— Я кому сказала, живо включи мне телевизор!
Зинаида Павловна уперлась взглядом в черный пластиковый цилиндр.
Цилиндр предательски молчал. Индикаторы на нем даже не мигали.
— Мам, ну ты не так с ней разговариваешь.
Костя переминался с ноги на ногу у порога материнской спальни. Он сутулился и прятал руки в карманы потертых джинсов. Ему явно было не по себе.
— А как с ней надо? Кланяться ей в ноги?
Зинаида Павловна мотнула головой. Воротник ее бордового велюрового халата сбился набок. Лицо пошло красными пятнами.
— Я мать твою, или кто? Я сказала включить, значит эта железка должна включать!
Оксана молча стояла в коридоре. Она прислонилась плечом к дверному косяку. На губах невестки играла еле заметная, холодная усмешка.
Год назад свекровь перебралась в их район. Разменяла свою двушку в области на квартиру в соседнем квартале. Оно и понятно — возраст берет свое, хочется быть поближе к детям. Только внимания Зинаиде Павловне требовалось столько, словно она была беспомощным лежачим инвалидом.
Особенно доставалось Косте. Два месяца назад мать начала жаловаться на суставы. То в пояснице стрельнет, то колени крутит, то давление скачет. Дошло до абсурда. Она звонила сыну вечером и требовала заехать. Просто чтобы он подал ей пульт от кондиционера или выключил свет в коридоре. Вставать Зинаиде Павловне было «смерти подобно».
Костя вздыхал, ругался сквозь зубы, но исправно бегал. Оксана терпела. А на днях муж не выдержал. Решил проблему кардинально. Снял с квартальной премии кругленькую сумму и накупил коробок. Умная колонка, управляемые розетки, лампочки с вай-фаем, автоматические шторы.
Он решил сделать матери умный дом. Чтобы она могла управлять всем лежа на диване. И чтобы его, наконец, оставили в покое.
Оксана тогда только хмыкнула. Но коробки у мужа забрала. Сказала, что сама все установит и скачает нужное приложение. Благо в айти-технологиях она разбиралась куда лучше мужа-снабженца. Настраивала она это богатство весь позавчерашний вечер. Сидела с телефоном на кухне, что-то быстро печатала и хитро щурилась.
И вот теперь настал момент истины. Приехали проверять систему в деле.
— Эй, ты! Быстро включи свет на кухне!
Снова рявкнула Зинаида Павловна. Она наклонилась к самому цилиндру, чуть ли не дыша в его сетчатую обивку.
Колонка коротко мигнула красным ободком. Пискнула. И снова потухла.
— Оглохла, дрянь китайская?
Свекровь всплеснула полными руками и повернулась к сыну.
— Костя, ты что за ерунду мне притащил? Деньги девать некуда? Лучше бы матери путевку в санаторий взял! Бестолковые вы оба.
— Мам, ну чего ты начинаешь. Это дорогая модель.
Сбивчиво начал оправдываться сын. Он вытащил руки из карманов, попытался шагнуть к матери, но замер.
— Техника сложная. Она все понимает. Просто микрофоны настраиваются под голос. Ей привыкнуть надо, обучиться.
— Да какую ты мне подсунул! На распродаже взял? Сэкономил на матери?
Зинаида Павловна тяжело опустилась на край заправленной кровати. Диван под ней жалобно скрипнул.
— Я с больными ногами должна теперь к выключателю скакать? Потому что твоя фифа пластмассовая меня игнорирует? Я сказала, пусть работает! Я ее хозяйка!
Оксана отлипла от дверного косяка. Сделала неспешный шаг в комнату. Прямой взгляд серых глаз уперся в свекровь.
— Нормальная техника, Зинаида Павловна. Работает как часы.
— Тебя, деточка, не спрашивали!
Осадила ее свекровь. Зинаида Павловна всегда переходила на «деточку», когда хотела ударить побольнее.
— Вечно ты, Оксанка, встрянешь. Твоих рук дело? Ты мужика надоумила ерунду в дом тащить? Лишь бы деньги из семьи выкачать.
— И все-таки я объясню.
Невозмутимо продолжила Оксана. Она подошла ближе к тумбочке, на которой стояла колонка.
— Модель современная. С ней общаться надо правильно. Алгоритмы очень сложные. Нейросети.
— Это как же? Стихи ей читать? Песни петь?
Зинаида Павловна перешла на возмущенный фальцет.
— Мать вашу, я в своем доме должна подстраиваться под кусок пластика! Дожили!
— Смотрите.
Оксана чуть качнула подбородком. Она выдержала паузу, убедившись, что свекровь смотрит на нее, и произнесла ровным, спокойным тоном:
— Умная помощница, включи, пожалуйста, свет на кухне.
Цилиндр тут же радостно мигнул зеленым. Мелодично тренькнул. Из коридора донесся тихий щелчок. На кухне мгновенно загорелась яркая лампочка.
Зинаида Павловна остолбенела. Она переводила округлившиеся глаза с невестки на колонку и обратно. Губы ее приоткрылись.
— Видели?
Оксана скупо улыбнулась.
— Чувствительные микрофоны. Реагируют на вежливые паттерны. Защита от грубости. Так положено.
— Какая еще защита?
Голос свекрови подпрыгнул на октаву.
— Ну, чтобы дети не баловались. И чтобы голосовые связки не перенапрягать.
Оксана поправила короткую стрижку и сунула руки в задние карманы джинсов.
— Производители нынче заботятся о ментальном здоровье потребителей. Если кричать или приказывать — система блокируется от стресса. Заводская настройка. Новый закон рынка.
Костя вылупился на жену. Он смотрел на нее так, словно видел первый раз в жизни. Он-то читал инструкцию в интернете перед покупкой. Ничего про стресс у пластиковой колонки там не было. Но Костя благоразумно промолчал. Инстинкт самосохранения сработал на отлично.
— Глупости какие!
Заголосила Зинаида Павловна. Она с неожиданной для больного человека прытью подскочила с кровати.
— Костя, неси коробку! Живо! Я эту дрянь обратно в магазин сдам! Издевательство над пожилым человеком! За свои же деньги терпеть!
— Мам, чеки выкинули уже.
Буркнул Костя, отступая на шаг. Он снова спрятал руки в карманы.
— Да и нельзя ее сдать. Сложнотехнический товар. Закон такой. Если не сломана — назад не берут.
— Я в своем собственном доме буду с куском пластмассы расшаркиваться?
Свекровь уперла руки в бока. Лицо ее стало пунцовым.
— Да ни в жизнь! Не дождетесь! Я старый человек, я жизнь прожила! Я тридцать лет на заводе отпахала, а теперь буду «пожалуйста» железке говорить?
Оксана пожала плечами.
— Конечно. Дело ваше. Можете сами вставать. Выбор есть всегда. Но технику не переспоришь, у нее процессор так зашит. Не понимает она приказов. Факт.
Остаток вечера превратился в спектакль одного актера. Свекровь демонстративно игнорировала колонку.
Она кряхтела. Охала. Громко жаловалась на поясницу. Держалась за стенку. Но упорно вставала сама, чтобы выключить телевизор, задернуть шторы или зажечь свет в прихожей.
Каждый ее поход сопровождался тяжелыми вздохами и громким бормотанием про неблагодарных детей. Про то, что старая мать никому не нужна. Про деньги, выброшенные на ветер. Костя пару раз порывался помочь матери. Дергался с табуретки на кухне, чтобы подать ей чашку. Но Оксана каждый раз вовремя наступала ему на ногу под столом.
Домой они возвращались в густой темноте. Костя вел машину молча. Смотрел на дорогу, нервно барабаня пальцами по оплетке руля. Оксана сидела рядом на пассажирском сиденье и спокойно листала ленту новостей в телефоне.
На долгом светофоре муж не выдержал.
— Оксан, ну сними ты эту блокировку.
— Какую блокировку?
Оксана даже не оторвала взгляд от светящегося экрана.
— Ну эту, на вежливость. Мать же изведется вся. Давление поднимется.
Костя с досадой ударил открытой ладонью по рулю.
— Ты же там в приложении ковырялась позавчера полдня. Я же не дурак, понимаю. Нет там никакой защиты от стресса. Это твои фокусы с настройками.
— Костик, это заводская настройка.
Оксана наконец заблокировала телефон и уперлась тяжелым взглядом в мужа.
— Ничего не могу сделать. Обновление такое прилетело по сети. Я читала на форумах. Пусть тренирует нейросети. Ей полезно для профилактики деменции.
— Ну она же звонить будет каждый день!
Сорвался Костя.
— Опять начнется это: «Костик, приедь, Костик, подай пультик». Я же с работы отпрашиваться устал! У меня начальник уже косо смотрит!
— Не будет.
Оксана отчеканила каждое слово.
— У нее теперь есть собеседник. Круглосуточный. Ей просто нужно научиться с ним разговаривать. А не командовать, как крепостными.
— Мать старый человек! Ей шестьдесят четыре года!
Взвился Костя, резко нажимая на газ, когда загорелся зеленый. Машина дернулась.
— Она не привыкла просить! Она всю жизнь сама тянула! Без отца меня подняла!
— Вот пусть техника ее и отучит.
Спокойно парировала Оксана.
— А то она только тобой помыкать привыкла. «Живо принеси», «я сказала сделай». Ты ей умный дом купил за свои деньги, а она тебя же и отчитала как школьника. И меня грязью полила. Хватит, Кость. Или она учится манерам, или езди к ней сам, но без меня.
Спорить с Оксаной было бесполезно. Костя это прекрасно знал. Если жена что-то вбила себе в голову — это как бетонная стена. Можно только лоб расшибить. Он тяжело вздохнул, включил поворотник и свернул в их двор.
В среду днем Зинаида Павловна все-таки позвонила сыну на работу.
Костя как раз сидел на совещании. Увидел высветившееся «Мама», извинился и выскочил в коридор. Внутри все сжалось от привычного чувства вины. Вдруг и правда плохо?
— Да, мам, что случилось?
— Костик, ты после работы заскочи.
Голос свекрови звучал бодро, но с привычной требовательной ноткой.
— У меня тут радио не ловит. И окно на кухне надо закрыть, дует.
Костя прикрыл глаза. Вспомнил холодный взгляд жены. Вспомнил, сколько стоила система, которую он сам же монтировал все выходные.
— Мам, я не приеду.
Неожиданно для самого себя выдавил он.
— У меня квартальный отчет. А окно закрой через колонку. И радио она тебе включит. Любое.
— Я этой дуре китайской кланяться не буду!
Возмутилась Зинаида Павловна.
— Я сказала, приезжай! Сын ты мне или кто?
— Мам, просто скажи слово «пожалуйста». Это не больно. Все, я побежал, начальник зовет.
Он сбросил вызов прежде, чем мать успела разразиться проклятиями в адрес Оксаны, китайцев и современных технологий. Руки немного дрожали, но на душе вдруг стало удивительно легко.
Прошла еще неделя.
Как ни странно, звонков от Зинаиды Павловны больше не поступало. То ли суставы чудесным образом прошли от регулярной ходьбы по квартире и ручного закрывания штор. То ли гордость не позволяла снова получить от сына отказ.
В субботу Костя с Оксаной заехали завезти свекрови продукты. Купили целый багажник мяса, овощей, круп. Костя привычно провернул ключ в замке. Толкнул тяжелую металлическую дверь.
В квартире было непривычно тихо. Они прошли в прихожую. Поставили тяжелые пакеты с логотипом супермаркета на пол и остановились, прислушиваясь.
Из гостиной доносился приглушенный, злой голос Зинаиды Павловны.
— Будь любезна, открой шторы.
Тишина. Колонка не реагировала.
— Я кому...
Свекровь резко осеклась. Послышался скрип диванных пружин.
— Пожалуйста. Открой шторы, пожалуйста!
Процедила она сквозь зубы так, словно выплевывала камни.
Послышалось тихое жужжание электрического карниза. Полосы плотной ткани поползли в стороны. В комнату ворвался яркий дневной свет, осветив пылинки в воздухе.
— Вот ведь гадина пластиковая, всю душу вымотала.
Отчетливо проворчала свекровь, шаркая тапочками по ламинату.
— Чтоб вас там на заводах перекосило с вашей вежливостью. Сил моих нет на эти ваши фокусы.
Оксана переглянулась с мужем. Костя прятал улыбку, усердно разглядывая мыски своих ботинок. Невестка усмехнулась. Она повесила легкую куртку на крючок у двери и громко сказала в сторону гостиной:
— Зинаида Павловна, мы продукты привезли! Куда пакеты ставить?
Из комнаты послышалось шуршание велюрового халата. Зинаида Павловна вышла в коридор. Лицо ее было привычно недовольным, но суставы, видимо, совсем не беспокоили. Она шагала бодро, не держась за стены.
— На кухню несите!
Скомандовала свекровь своим фирменным приказным тоном.
— И чайник включите! Быстро! Я кому сказала, живо шевелитесь, деточки! Вечно вас ждать надо!
Оксана хмыкнула, подхватывая ручки пакета. Люди не меняются. Характер никуда не денешь, он въедается в подкорку. Свекровь так и останется властной женщиной, которой все должны.
Но управлять чужим поведением иногда гораздо проще, чем кажется. Главное — знать правильные настройки алгоритма и не поддаваться на манипуляции.
Она прошла на кухню, поставила пакет на столешницу и громко, с расстановкой, сказала:
— Умная помощница. Включи, пожалуйста, чайник.
Колонка на тумбочке радостно мигнула зеленым.
