— Послушай, Геннадий, здесь есть одна достопримечательность, которую ты не встретишь даже в Штатах, - Чарльз Левен широко улыбнулся и свернул с автобана к неприметному городку Шпайер. - Считай, что я нелегально вывез тебя в Израиль!
Вареник недоверчиво покосился на попутчика. Офицер КГБ и не подозревал, что весёлый американский журналист давно перестал быть случайным знакомым, и что элитный «Оазис Грёз», куда они направлялись, станет для него началом конца.
Геннадий Григорьевич Вареник попал в разведку, как некоторые попадают в оперу, то есть по семейному абонементу. Его отец, полковник КГБ, в войну служил уполномоченным СМЕРШ, после неё занимался допросами шпионов и борьбой с диссидентами. Когда сын подрос, папаша пристроил его в Высшую школу КГБ, а оттуда молодого человека распределили в Первое главное управление, то есть во внешнюю разведку.
В документах подполковника Зайцева из группы «Альфа», который позже будет его задерживать, по этому поводу сказано точно:
«Не вижу я личности в этом Варенике. Всю свою сознательную жизнь прожил в теплично-оранжерейных условиях. Ни преодоления трудностей, ни испытаний на живучесть».
В 1982-м Вареника отправили в Бонн под прикрытием корреспондента. Жена его, школьная учительница, позже вспоминала с горькой нежностью:
«Мой муж был прекрасным отцом, честным, добрым, сильным. Мы познакомились в театре и полюбили друг друга с первого взгляда. Он обожал читать приключенческие романы, Джека Лондона».
Приключение, правда, ждало самого Вареника, и куда менее романтическое, чем у Мартина Идена.
Вот и подумайте, офицер разведки, член Союза иностранной прессы в ФРГ, энергичный, двухметрового роста, с молодой красивой женой и двумя дочерьми.
Со стороны всё выглядело безупречно. Резидентура была им довольна, коллеги отзывались хорошо. Но у пай-мальчика обнаружилась одна скверная слабость, которую в разведке не прощают.
Он не умел жить по средствам.
Семь тысяч долларов (по другим данным, марок) из оперативной кассы КГБ утекли с поразительной скоростью. Платье жене и мебель в квартиру, одежда дочерям, да ещё книги для себя.
По советским меркам это было целое состояние, по боннским, пожалуй, несколько хороших походов в магазин. Дыра в отчётности росла, а заткнуть её было нечем.
Ветеран КГБ Анатолий Максимов, рассуждая о природе предательства, заметил, что девяносто процентов перебежчиков губит жадность, а никакой идейной основы у них нет.
И вот тут на горизонте появился Чарльз Левен.
В журналистских кругах Бонна его звали «душкой Чарли» (а уж поверьте, в кругу западных репортёров такое прозвище просто так не дают).
Носил Чарли экстравагантные пиджаки, говорил на нескольких европейских языках и был вхож в закрытые клубы, где мог по-свойски похлопать по плечу парламентария и тут же над ним пошутить. Всё это создавало образ бывалого газетчика, человека без комплексов и, что важно, без государственной принадлежности.
Я, признаться, долго не мог поверить самой фантастической части этой истории, когда Вареник решил, что он сам вербует Левена. Офицер КГБ присматривался к американцу, прикидывал, как бы «подкатить», и строил планы вербовочной разработки.
«Почему бы не попробовать мне? Кто сказал, что "право первой ночи" должно принадлежать кому-то, а не мне?!» - размышлял разведчик, не ведая, что Левен, кадровый сотрудник ЦРУ, уже давно изучил его досье и ждал подходящего момента.
Момент представился, когда Вареника понесло в Мюнхен, навестить законсервированного агента. Левен тут же напросился в попутчики, мол, его старенький «форд» не потянет, а ехать вдвоём веселее. Где-то на полпути, у Людвигсхафена, «душка Чарли» свернул с автобана.
— Здесь есть бассейн с водой из Мёртвого моря, - объяснил он, как будто речь шла о пивной за углом. - Выпаренную соль доставляют из Израиля. Один раз живём, Геннадий!
Вареник и ахнуть не успел, как оказался в «Оазисе Грёз», заведении, которое числилось отелем, но по существу было великосветским закрытым клубом для тех, кому по карману люксы с персидскими коврами и мраморными ваннами.
Администратор при виде Левена подмигнул (что Вареника насторожило), а в лифте к ним подсели три девицы с ногами, которые, по выражению автора книги «Тайные войны спецслужб» Игоря Атаманенко, «росли прямо из-под мышек».
Одна из них и вовсе вела себя так, что у советского разведчика перехватило дыхание (впрочем, подробности оставим на совести ЦРУ и мировой индустрии гостеприимства).
— Куда ты меня привёз?! - зашипел Вареник, едва они вошли в номер.
Левен рассмеялся и развёл руками:
— Мой юный друг, ты, оказывается, монах! Или, быть может, пуританин?
Это был профессиональный приём, старый как мир, расслабить и вовлечь, а потом повязать.
Ресторан «Оазиса» довершил дело. Королевские голландские устрицы на серебряном ковчеге со льдом, марокканские лимоны, вино. Счёт, который потом легко обернулся финансовой удавкой, потому что платил за всё Вареник из казённых денег, которых и так уже не хватало.
Наличных, выданных ему позднее ЦРУ, с лихвой хватило, чтобы залатать дыру в оперативной кассе.
Одолжение такого рода возвращают информацией, и никак иначе. В апреле 1985-го Геннадий Вареник стал агентом Центрального разведывательного управления под кличкой Фитнесс.
Кличка, прямо скажу, ироничная для человека, который физически не мог жить в рамках собственного бюджета.
А дальше понеслось...
Он сдал американцам всё, что знал, от секретных операций КГБ в Западной Германии и сотрудников боннской резидентуры ПГУ и ГРУ до трёх ценных агентов советской разведки из правительства ФРГ.
По оценке немецкого журнала «Шпигель», Вареник выдал до ста семидесяти сотрудников и контактных лиц двух советских разведок.
Но и этого ему показалось мало.
Чтобы набить себе цену и выжать из ЦРУ побольше гонораров, Вареник придумал историю, от которой у нормального человека волосы встанут дыбом. На очередной явке он заявил куратору, что КГБ разработал секретную операцию с мини-бомбами в ночных клубах и ресторанах, куда захаживают американские военные.
Цель, по его словам, состояла в том, чтобы рассорить Вашингтон с Бонном и создать стену отчуждения между союзниками по НАТО.
Уж вы мне поверьте, в ЦРУ не заподозрили подвоха. Левен вспоминал позднее:
«Вареник сообщил мне, что КГБ на случай чрезвычайных обстоятельств разработал план, который, по сути, предполагал ликвидацию американских солдат и их семей».
Американские агенты отправились проверять рестораны из списка Вареника.
Доклад лёг на стол в Белый дом. Сам Олдрич Эймс, тогда ещё не раскрытый суперагент КГБ в недрах ЦРУ, позже признавался журналисту Питу Эрли:
«Мы сообщили Белому дому о плане с минибомбами, и можете себе представить, какова была реакция Рейгана и его советников. Это лишний раз доказывало, что империя зла всё ещё существует».
В октябре 1985-го Вареник запаниковал. Ему мерещилось, что КГБ вот-вот «начнёт операцию с бомбами», которую он сам же и выдумал. На конспиративной квартире ЦРУ он схватил Левена за рукав:
— Я не знаю, что делать. Мы должны этому помешать! Если хотите, я дезертирую и сделаю публичное признание.
Левен попросил повременить, и до публичных признаний дело не дошло. Четвёртого ноября у них состоялась последняя встреча, Вареника отправляли в Восточный Берлин «за инструкциями», и оба страшно нервничали. Левен ждал сигнала о возвращении, но сигнала не последовало, а вместе с Вареником исчезли его жена и дочери.
Что произошло?
Весной того же 1985-го тот самый Олдрич Эймс начал работать на Москву. В обмен на около двух с половиной миллионов долларов он передал в Москву список агентов ЦРУ, и Вареник оказался в этом списке.
Седьмого ноября 1985 года, когда подполковник Зайцев из «Альфы» отмечал годовщину Октябрьской революции в кругу друзей, его срочно вызвали к начальству.
За ореховым столом генерала Расщепова сидели в мрачном молчании руководители разведки и контрразведки. Это был уже четвёртый «съём» американского крота за полугодие (год 1985-й вошёл в историю спецслужб под именем «года шпионов»).
Девятого ноября Вареник прилетел в Шереметьево-2. Под предлогом уточнения грузовой квитанции его отозвали в сторону и задержали.
Зайцев потом описывал увиденное.
Двухметровый разведчик шёл по коридору на полусогнутых ватных ногах, и голова его вдруг оказалась вровень с головами конвоиров. На стул не сел, а обмяк, как тряпка.
В глазах была такая пустота, что альфовец на секунду решил, будто имеет дело со слепым.
«Вы знаете, где находитесь?» - спросил Зайцев.
Вареник не пошевелился.
«Как вас зовут?»
Молчание, полная прострация.
Бойцы приготовились переодевать задержанного (искали ампулу с ядом, которым ЦРУ снабжало своих агентов), но Зайцев остановил их жестом, потому что этот воспользоваться ядом был не в состоянии, одеревенел.
И здесь, казалось бы, всё, конец, но тяга к фантазиям не отпустила Вареника даже в Лефортово. Когда ему устроили свидание с отцом, он придумал новую сказку, будто американцы показали ему документы о том, что отец в годы войны отпустил арестованных агентов Абвера, и шантажировали этим.
Зачем? Чтобы отцу-полковнику было не так горько за предательство сына?
Старик потом говорил журналисту Питу Эрли, сжимая и разжимая кулаки:
«Мой сын не предавал свою родину. Перед отъездом в Германию он сказал мне: "Я отомщу фашистам за тех двадцать миллионов, что не вернулись с войны!"»
Двадцать пятого февраля 1987 года точка в этой истории была поставлена. Семья до сего дня не верит в его виновность и добивается пересмотра дела.
Вот и судите сами, читатель. Человек выдумал бомбы в увеселительных заведениях, напугал ими президента сверхдержавы, получил за эту выдумку хорошие деньги, а в итоге унес только одну жизнь, свою собственную.
Старая русская поговорка тут подходит как нельзя кстати: на чужой каравай рот не разевай. Вареник разинул и подавился.