Чем старше становится Стёпа, тем сильнее я понимаю одну очень неприятную и очень освобождающую вещь:
я не Бог.
И слава Богу.
Потому что современным матерям вообще продали очень странную идею.
Будто мы — главные архитекторы чужой психики.
Будто один не тот взгляд, одна усталость, один пропущенный момент — и всё.
Ребёнок сломан.
Жизнь испорчена.
Здравствуйте, терапия в тридцать.
Я, если честно, тоже в это местами проваливаюсь.
Не так сказала.
Не так посмотрела.
Устала.
Раздражилась.
Не дала идеальную реакцию из методички для осознанных родителей.
И где-то на фоне уже начинает шевелиться это сладкое материнское безумие:
всё, я его травмировала.
А потом я думаю:
серьёзно?
То есть я, конечно, мать. Но не демиург.
Не настолько велика моя роль, чтобы один мой косой взгляд определил всю биографию Стёпы.
Это вообще очень нарциссическая фантазия — замаскированная под тревогу и любовь.
Такой аккуратный, социально одобряемый комплекс бога.
«Всё зависит от меня».
«Я всё закладываю».
«Я всё могу испортить».
Какой удобный способ переоценить своё влияние и недооценить жизнь.
Потому что Стёпа растёт не только об меня.
Он растёт об мир.
Об других взрослых.
Об друзей.
Об чужие семьи.
Об случайные фразы.
Об чьи-то интонации.
Об то, что он однажды увидит, услышит, поймёт по-своему и даже мне не перескажет.
И вот это многим матерям очень трудно переварить.
Хочется верить, что если ты достаточно стараешься, достаточно читаешь, достаточно правильно говоришь, то сможешь провести ребёнка через детство без трещин.
Но это просто ещё одна родительская иллюзия.
Красивая.
Тревожная.
И очень утомительная.
Дети вообще не запоминают жизнь так, как нам хотелось бы.
Они не архивируют контекст.
Они не думают: «мама была на пределе, у неё был тяжёлый день, она сначала десять раз сказала спокойно».
Они цепляют эмоцию.
Интонацию.
Один момент.
Одну фразу.
И потом строят из этого свою версию мира.
А ты со своей стороны помнишь совершенно другое.
Свою усталость.
Свою любовь.
Своё старание.
Свой сорвавшийся голос.
Своё «я же хотела как лучше».
То есть правды всегда минимум две.
И ни одна не идеальна.
Вот почему я всё меньше верю в материнство на цыпочках.
В эту вымученную нежность через страх.
В попытку прожить рядом с ребёнком так, чтобы ни разу не задеть его за живое.
Это невозможно.
Можно быть внимательной.
Можно быть честной.
Можно извиняться.
Можно любить.
Можно не делать из ребёнка контейнер для своих амбиций и тревог.
Но нельзя гарантировать ему стерильную психику.
И знаете, что самое интересное?
Это не плохая новость.
Это новость, после которой становится легче дышать.
Потому что я не должна быть идеальной матерью для Стёпы.
Мне не нужно проходить этот квест без единой ошибки, будто на кону диплом по безупречному материнству.
Мне нужно быть живой.
Достаточно честной.
Достаточно устойчивой.
Достаточно любящей.
И достаточно скромной, чтобы не путать материнство со всемогуществом.
Потому что как только мать начинает думать, что именно она создаёт ребёнка целиком, она незаметно ставит себя в центр мира.
А это уже не про любовь.
Это про гордыню, у которой просто очень милое лицо.
Так что если я снова поймаю себя на мысли
«всё, я испортила Стёпе жизнь одной реакцией»,
я, пожалуй, скажу себе простую вещь:
успокойся. это опять комплекс Бога.
Да, ты влияешь.
Но ты далеко не всем управляешь.
И, если честно, это лучшее, что можно понять о материнстве, прежде чем сойти с ума.
