Сазонов вошёл без стука. Сел напротив, расправил манжету с запонкой и положил на стол листок.
— Вот. Воронову — на выход. Оформите увольнение по соглашению сторон.
Людмила сняла очки с цепочки, протёрла стекло и только потом посмотрела на бумажку. Одна фамилия. Воронова Е.А.
— Катерину Воронову? — уточнила ровно.
— Именно.
— Которая на четвёртом месяце?
Сазонов дёрнул плечом.
— При чём тут месяц? Она не справляется! Опоздания, больничные. Отдел буксует, а я за показатели отвечаю головой!
Людмила откинулась на спинку стула и сцепила пальцы перед собой.
Сазонов появился в компании два месяца назад. Пришёл откуда-то из логистики, с рекомендацией от чьего-то знакомого. Первую неделю ходил по этажам, жал руки, улыбался. Вторую — начал раздавать указания так, будто сидел тут лет десять. На третьей — привёл в офис девицу в бежевом пальто. Провёл по кабинетам, показал, где кофемашина. Девица крутила кольцо на пальце и поглядывала на Катино рабочее место с таким интересом, будто уже прикидывала, куда поставить кактус.
Коллеги шептались. Люда слушала, но молчала. Пока не было повода — нечего лезть.
Повод сидел сейчас напротив и ждал, что она послушно кивнёт.
— Дмитрий Олегович, — Людмила говорила раздельно, с расстановкой. — Катерина Воронова — беременная сотрудница. Расторжение трудового договора по инициативе работодателя с беременной женщиной не допускается. Статья двести шестьдесят один. Единственное исключение — ликвидация организации. Мы не ликвидируемся.
Сазонов скривился.
— Людмила Павловна, давайте без лекций! Я не про увольнение по статье. Я говорю — по соглашению сторон. Поговорите с ней, предложите компенсацию. Она сама подпишет.
— А если не подпишет?
— Ну убедите! Вы же кадровик!
— Я кадровик, а не вербовщик. Если она откажется — а она откажется, потому что ей через пять месяцев в декрет и пособие привязано к этому месту, — я не имею права на неё давить. И вам не советую.
— Да при чём тут давить! — Сазонов хлопнул ладонью по столу. — Нормальный разговор! Объясните ей, что для всех так лучше!
— Для кого — для всех? — Людмила посмотрела ему в глаза. — Для неё — точно не лучше. Для компании — тоже, если дело дойдёт до инспекции. Для вас?
Он замолчал на секунду. Потом процедил:
— Послушайте. Мне нужен человек на этой позиции. Рабочий, эффективный! А не тот, кто через два месяца уйдёт в декрет и оставит дыру!
— Возьмите временного сотрудника на период декрета. Это стандартная процедура, я оформлю за день.
— Мне не нужен временный! У меня есть кандидат. С опытом. На постоянку.
Людмила чуть прищурилась.
— Кандидат — это та девушка в бежевом пальто, которую вы водили по нашему этажу?
Сазонов осёкся. Скулы напряглись. Секунду молчал, потом сухо:
— Это не ваше дело. Ваше дело — оформить то, что я прошу.
— Моё дело — чтобы компания не попала на штраф и в суд. Я отказываю.
— Вы серьёзно? — он подался вперёд. — Вы понимаете, что я — ваш непосредственный руководитель структурного подразделения?
— Вы — руководитель отдела продаж. Кадровая служба подчиняется директору. Так что нет, Дмитрий Олегович, вы мне не начальник.
Сазонов встал. Одёрнул рубашку.
— Ладно. Я сам решу вопрос. Без вас.
— Если вы попробуете давить на Воронову напрямую — я составлю докладную в тот же день. Имейте в виду.
Он ушёл, не попрощавшись. Дверь за ним прикрылась плотно, без грохота — Сазонов был из тех, кто считает, что громко хлопать ниже его уровня.
Людмила постояла у полки с папками. Потом достала телефон.
В общем чате бухгалтерии Наташка скинула сообщение: «Катька опять ревёт в туалете на третьем. Сазонов утром при всех сказал, что она балласт. Девочки в шоке!»
Люда убрала телефон. Надела очки. Включила принтер.
Хватит. Она двенадцать лет тут сидит не для того, чтобы какой-то щегол с запонками устраивал из отдела личный гарем.
Через полчаса она была в приёмной Голубева. Секретарша Ирина глянула с удивлением — к директору без записи Люда не ходила ни разу за все годы.
— Виктор Сергеевич, минутку. Дело срочное.
Голубев оторвался от монитора. Седина на висках, массивные часы, взгляд из-под бровей — одинаковый что для курьера, что для замдиректора.
— Коротко, Людмила.
— Коротко: Сазонов требует уволить беременную сотрудницу. Воронову из отдела продаж. Хочет на её место посадить свою девушку.
Голубев снял очки. Потёр переносицу.
— Это он тебе так прямо и сказал — «девушку»?
— Нет. Он сказал «кандидат с опытом». Но неделю назад эта кандидатка гуляла по офису у него под ручку, и весь этаж в курсе. Спросите любого.
— Хм. А Воронова что?
— Четвёртый месяц. Работает нормально. Пару опозданий — по записи в женскую консультацию, всё с уведомлением. Один больничный — по направлению врача. Сазонов цепляется, чтобы создать бумажную базу.
— Умный, значит?
— Не очень. Потому что пришёл ко мне и открытым текстом потребовал оформить увольнение. Я отказала. Он сказал, что решит вопрос сам.
Голубев побарабанил пальцами по краю стола.
— Статья какая?
— Двести шестьдесят первая. Если он её выдавит — трудовая инспекция, суд, восстановление на работе, компенсация за вынужденный прогул, моральный ущерб. Штраф на компанию. И это ещё мягкий вариант — по сто сорок пятой Уголовного кодекса за необоснованное увольнение беременной можно и уголовное дело получить.
— Серьёзно?
— Абсолютно.
Голубев помолчал. Вертел в пальцах ручку.
— Он на испытательном ещё?
— Ещё три недели.
— Ну вот и славно. Разберись. Чтобы чисто. Мне не нужен человек, который с первого месяца тащит в контору личные дела и считает, что Трудовой кодекс — это так, рекомендация для слабых.
— Поняла.
— И Воронову успокой. Скажи — никто её не тронет. Пусть работает.
Людмила кивнула коротко и вышла.
К трём часам дня она подготовила всё. Докладная. Копии табелей Кати — без единого нарушения. Распечатка приказа о приёме Сазонова с отметкой об испытательном сроке. Справка о беременности Вороновой из личного дела. Аккуратная стопка на краю стола — каждый лист к листу.
В четыре Голубев вызвал Сазонова. Людмилу — тоже.
Сазонов вошёл в кабинет директора уверенно. Сел, поправил запонку, достал блокнот — будто готовился к рабочему совещанию. Ещё не понял.
— Дмитрий Олегович, — Голубев говорил ровно, без нажима. — Мне доложили, что вы потребовали от кадровой службы уволить сотрудницу, которая находится в состоянии беременности.
Сазонов покосился на Людмилу. Она сидела с ровной спиной, руки на коленях.
— Виктор Сергеевич, тут недоразумение! Воронова не тянет. Отдел просел, а я—
— Я не закончил. — Голубев не повысил голос, но Сазонов осёкся. — Вы находитесь на испытательном сроке. За два месяца вы попытались нарушить трудовое законодательство, создали конфликт в коллективе и, судя по тому, что мне рассказали, планировали трудоустроить на освободившуюся позицию близкого вам человека.
— Это не так! Людмила Павловна всё переврала!
— Людмила Павловна работает тут двенадцать лет. И ни разу — слышите? — ни разу не приходила ко мне без основания. А вот человека, который за два месяца решил, что закон — это помеха, мне в компании держать незачем.
Сазонов побледнел. Блокнот остался закрытым.
— Виктор Сергеевич, подождите! Давайте обсудим! Я готов—
— Обсуждать нечего, — Голубев оборвал. — Завтра зайдёте в кадры. Людмила Павловна оформит всё как положено. По результатам испытательного срока. Вопросы есть?
Сазонов поднялся. Медленно. Посмотрел на Людмилу — долго, с прищуром.
— Вы ещё пожалеете.
— Может быть, — Людмила пожала плечом. — А может, и нет.
Сазонов вышёл. Дёрнул дверь — негромко, но чувствительно.
Людмила осталась. Голубев достал из ящика мятный леденец — бросал курить третий год — и сунул за щёку.
— Спасибо, Людмила.
— Не за что. Работа.
— Воронова завтра выйдет нормально?
— Выйдет. Я с ней поговорю сегодня.
— Ну и ладно.
Через месяц Катя принесла Людмиле пакет с домашними пирожками. Поставила на край стола, помялась у двери.
— Людмила Павловна... Я так и не сказала спасибо. Нормально, по-человечески.
— За что, Катерин?
— Ну как за что! Муж говорит — если бы не вы, я бы сама ушла. Побоялась бы, написала бы заявление и всё. А так...
Людмила сняла очки. Протёрла привычным движением.
— Катерин, запомни одну штуку. Ты имеешь право работать. Имеешь право рожать. И ни один начальник — ни этот, ни следующий — не может тебя выкинуть только потому, что ему так удобнее. Это не я тебя спасла. Это закон. Я просто сделала так, чтобы он сработал.
Катя шмыгнула носом. Кивнула и вышла.
Пирожки оказались с капустой. Людмила съела два, третий убрала в ящик стола — на вечер.
Сазонова она больше не видела. Говорили, устроился куда-то в область — опять руководителем. Видимо, снова по знакомству. Люда подумала: ну, значит, и в той конторе есть кадровик. Дай бог, чтобы такой же упёртый.
