Глава семейства уверен, что это дело рук пухлеющего сына-подростка. Жена подозревает мужа в ночном лунатизме. А сам сын свято верит, что в доме завёлся прожорливый полтергейст. Чтобы вывести воришку на чистую воду, семья решает устроить засаду и оставляет на столе самую аппетитную приманку. Но никто даже представить не мог, кто именно попадётся в хитрую ловушку посреди ночи... Читайте уморительную историю о том, до чего доводит тяга к сладкому и почему вишнёвый кисель — страшное оружие!
Утро субботы в квартире Скворцовых обычно начиналось не раньше десяти. Тишину просторных комнат нарушало лишь мерное гудение холодильника да редкий шум проезжающих по проспекту машин. Елена, уставшая за неделю работы в бухгалтерии, ценила эти утренние часы больше всего на свете. Это было ее законное время, когда не нужно было проверять уроки, гладить рубашки или судорожно искать в чатах рецепты быстрых ужинов.
Но в эту субботу система дала сбой.
Настенные часы в коридоре показывали ровно половину седьмого, когда Вадим стремительно ворвался в спальню. Он не просто вошел — он влетел, словно на его пятках горел огонь, и принялся бесцеремонно тормошить безмятежно спящую супругу.
— Лена! — его голос дрожал от плохо скрываемого возмущения. — Лена, просыпайся, это катастрофа!
Женщина сдавленно застонала, попыталась отмахнуться от назойливых рук мужа и натянула тяжелое пуховое одеяло на голову.
— Вадик, что стряслось? — пробормотала она из-под теплого укрытия. — Суббота на дворе... Пожар? Потоп? Соседи залили нас горячей водой? Если нет, то умоляю, дай поспать еще хоть пару часов.
— Вставай и иди за мной на кухню! Быстро! Это не терпит отлагательств! — Вадим был непреклонен. Он стянул с жены одеяло, лишая ее последних путей к отступлению.
Тяжело вздохнув, Лена поежилась от утренней прохлады, нехотя выбралась из постели и, шаркая пушистыми розовыми тапочками, поплелась следом за мужем. В ее голове роились самые мрачные сценарии: от сломавшейся стиральной машины до прорвавшей трубы.
На кухне царил идеальный порядок. Столешницы блестели, посудомойка тихо мигала зеленым индикатором завершенного цикла. Вадим остановился посреди комнаты и театральным, полным трагизма жестом указал на центр обеденного стола.
Там, на кружевной салфетке, стояла роскошная фарфоровая пиала.
— Любуйся, — процедил Вадим. — Смотри внимательно.
Лена потерла слипающиеся глаза, пытаясь уловить суть проблемы. Пиала была цела. Салфетка чиста.
— И на что я должна смотреть? Красивая посуда. Нам ее на свадьбу подарили.
— На пустоту, Лена! Смотри на зияющую пустоту! — Вадим всплеснул руками. — Еще вчера вечером, когда я выключал здесь свет, в этой самой пиале с горкой лежали дорогие бельгийские трюфели. Те самые, ручной работы, которые мне партнер из Цюриха привез! А сейчас — ни одной конфеты. Только жалкая горстка какао-пудры на дне.
Лена непонимающе моргнула.
— Ну и что? Съели и съели. Нашел из-за чего будить в такую рань.
— Ты не понимаешь! — Вадим начал мерить шагами кухню. — Вопрос в том, кто это сделал? Ты решила устроить себе ночной праздник живота?
— Делать мне больше нечего! — возмутилась Лена, окончательно просыпаясь от такого наглого обвинения. — Я после шести не ем, ты же знаешь! Я уже месяц на интервальном голодании, чтобы влезть в то синее платье к юбилею начальницы. Стану я срываться из-за каких-то шоколадок!
— Вот и я к сладкому не притрагивался, — мрачно констатировал Вадим. — Я на строгом кето-питании. Мой максимум углеводов — это листик шпината и ложка меда в чай раз в полгода при простуде. Мой организм эти ваши трюфели просто не усвоит. Вывод напрашивается сам собой...
Они замолчали, посмотрев друг на друга. В повисшей тишине отчетливо тикали настенные часы.
— Думаешь, Тёмка утащил? — осторожно спросила Лена, понизив голос, словно сын мог их услышать сквозь стены.
— Это самый пугающий сценарий, — Вадим оперся руками о столешницу, его лицо приняло выражение глубочайшей озабоченности.
— Да брось, что тут страшного? — попыталась сгладить углы мать. — Ребенок захотел сладкого. Растущий организм, мозг требует глюкозы. У него контрольная по математике на носу.
— Ты вообще на него смотрела в последнее время? — возмутился отец. — Растущий организм! У парня щеки со спины видны! Он вчера не смог нормально подтянуться на турнике ни разу. Если он в один присест, под покровом ночи, способен уничтожить полкило жирного, калорийного шоколада — мы своими руками роем ему яму. Здравствуй, раннее ожирение, проблемы с поджелудочной железой и инсулинорезистентность!
Слова мужа ударили по больному. Лена и сама в последнее время замечала, что одиннадцатилетний Артём стал слишком быстро прибавлять в весе, отдавая предпочтение компьютерным играм, а не футболу во дворе. Тревога взяла верх над остатками сна.
— Кошмар... — выдохнула она, прижав ладони к щекам. — Он еще спит?
— Кажется, да. По крайней мере, звуков стрельбы из его комнаты не доносится.
— Идем к нему. Надо расставить все точки над «i». К тому же, от такого количества сахара и какао-масла эмаль на зубах слетит за месяц, а услуги стоматолога нынче стоят как подержанная иномарка.
Глава 2. Следственный эксперимент в детской
Родители решительным шагом направились в детскую комнату. Вадим осторожно повернул ручку.
Комната Артёма была типичной берлогой подростка: на стенах висели постеры из видеоигр, на рабочем столе возвышалась башня из неразобранного конструктора, а стул был погребен под слоем одежды, которую мальчик упорно отказывался вешать в шкаф. Сам одиннадцатилетний подозреваемый раскинулся на кровати звездой, тихо посапывая и пуская слюни на подушку с принтом Человека-паука.
Несмотря на умильную картину, семейный совет постановил будить фигуранта дела. Вадим подошел к окну и резко отдернул плотные шторы. Утренний свет ворвался в комнату, заставив мальчика недовольно поморщиться.
— Мам, пап... Вы чего в такую рань? — недовольно заныл Артём, щурясь и пытаясь спрятать лицо под подушку. — В школу же не надо. Сегодня суббота, вы сами обещали, что дадите поспать до десяти...
— Артём, сядь и давай поговорим начистоту, — Лена включила тон строгого следователя, который обычно использовала, когда находила двойки в электронном дневнике. — Кто опустошил пиалу с трюфелями на кухне?
Сын медленно сел, моргая заспанными глазами. Его мозг, очевидно, еще не загрузился до конца.
— А? Какими трюфелями? Это грибы такие, что ли?
— Не придуряйся, — сурово перебил Вадим. — Швейцарские шоколадные конфеты. Целая гора. Имей в виду, мы знаем, что это не в первый раз! На прошлой неделе точно так же испарилась пачка мармелада.
Артём окончательно проснулся. Лицо его вытянулось, а потом он скривился так, словно его заставляли пить рыбий жир с ложки.
— Те горькие черные круглые штуки? Да вы смеетесь! Они же несладкие вообще! Я темный шоколад терпеть не могу, он на вкус как земля. Я люблю молочный, с орешками. Зачем мне давиться вашей швейцарской горькой гадостью?
— Отставить спектакль! — Вадим скрестил руки на груди, нависая над кроватью. — Вчера посудина была полная. Я лично проверял перед сном. Утром — ни единой крошки. Нас в квартире четверо. Мы с мамой на диетах. Бабушка спит как убитая. Остаешься ты.
Сын в отчаянии развел руками, глядя на родителей кристально честными глазами:
— Клянусь, я даже не притрагивался! Я вчера до ночи в «Майнкрафт» играл в наушниках, даже из комнаты не выходил. Хотите — историю браузера проверьте!
Лена задумчиво прикусила губу. Артём врать не умел. Когда он обманывал, у него всегда начинало дергаться правое веко, а сейчас он смотрел прямо и возмущенно. Она перевела вопросительный взгляд на мужа.
Вадим нахмурился, а Лена вдруг с прищуром посмотрела на него:
— Слушай, Вадик... А может, ты сам в лунатика превратился? Ну, знаешь, стресс на работе, строгая диета. Организм взбунтовался. Встал ночью, ничего не соображая, и съел всё под чистую? Я читала, при жестком кето такие срывы бывают.
Муж выразительно, с расстановкой, покрутил пальцем у виска:
— Леночка, у тебя паранойя? Какое лунатизм? Я сплю чутко, как пограничный пес. И мой организм работает как часы. Может, это твоя мама постаралась? Антонина Павловна у нас любит по ночам чаи гонять, когда ей не спится.
Лена возмущенно всплеснула руками.
— Исключено! Антонине Павловне под восемьдесят. В таком возрасте люди по ночам пьют корвалол, капли Морозова и отвары пустырника, а не килограммами горький шоколад трескают. У нее давление! К тому же, у нее зубные протезы, она бы этот твердый трюфель просто не раскусила.
— Ну а кто тогда? — Вадим начал терять терпение. — Если не мы, не сын и не теща... Неужели крысы завелись? Мы на втором этаже, из подвала могли пролезть.
— Фантастика! — Лена нервно рассмеялась, обхватив себя руками за плечи. — Представляешь себе крысу-гурмана, которая аккуратно, не оставив ни следа зубов, ни фантиков (а трюфели были без оберток), выносит из дома швейцарский шоколад? Если только это мутант размером с собаку, который складывает добычу в защечные мешки.
— Прекрати, мне уже страшно, — поежилась жена, озираясь по сторонам, словно ожидая увидеть в углах комнаты гигантских грызунов.
— Да нет у нас никаких грызунов, мы бы заметили погрызенные плинтуса, рассыпанные крупы и характерный запах, — успокоил ее муж, хотя в его голосе тоже проскользнула неуверенность. — Но ситуация абсурдная. Словно в квартире завелась пространственная аномалия, поглощающая сладости.
Артём, до этого молча наблюдавший за перепалкой родителей, вдруг оживился. Его глаза загорелись азартом.
— Это полтергейст! — авторитетно заявил он. — Или барабашка! Домовой Нафаня! Ему угощение не оставляли, вот он сам и берет. Я на Ютубе ролик смотрел про паранормальные явления в городских квартирах, там...
— Меньше нужно мистику в интернете смотреть, — осадил его отец. — Барабашки обитают только в детских страшилках и в головах тех, кто плохо учит физику.
— Зря смеешься, — задумчиво протянула Лена, глядя в окно на серые утренние тучи. — Я тут по телевизору одну передачу видела... Там эксперты доказывали, что сгустки отрицательной энергии в домах с плохой историей могут материализоваться и взаимодействовать с физическими объектами.
— Так, всё, мракобесие отменяется, — Вадим решительно хлопнул в ладоши, предвкушая настоящую охоту. — Сегодня мы проведем научный, мать его, следственный эксперимент. Я поеду в ту дорогую пекарню на углу и куплю коробку самых больших, самых жирных и вкусных эклеров с заварным кремом. Оставим их на столе на ночь. Поставим скрытую камеру на телефон. И утром проверим, работает ли магия, или у кого-то в этом доме просто нет совести. А ты, Тёма, подъем. Умываться и на кухню. Ждем тебя на завтрак через пятнадцать минут. Овсянка стынет.
Глава 3. План "Капкан"
Оставшись в одиночестве, Артём быстро оделся, но умываться не спешил. Он сел за стол, задумчиво покусывая колпачок от ручки. В его голове зрел план.
Поймать неуловимого мистического вора (кем бы он ни был — призраком, крысой-мутантом или свихнувшимся на диете отцом-лунатиком) — это же круче любого квеста в видеоигре! Если он первым раскроет дело, родители снимут с него все подозрения, а может, даже подарят новый геймпад за дедуктивные способности.
Вскоре в его голове созрел гениальный, по его собственному мнению, инженерный проект. Использовать телефон как камеру, как хотел отец, — это скучно и банально. Телефон может разрядиться, память может закончиться. Нужна физическая ловушка. Капкан, который сработает безотказно.
Ближе к вечеру Вадим вернулся из пекарни. Как и грозился, он водрузил на кухонный стол внушительное блюдо, на котором красовались шесть исполинских эклеров, щедро политых темной шоколадной глазурью. Аромат ванили и свежего заварного крема мгновенно заполнил всю квартиру.
Артём облизнулся, проходя мимо, но стойко выдержал искушение. Ему только этого было и нужно. Приманка заложена.
Остаток вечера прошел в напряженном ожидании. Вадим то и дело поглядывал на часы. Лена нервно перелистывала журнал, не читая ни строчки. Антонина Павловна, бабушка Артёма, как обычно, сидела в своем любимом кресле-качалке, смотрела очередное ток-шоу и вязала длинный колючий шарф, никак не реагируя на суету домашних.
Наконец, часы пробили полночь. Домочадцы, обменявшись многозначительными взглядами, разошлись по спальням. Свет в коридоре и на кухне погас. Квартира погрузилась в тяжелый ночной сон.
Артём лежал в кровати прямо поверх одеяла, одетый в темную футболку и шорты. Он затаился, прислушиваясь к звукам. Спустя примерно час хлопанье дверей прекратилось. Кто-то в соседней комнате громко захрапел — скорее всего, Вадим. Время пришло.
Мальчик бесшумно, словно ниндзя, выскользнул из-под одеяла. На цыпочках, стараясь ступать только на те половицы, которые, как он знал по опыту, не скрипят, прокрался на кухню.
Лунный свет, пробивающийся сквозь не до конца задернутые жалюзи, выхватывал из темноты блюдо с эклерами. Они лежали нетронутыми.
Артём приступил к реализации своего плана. Он открыл нижний шкафчик и достал оттуда табуретку. Затем, действуя максимально осторожно, чтобы не издать ни звука, открыл холодильник. Вчера бабушка варила свой фирменный густой вишневый кисель — густой настолько, что в нем ложка стояла. Половина этого липкого, сладкого варева осталась в глубокой металлической миске.
Артём достал миску с киселем. Затем взял моток прочной капроновой нити (стащил из дедушкиных рыболовных снастей еще днем).
Юный инженер соорудил классическую, но невероятно эффективную конструкцию, подсмотренную в фильме "Один дома". Он поставил миску с киселем на самый край верхней кухонной полки, нависающей ровно над столом с эклерами. Затем привязал один конец нити к ручке миски, а другой, протянув через спинку стула, аккуратно закрепил на самом аппетитном эклере в центре блюда.
Расчет был прост: как только злоумышленник (неважно, барабашка это или кот соседей) потянет за эклер, нить натянется, миска потеряет равновесие и обрушит литры густого, холодного вишневого киселя прямо на голову похитителя. Плюс, металлическая миска при падении издаст такой грохот, что разбудит весь подъезд.
Закончив ювелирную работу и проверив натяжение нити, изобретатель с чувством выполненного долга улыбнулся и так же бесшумно отправился в постель. Он лег, закинул руки за голову и стал ждать концерта.
Глава 4. Ночной дозор и багровые реки
Ожидание оказалось томительным. Глаза Артёма начали слипаться. Он почти поверил, что вор сегодня взял выходной, как вдруг...
Ровно в час сорок пять тишину ночной квартиры разорвал оглушительный, чудовищный грохот. Звук был такой, будто на кухне рухнула линия электропередач, а следом за ней сошел с рельсов товарный поезд, груженный посудой.
Артём подскочил на кровати как ужаленный. Из спальни родителей раздался испуганный вскрик Лены и отборный мат Вадима, который спросонья ударился коленом о тумбочку.
— Началось! — выдохнул Артём и бросился в коридор.
Вадим, в одних семейных трусах и с вытаращенными глазами, Лена, судорожно запахивающая халат, и Артём столкнулись в дверях кухни, образовав кучу-малу. Вадим первым дотянулся до выключателя и щелкнул им.
Вспыхнувший яркий люминесцентный свет озарил картину, достойную кисти сюрреалиста.
Посреди кухни, замерев как античная статуя, застигнутая извержением Везувия, стояла бабушка, Антонина Павловна.
Она не была похожа ни на домового, ни на крысу-мутанта. Однако выглядела она пугающе. С ее аккуратно уложенных седых волос, по линзам очков, по фланелевому халату в цветочек и мягким тапкам густо, зловещими багровыми каплями стекал холодный вишневый кисель.
Металлическая миска, выполнившая свою карательную функцию, сиротливо валялась на полу рядом с растоптанным в суматохе эклером. А в правой, дрожащей руке пенсионерка намертво, мертвой хваткой бульдога, сжимала надкушенное пирожное с заварным кремом. Крем медленно капал на пол, смешиваясь с киселем.
Секунд десять в кухне стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Вадима и тихим «кап-кап-кап» вишневого варева.
Антонина Павловна медленно, скрипя позвоночником, подняла голову. С ее носа сорвалась крупная бордовая капля. Она перевела испепеляющий, полный библейского гнева взгляд на зятя. Ее губы дрогнули, и дрожащим от глубочайшей обиды и негодования голосом она процедила:
— Изувер... Садист... Родной теще, матери твоей жены... куска паршивого теста пожалел... Ловушки ставишь, как на медведя...
Вадим, который до этого момента был уверен, что готов к встрече с паранормальным, побледнел как мел. Он отшатнулся, выставив перед собой руки, словно защищаясь от проклятия.
— Да вы что, Антонина Павловна?! — взвизгнул он неестественно высоким голосом. — Клянусь здоровьем, это вообще не моя конструкция! Я только эклеры купил! Я хотел камеру поставить! Откуда там этот проклятый кисель взялся?!
Лена, наконец осознав абсурдность происходящего, прижала руки ко рту, из последних сил сдерживая истерический смех, который уже рвался наружу.
Артём стоял позади родителей, спрятавшись в тени коридора, и молча, судорожно сглатывал. Его гениальный план сработал безупречно. Ловушка захлопнулась. Преступник был пойман с поличным, а тайна исчезновения швейцарских трюфелей разгадана навсегда. "Так вот почему у нее давление скачет", — пронеслась в голове мальчика неуместная мысль.
Но радости от победы не было. Глядя на залитую киселем, обиженную бабушку, Артём кристально ясно, со всей отчетливостью одиннадцатилетнего ума осознал одну непреложную истину.
Щедрых карманных денег, новеньких кроссовок и подарков от бабушки на дни рождения ему больше не видать как своих ушей. По крайней мере, до тех пор, пока она не отстирает этот халат.
