– Я дочери всё, и Я аж все здоровье потеряла, а дочь мне - ничего, одни упреки и капризы мне, а теперь дочь выросла и ничего спросить нельзя у дочери – всё орет на меня. Я спрошу ее, когда она вернется с работы, а она вместо - спасибо за заботу - раздраженно отвечает, что как транспорт привезет.
Это о случаях матерей, желающих страдать. Если им удается вовлечь ребенка (своего или премного) в свой треугольник мазохиста, то для них все сценарии общения по одному плану:
- Дочь очень сложная и беспокойная, и я так устала, так надорвалась… (перечисления в чем дочь нуждалась и попутно рассказ, что сын золотой мальчик, который ничего не требовал, не капризничал).
Понятно, что мальчик не вовлекся в треугольник, изначально с ним не было слияния. Уж какие тому причины – это надо разбирать индивидуально. Выгодно, чтоб управлять дочерью и винить ее, надо другого пола ребенка ставить в положение постоянной похвалы. Впрочем, здесь могут быть и более глубинные причины - бессознательные, если исходить из психоаналитического подхода: дочь как соперница матери, а сын как надежда на любовь. Можно и не исходить, ведь это всего лишь гипотеза из психоанализа.
Мать с мазохическими проявлениями в характере бессознательно создает ситуации на слияние, и добивается слияния, и тут включается на полную мощь программа мазохизма, цель которой заставить ребенка винить себя в материнских страданиях. Тем поддерживать страдания матери как единственную пищу матери. Мазохизм освобождает мать от ее глубинных страхов и пр., с которыми тоже надо разбираться (здесь может быть выдвинуто много гипотез, и они проверяются по мере продвижения в терапии). Процесс проявления мазохизма бессознателен, если мать осознавала бы это – она, конечно бы, перестроилась и не проявляла такого поведения.
А ребенок всерьез думает на жалобы матери:
- Если б я не родился – моя мать была бы счастлива.
Вместе с тем, усталость ребенка нарастает, ребенок со временем начинает чувствовать злость на мать, потому что этот образ мира, который транслирует ему мать, предельно истощает силы ребенка, и он НЕ хочет видеть мир таким, т.к. этот мир не живой, а мертвый, мрачный, сосущий силы, мир–страшилка, холодный и опасный, и нет там места ничему хорошему. Поэтому от ребенка можно уже в 9 лет слышать то, как он вдруг говорит, что хочет в другую семью. И он плачет, и жалуется отцу, но отец еще больше его винит, поскольку отец с самого начала вставлен в схему жены-страдалицы – и, конечно же, сам об этом не догадывается.
Надоело ребенку семейное нытье, мрачный образ мира, вина как гиря на шее, и вечно недовольное и испуганное лицо матери – ну везде ей ЛИЧНО засада – она не живет, а мучается. И раздражение начинает проявляться постепенно, и может нарастать, а в подростковом возрасте и далее по жизни может выглядеть как обрыв общения со стороны ребенка, уже выросшего ребенка, что, конечно, предельно обидно матери.
Мазохизм у матери от невротической жалости к себе. Она не осознает, и тем ее становится жалко, как попавшего в капкан, жалко всем, и вдвойне жалко выросшему ребенку.
И если этот уже взрослый ребенок приходит к психологу, то, конечно, же НЕ согласен с психологом, если тот выдвигает гипотезу мазохизма матери, выросший ребенок отчаянно защищает мать, плачет или явно, или внутри себя о несчастной доли матери, он объясняет психологу – она или переняла от кого-то такое поведение, или мазохизм как симптом какого-то отклонения в здоровье, которое опять же повредилось вследствие или болезни, или рождения МЕНЯ - ребенка, или очень тяжелого воспитания МЕНЯ - ребенка…. И выросшие дети очень расстраиваются о несчастной доли матери.
Хотя такие матери могут быть очень активными и в социальной жизни достигать карьерных высот, быть интересными писательницами, очень чувствуют избранную профессию, достигают мастерства, для многих недоступных вершин в профессии. Но что касается семьи – вот тут «поломка» такого рода. Всё это невозможно обозреть и осмыслить – вроде как два разных человека.
И в итоге, уже выросший ребенок делает вывод, что мать сломалась на ребенке, настолько она переживает за его жизнь, страхи сделали ее вот такой сломанной, неадекватной, в известном выводе – она меня родила и сломалась….
Надо понимать, что психолог правду не ищет и нет у него цели некую моральную правду искать, и доказать, и если выросший ребенок так думает о тяжелой доли матери – его право, как говорится, чем сердце успокоится. И если выросший ребенок чувствует вину, боль от этой вины, то терапия должна быть, и она направлена на снятие вины и боли.
Конечно, мать переживает за ребенка, но мазохизм – это невротическое проявление, и с ним надо разбираться самой матери внутри себя, отслеживать, стоять на страже своего психологического здоровья, иметь мужество посмотреть правде в лицо. К сожалению, явление материнского мазохизма – не редкость. Невротическое проявление – это невротическая потребность в любви, во власти, в контроле и т.п. Но эти потребности у невротика НЕ насыщаемы. В том и дело. И когда мать выступает как мазохистка, то надо понимать, что в ней как пропасть бездонная, т.е. не насыщаемая невротическая потребность. И матери надо помочь это осознать. Она действительно не понимает, что ее удушает своя же невротическая потребность. Она действует как невротик – а «невротик тот, кто не видит очевидного» (Ф.Перлз).
Конечно, есть для этого способы подведения к осознанию, это всё в целом, общая направленность. Мать настраивают на то, что она лучше пусть:
- делает акцент на конструктивных отношениях, а не на себе,
- что она чувствует, пусть реально испытываемые чувства прорабатывает,
- отслеживать как хочется внести злость в диалог или в монолог, и сколько сил отнимает злость – а выхлопа от нее на ноль, и насколько легче и спокойнее без злости, а приятнее с чувством радости за ребенка,
- самопожертвование запрещено, потому что выглядит как атавизм и только мешает всем, и ей, в первую очередь,
- убрать любое морализирование, смысла нет в этом и только портит отношения,
- ревизию сделать своим чугунным убеждениям, фантазиям на грани поломки разума, сон разума.
В психоаналитическом подходе с такой матерью на первом этапе происходит подведение ее к осознанию ее стиля поведения, а на втором этапе предлагается совместно выработать план реальной помощи ребенку. Реальная помощь другому человеку выводит невротика из состояния полной закрытости в себе (ничего не вижу, ничего не слышу).
Дорогой читатель! Давайте обменяемся мнениями этому по поводу.
Автор: Мусина Вера Петровна
Психолог, Канд-пси-наук доцент
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru