Ветер выл за стенами деревянного здания так, будто хотел выть сами доски из сруба. Внутри Дома Культуры было душно, пахло дешевой парфюмерией, жареным мясом и старой пылью, которая веками оседала на бархатных портьерах. Артём поправил ремень фотоаппарата, чувствуя, как холодная металлическая пряжка впивается в плечо через тонкую рубашку. Он работал частным фотографом, снимал всё, что платило деньги. Сейчас на кону стояла сумма, необходимая для собственной свадьбы.
Зал был украшен воздушными шарами, на стенах висели портреты почетных граждан деревни в потускневших рамах. Люстры моргали, напряжение скакало. Артём настроил вспышку, проверил настройки. Через видоискатель лица гостей казались бледными масками. Жених, Максим, стоял у стола, смеялся, но смех звучал глухо, будто сквозь вату. Невеста, Елена, поправляла фату, нервно оглядываясь.
Артём отошел в угол, достал из сумки переносной компьютер. Экран ярко осветил его лицо в полумраке. Он начал просматривать отснятый материал. Щелчок затвора, вспышка, еще кадр. На третьем снимке он замер. За правым плечом Максима стояла девушка. Бледная, в белом платье прошлого века, волосы собраны в узел. На оригинале, глазами, её не было. Только на матрице. Артём моргнул, протер экран. Фигура осталась.
Он подошел к жениху, показал экран.
— Смотри, Максим. Кто это?
Максим склонился над компьютером, ткнул пальцем в изображение.
— Глюк техники, Артём. Не морочь голову.
В ту же секунду из носа жениха потекла кровь. Капля упала на белую скатерть, расплылась красным цветком. Максим побледнел, рука, лежащая на столе, стала ледяной. Артём коснулся его ладони — кожа холодила как мрамор.
— Тебе плохо? — спросил фотограф.
— Пройдет, — Максим вытер нос салфеткой, но взгляд стал стеклянным.
Артём хотел упаковать камеру. Что-то здесь было не так. Но Елена перехватила его у выхода из зала.
— Куда собрался? — её голос дрожал. — Мы не заплатили половину. Пятьдесят тысяч рублей. Отработаешь до торта, иначе скандал будет такой, что больше ни один заказ не получишь.
Артём сжал челюсти. Деньги были нужны. Он кивнул, вернулся к стойке. Но теперь перед каждым кадром он смотрел через видоискатель. Девушка в белом приближалась. На первом фото она стояла в метре. На десятом — вплотную к спине жениха.
Максим начал задыхаться. Он расстегнул ворот рубашки, хватал ртом воздух. Гости шутили, что жених волнуется, но Артём видел иное. Он снова коснулся лба Максима. Температура падала. Кожа становилась липкой и холодной.
После традиционного встречи с караваем Максим исчез. Гости зашумели, думали, что вышел покурить. Артём проверил периметр через камеру. В режиме теплового видоискателя зал окрасился в синие и красные тона. У старой кирпичной печи, в темном углу, он увидел два силуэта. Максим и девушка. Они держались за руки. Фигура жениха была прозрачной, контуры размывались.
Артём понял. Объектив, который он купил на рынке за копейки, советское стекло с примесью кварца из заброшенного храма, был не просто линзой. Это был портал. Оптическая связь закрепляла духа здесь.
Он попытался подойти ближе. Ноги вязнули в полу, будто деревянный паркет превратился в болото. Каждый шаг давался с трудом, воздух стал густым, трудно было вдохнуть. Астма напоминала о себе, грудь сдавило. Он полез в карман за ингалятором, но рука дрогнула.
Девушка у печи повернула голову к фотографу. Улыбнулась, обнажая черные, гнилые зубы. Максим смотрел пустыми глазами, не моргая. Затвор камеры щелкнул сам собой, хотя палец Артёма не касался кнопки. Следующий кадр станет финальным для жениха.
Артём достал из сумки тяжелую металлическую отвертку. Рукоять холодила ладонь. Он понял, что физическая сила не поможет, нужно разорвать связь. Пока затвор открыт, пока вспышка готовит импульс.
Он поднял камеру к глазу. В видоискере девушка и Максим уже стояли в профиль, улыбаясь в вечность. Артём затаил дыхание. Вспышка заряжалась, индикатор мигнул зеленым.
В момент срабатывания, когда свет уже вырвался из рефлектора, Артём со всей силы ударил отверткой по передней линзе объектива.
Раздался звон, похожий на удар колокола. Стекло разлетелось на мелкие осколки. Часть их полетела в глаза, царапая роговицу. Из правого глаза хлынула слеза, смешиваясь с кровью. Острая боль пронзила лицо. Вспышка пробивала осколки, создавая хаотичный световой поток, лучи ломались, резали темноту.
Девушка издала звук, похожий на скрежет стекла по металлу. Образ в видоискале рассыпался на пиксели, погас. В зале, у печи, одежда Максима упала на пол пустой кучей. Рубашка, брюки, ботинки лежали там, где стоял человек. Печь гасла, угли покрывались пеплом. Температура в помещении рухнула до уличной, дыхание вырывалось клубами пара.
Артём опустил камеру. Рука не слушалась. Он сидел на полу, прижимая ладонь к глазу. Вокруг кричали гости, кто-то звонил в скорую.
Утро наступило серое, холодное. Полицейские машины стояли у входа в Дом Культуры, мигалки окрашивали снег в синий цвет. Тело Максима нашли в сугробе у входа. Замерзшее, без внешних повреждений. Врач скорой помощи констатировал остановку сердца. Одежда на теле была сухой, хотя он лежал в снегу всю ночь.
Артём лежал в больнице. Правый глаз был поврежден осколками, зрение на него не восстанавливалось. Левый видел четко. Камера была уничтожена, объектив разбит в пыль. Следователь забрал карту памяти как вещдок.
— Не смотрите файлы, — сказал Артём, голос звучал хрипло из-за трубки в горле. — Лучше сожгите.
Следователь кивнул, убрал пластик в конверт.
Через неделю Артём выписался. Он забрал свою сумку из камеры хранения участка. Карту памяти ему не вернули. Сказали, что она расплавилась сама собой в сейфе, пластик потек, как воск.
Артём продал оборудование. Камеру, штатив, сумку. Деньги отложил на счет, но свадьбу отменил. Невеста не поняла, почему он больше не хочет фотографировать.
Он устроился охранником в магазин электроники. Теплое помещение, мониторы, люди. Ночные смены не брал.
Однажды вечером он сидел на стуле у входа, наблюдая за потоком покупателей. Правый глаз был закрыт повязкой. Левый четко видел лица. На столе лежал журнал учета. Ручка холодила пальцы.
Артём взял чашку с остывшим чаем, сделал глоток. Горький вкус наполнил рот. За окном темнело, снег падал медленно, укрывая город белым одеялом. Он закрыл журнал, поднялся. Смена закончилась.
Он вышел на улицу, застегнул куртку. В кармане лежал ключ от квартиры. Никакой камеры, никаких заказов. Только тишина и гудение ламп над головой. Артём поправил воротник, шагнул в сугроб. Следы ботинок оставались на снегу четкими, глубокими. Впереди горел фонарь, освещая дорогу. Он шел домой, оставляя позади темное здание магазина. Ветер дул в спину, но внутри было тепло. Он выжил.
---
Истории в Telegram: https://t.me/Eugene_Orange
Как вам рассказ? Подписывайтесь, лайкайте и пишите комментарии со своими впечатлениями! Буду очень рад вашей поддержке творчества! Больше историй здесь и вот тут👇