал от обиды.
— Тогда дай мне банально раздеться! А то налетела со своими расспросами… — он направился в сторону ванной.
— А тебе что, сложно ответить было? Надо сразу на меня тут голос повышать? — я не могла остановиться.
— Я сказал, что устал! Но тебе этого мало! Тебе надо залезть везде и сразу! Что за мания такая? — уже из ванной выкрикнул он.
— А ты не можешь предположить, что я волновалась? Надо сразу на меня орать тут? — я стояла в дверях, не давая ему скрыться.
— Почему ты волновалась? Что такого произошло, что ты волноваться начала? — он вытер лицо полотенцем и посмотрел на меня.
— То, что тебя долго не было дома! — ответила я.
— Я же тебе сказал ещё вчера вечером, что к родителям после работы поеду…
— Да, но не на три часа же!
— А позвонить, написать уже не вариант? Или у нас телефоны только для того, чтобы списки продуктов писать друг другу?
— А вдруг бы ты был за рулём? Прекрасно знаешь, что я не люблю сама разговаривать в такие моменты и тебе никогда не звоню, если есть такая вероятность!
— Все три часа? Родители мои живут в нашем городе, а не в соседнем вообще‑то, если ты забыла! — зло бросил он.
— Ой, да иди ты… — я развернулась и пошла в гостиную.
Уселась на диван, взяла первую попавшуюся книгу — какой‑то детектив, который начала читать месяц назад. Пыталась сосредоточиться на тексте, но буквы расплывались перед глазами, не складываясь в слова. Внутри всё кипело: я всего лишь разволновалась за мужа, хотела узнать новости по поводу подарка на юбилей свадьбы его родителей, хотела понять, почему на нём нет лица… А он так отвратительно себя повёл в ответ на моё беспокойство.
Через некоторое время Игорь вышел из ванной, немного остывший. Подошёл ко мне, сел рядом на диван:
— Мариш… — начал он подхалимно.
Я молчала, делая вид, что читаю.
— Марина…
Снова тишина.
— Ну прости меня! Я не хотел тебе грубить!
— Сути дела это абсолютно не меняет! — не отрывая глаз от книги, бесцветным голосом ответила я.
— Знаю… И хочу, чтобы это напряжение между нами прошло поскорее…
Прошло ещё пару минут в давящей тишине, прежде чем я снова заговорила:
— И что же тебя так расстроило у родителей, что ты так со мной разговаривал? — полным безразличия голосом спросила я мужа, хотя внутри всё дрожало от тревоги.
Игорь вздохнул, провёл рукой по волосам:
— Боюсь… Тебя не обрадует их запрос…
— Выводы я сделаю сама! Что там? — я захлопнула книгу и посмотрела ему в глаза.
— Мариш… У них холодильник начал плохо морозить…
— Тоже мне проблема! Пусть вызовут мастера, может, там фреон закончился! — перебила я мужа.
— Они его уже два раза ремонтировали, и третий не хотят… Хотят, чтобы мы им на юбилей новый подарили…
Я захлопнула книгу и посмотрела Игорю в глаза. Почувствовала, как кровь прилила к лицу.
— Что? — голос дрогнул. — Ты серьёзно?
— Да, Мариш… Они дали мне модель, которую хотят. Вот, смотри. — Он вытащил из кармана смятый листок и протянул мне.
Я взяла бумажку, разгладила её на колене. Название марки ничего мне не сказало, но я тут же открыла интернет на телефоне, вбила модель в поисковик… и замерла.
— Сто двенадцать тысяч?! — голос сорвался на крик. — Они совсем с ума посходили?! У них рожа не треснет от такого подарка?!
Игорь вздрогнул, но не отвёл взгляда:
— Сашу с женой они попросили новый телевизор подарить — он ещё дороже…
— И что? Мне от этого легче должно стать сейчас или что?! Мне до бюджета твоего брата нет абсолютно никакого дела, если ты ещё не понял этого! — я вскочила с дивана, начала ходить по комнате.
— Но, Мариш… Они же мои родители… Они нам столько помогали… Что, мы не можем им подарок сделать такой? — виновато спросил он.
— Нет! Не можем! — я остановилась напротив него. — Нам сыну за обучение платить надо, жить надо на что‑то! Кредиты выплачивать! А ты хочешь ещё один долг взять на себя?! Ты такой же ненормальный, как и они?
— Да, такой же! Да, хочу!!! — Игорь тоже поднялся, голос зазвучал жёстче. — Это мои родители, повторяю тебе ещё раз! Когда нам нужна была их помощь, они ни разу не отказали! А мы что, зажилим им холодильник какой‑то купить?!
Я сжала кулаки, стараясь сдержать слёзы:
— Ты давно у нас миллионы зарабатываешь, что так сорить деньгами собрался?
— Мне для них…
— Я вообще‑то недоговорила! — закричала я ещё громче. — И о какой помощи ты говоришь, в которой они нам не отказывали? То, что с Матвеем сидели, когда он был маленький, а мы работали? Так извините‑подвиньтесь! Они его бабушка с дедушкой! Это их прямая обязанность, если уж участвовать в жизни внука! А больше они нам ничем не помогали! Ни материально, ни как‑то ещё!
— И что? Они не должны были нам ничего…
— А мы им должны, что ли? У тебя вообще мозг вытекает с возрастом? Мы им за что должны‑то?! — слова вылетали сами собой, я уже не могла остановиться.
Игорь замялся, но агрессия никуда не делась. Он стоял, злобно сопя, глядя на меня.
— У твоих родителей ничего не треснет? Может, нам ещё загородный дом им купить?! — не унималась я.
— Надо будет — купим! Поняла? Ты не одна тут работаешь в этой семье, и не ты одна распоряжаешься нашими деньгами!!! — он ударил кулаком по спинке дивана.
— Зато я не раздариваю их направо и налево! У меня нет беспрекословного послушания перед моими родителями! А ты как заглядывал вечно им в рот, так и заглядываешь!
— У меня есть уважение!
— Это не уважение, а рабство! Ты о своей семье должен думать в первую очередь, а не о чужом благе!
— Они тоже моя семья, вообще‑то! У меня нет разделения на своих и чужих!
— Это ещё раз доказывает твою тупость, милый мой!
— Главное, что не твоё жлобство, и ладно! — Игорь психанул окончательно.
Он подскочил с дивана:
— Мне плевать, что ты думаешь на этот счёт, я всё равно куплю им то, что они хотят! Поняла?
Я посмотрела на мужа снизу вверх и спокойно сказала:
— Возьмешь хоть рубль с нашего общего счёта и можешь навсегда валить жить к своей мамочке...
— Не думал никогда раньше, что ты настолько алчная… Столько лет вместе прожили, а этого так и не разглядел… — тон в тон ответил он мне.
— Да пусть я хоть какой буду, но мне важнее благосостояние нашей семьи! НАШЕЙ! Понимаешь ты это?
Но Игорь, такое чувство, даже не услышал моих слов.
— Подавись ты этим благосостоянием! — сказал он напоследок.
Затем вышел из гостиной, обулся, накинул куртку и хлопнул дверью.
Я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как внутри всё дрожит. В ушах ещё звучали его слова, а перед глазами стояло его искажённое гневом лицо. Я опустилась на диван, обхватила себя руками. Хотелось заплакать, но слёз не было — только пустота и обида.
Следующие несколько дней мы почти не разговаривали. Игорь ночевал у брата, приходил только переодеться. Я старалась не показывать Матвею, что происходит, но сын всё равно чувствовал напряжение в доме. Однажды он подошёл ко мне и тихо спросил:
— Мам, вы с папой что, разводитесь?
— Нет, конечно, — я обняла его. — Просто у нас сейчас сложный период. Но мы со всем разберёмся, обещаю.
В итоге Игорь всё же купил тот холодильник. Кредит ему не дали из‑за уже имеющихся долгов, поэтому он занял деньги у брата. Почти два года он отдавал этот долг, урезая расходы на всё подряд — даже на Матвея, что особенно меня задевало.
А меня в доме его родителей больше не пускали на порог. Игорь после ссоры сразу поехал жаловаться им на «алчность» жены. Они приняли его сторону — для них я стала «той, что не уважает старших».
Со временем мы помирились с Игорем. Не сразу, постепенно — сначала начали нормально разговаривать, потом стали обсуждать проблемы, а не кричать друг на друга. Однажды вечером, когда Матвей уже спал, мы сели на кухне с чаем.
— Мариш, — начал Игорь, крутя чашку в руках. — Я понимаю, что был неправ. Не надо было так резко с тобой разговаривать и хлопать дверью. И про деньги… Я должен был сначала с тобой всё обсудить, а не принимать решение сам.
— И я погорячилась, — призналась я. — Не стоило так резко. Просто накопилось…
— Давай договоримся: в будущем все крупные траты будем обсуждать вдвоём. И выделим отдельную сумму на помощь родителям — фиксированную, чтобы не выбиваться из бюджета.
— Согласна, — я улыбнулась. — И ещё… может, нам стоит поговорить с твоими родителями? Объяснить, что мы любим их, но не можем выполнять любые желания?
— Думаешь, услышат?
— По крайней мере, попробуем. Лучше честно сказать, чем копить обиды.
Мы пожали друг другу руки, словно заключая новый договор. И впервые за долгое время я почувствовала, что мы действительно команда — не два лагеря, воюющих друг с другом, а семья, которая умеет договариваться.