15 ноября 1988 года в 6:25 утра по московскому времени над казахстанской степью разнеслась дробь стартовых двигателей. «Энергия» медленно, словно нехотя, оторвалась от земли, унося в серое небо 105 тонн алюминия, композитов и человеческой гордости. Через 206 минут автоматический аппарат без единого космонавта на борту коснулся полосы «Юбилейный» с точностью, которая до сих пор считается непревзойдённой — отклонение всего полтора метра .
Триумф. Прорыв. Асимметричный ответ американцам.
А потом — тишина. «Буран» больше никогда не летал.
Программу закрыли. Корабль, построенный для регулярной эксплуатации, стал музейным экспонатом, а позже — жертвой обрушившейся крыши монтажно-испытательного корпуса. Историки любят рассуждать о распаде СССР как о главной причине. Мол, не рухни Союз — и челноки бороздили бы космос так же часто, как самолёты Миннефтехима.
Но так ли это на самом деле?
Экономика на старте: почему рубль не взлетел
Представьте себе авиакомпанию, которая продаёт билеты на лайнер, чей каждый рейс стоит как годовой бюджет небольшого города. Именно в такой парадоксальной ситуации оказались создатели «Бурана».
Затраты на программу «Энергия-Буран» составили, по разным оценкам, от 14 до 16,5 миллиардов рублей . Для сравнения: вся советская космическая программа 1989 года обошлась налогоплательщикам в 6,9 миллиарда . То есть один «Буран» «съедал» больше, чем все остальные спутники, станции и научные запуски вместе взятые. И это только разработка, без учёта стоимости каждого последующего полёта.
А теперь важная деталь, о которой редко говорят в восторженных статьях. Американский «Шаттл», при всей своей дороговизне, хотя бы пытался окупаться — выводил коммерческие спутники, ремонтировал «Хаббл», выполнял заказы Пентагона. Советская экономика, плановая и закрытая, не умела считать космическую прибыль. «Буран» создавался под задачи, которых… не существовало.
Оборонное ведомство хотело получить средство перехвата вражеских спутников. Но холодная война заканчивалась. Академия наук мечтала о возвращении на Землю тонн научного оборудования. Но приборы, которым нужна была мягкая посадка, можно было пересчитать по пальцам.
Корабль остался без работы ещё до того, как его испытали.
Тридцать тонн «лишнего» груза
Здесь мы подходим к главному конструктивному парадоксу «Бурана». В отличие от американского конкурента, советский челнок был… не нужен своей собственной ракете. Звучит абсурдно, но это так.
«Энергия» проектировалась как универсальная сверхтяжёлая носитель. Она могла выводить на орбиту не только крылатый корабль, но и любые другие тяжеловесные грузы — модули станций, межпланетные зонды, элементы лунной базы. В этом было её огромное преимущество перед «Шаттлом», у которого двигатели встроены в сам челнок, и без него ракета бесполезна.
Но в этом крылась и ловушка.
«Буран» забирал на себя почти всю полезную нагрузку «Энергии» — до 30 тонн. При этом сам он возвращал на Землю максимум 20 тонн . То есть пятая часть дорогущей грузоподъёмности уходила в никуда. Если бы Союз не распался, а программа продолжилась, инженерам быстро пришлось бы ответить на неудобный вопрос: а зачем мы вообще таскаем на орбиту 30-тонный «грузовик», если 90% задач можно решить дешёвыми автоматическими спутниками и проверенными «Союзами»?
Показательный момент: в 1987 году, за год до полёта «Бурана», ракета «Энергия» уже летала. И несла она не челнок, а боевую лазерную платформу «Полюс» (к сожалению, из-за ошибки в системе управления аппарат не вышел на орбиту). Этот факт красноречиво говорит о приоритетах: универсальная ракета была ценнее многоразового корабля. Челнок оказался всего лишь одной из многих «шапок» для «Энергии», причём далеко не самой практичной.
Аварии, которых не избежать
Теперь — о грустном, но неизбежном. Космическая техника не прощает ошибок. Американцы потеряли два «Шаттла» и 14 астронавтов. Почему мы думаем, что «Буран» избежал бы той же участи?
У советской системы были свои «ахиллесовы пяты». Ракета-носитель «Зенит», чьи боковые блоки использовались в качестве ускорителей «Энергии», имела печальную репутацию. Из 36 запусков в советское время три закончились аварией на начальном участке полёта . Если бы такая катастрофа произошла с пилотируемым «Бураном», шансов на спасение экипажа практически не было — в отличие от «Союза», оснащённого мощной системой аварийного спасения.
Более того, сама концепция крылатого корабля создавала дополнительные риски. Термозащита «Бурана» состояла из 38 тысяч уникальных плиток . Каждая из них крепилась вручную. Даже незначительное повреждение при взлёте или на орбите гарантировало сгорание аппарата при входе в атмосферу. «Колумбия» погибла именно из-за пробоины в крыле. «Буран» технически был защищён не лучше.
Регулярные рейсы — это статистика. А статистика в космонавтике неумолима: рано или поздно происходит непоправимое. И после первой же катастрофы с человеческими жертвами энтузиазм по поводу «дешёвого космического челнока» угас бы мгновенно. Как это случилось с «Шаттлом» после гибели «Челленджера».
Мир-2 и несбывшаяся надежда
Но давайте на минуту представим идеальный сценарий. СССР не распадается. Экономика как-то держится. «Буран» совершает по 2-4 полёта в год . Что бы изменилось?
Главным бенефициаром стала бы орбитальная инфраструктура. Грузовой отсек «Бурана» объёмом 350 кубометров позволял доставлять на станцию целые модули, а не разбирать их на части . Станция «Мир-2», проект которой так и остался на бумаге, могла быть собрана не за десять лет, а за два-три года. Представьте себе комплекс размером с футбольное поле, с гигантскими антеннами и лабораториями, который обслуживают сразу 10 космонавтов.
Кроме того, «Буран» мог бы стать спасателем. Андрогинный стыковочный агрегат, разработанный для него, позволял причаливать к любому объекту на орбите . В теории челнок мог эвакуировать экипаж с аварийной станции или отбуксировать неисправный спутник в грузовой отсек для ремонта. Такие миссии американцы отрабатывали на «Шаттлах» несколько раз, и это было действительно впечатляюще.
Но и здесь есть подвох. На всё это требовались немыслимые деньги. Один запуск «Энергии» с «Бураном» обходился в сотни миллионов рублей. Для сравнения: запуск грузового «Прогресса» стоил в десятки раз дешевле. Любая экономика, даже плановая, в какой-то момент задаётся вопросом эффективности.
Почему тишина громче взлёта
Единственный полёт «Бурана» стал одновременно его звёздным часом и приговором. Автоматическая посадка, безупречно выполненная без единого нажатия кнопки человеком, до сих пор остаётся технологическим подвигом, который не повторил никто. Но именно этот успех и убил программу.
Стало очевидно: для вывода грузов на орбиту не нужен пилотируемый корабль. А для смены экипажа «Мира» вполне хватает маленьких, надёжных и невероятно дешёвых «Союзов». «Буран» оказался роскошью, которую страна не могла себе позволить даже в годы относительного благополучия.
Постройка второго корабля, «Буря», и третьего, «Байкал», была заморожена ещё до того, как первый экземпляр успел покрыться космической пылью .
Так что же мы потеряли? Технологический задел. Опыт создания огромных композитных конструкций. Системы автоматического управления, которые до сих пор используются в российской авиации и гиперзвуковых разработках . Но не «дешёвый космос» — его у «Бурана» не было и быть не могло.
А как вы думаете: если бы не 1991 год, нашёлся бы у «Бурана» свой «Илон Маск», способный переформатировать дорогой челнок в коммерчески выгодное предприятие? Или судьба советского шаттла была предопределена самой его конструкцией, независимо от политики? Поделитесь арифметикой в комментариях — неужели только мы замечаем этот парадокс?