«Сдай себя в аренду на девять месяцев, и мы купим машину», — эту дикую фразу Анне пришлось услышать от собственного мужа. Устав тянуть на себе безработного супруга и мечтая о лучшей жизни для маленького сына, она согласилась выносить двойню для состоятельной пары.
Анна вступала в брак с широко закрытыми глазами, свято веря, что любовь способна свернуть горы. Да, у них с Денисом не было богатых покровителей, наследственных квартир или подаренных на свадьбу иномарок. Зато была молодость, здоровье и целый мир впереди.
Она добровольно впряглась в семейный воз. Бралась за любые подработки, виртуозно сводила концы с концами и могла приготовить ужин из пустоты. Квитанции за съемную однушку и коммуналку оплачивались в день зарплаты — это был закон. На витрины модных магазинов Анна давно смотрела равнодушно. Зачем? Старому драповому пальто можно подарить вторую жизнь, если связать к нему объемный снуд.
А вот Денису постоянно требовались вливания. То пятые по счету кроссовки, то брендовые джинсы.
— Ну горят на мне вещи, Анюта, что я могу сделать? — пожимал он плечами.
Сначала он искренне благодарил за каждую обновку, потом начал воспринимать их как должное, а вскоре и вовсе перешел к требованиям. Анна бы и слова не сказала, будь у мужа стабильный доход. Но Денис менял места работы как перчатки: то начальник самодур, то коллектив токсичный, то платят сущие копейки. В год у него набегало по несколько месяцев добровольной безработицы. А она молчала. В народе говорят: «Жалеет — значит любит». Вот она и жалела.
Цена квадратных метров
Новость о беременности заставила Дениса ненадолго мобилизоваться. До самого рождения их сына, Даньки, он скрипел зубами, но держался на мебельной фабрике, называя ее «каторгой».
Роды прошли на удивление легко. Даня родился крепышом, а когда морщил крошечный носик, становился точной копией отца. Анна купалась в материнстве, но идиллия разбилась о суровую реальность. Узнав о декретных выплатах, муж со спокойной совестью уволился.
— Буду искать место, достойное моих талантов, — заявил он, плотно оседая на диване.
Помощи от него было ровно на час — постоять с коляской во дворе, пока Анна металась между плитой, стиркой и глажкой. Выжили они только благодаря Анниной маме, которая сама тянула лямку после ухода мужа, но умудрялась переводить дочери крохи со своей зарплаты. Мать всё видела, но в семью не лезла — боялась, что дочь пополнит ряды разведенок.
Когда Дане исполнилось два года, Денис принес в дом «гениальную» бизнес-идею.
— Ань, а давай ты станешь суррогатной матерью? Я всё изучил: ты здорова, роды были легкими. За это платят сумасшедшие деньги! Сразу возьмем свою квартиру.
Анна опешила. Сдать свое тело в аренду? Стать живым инкубатором на девять месяцев? Но аргументы Дениса падали тяжелыми камнями на чашу весов, где уже лежало отчаяние и желание дать сыну собственный угол. Она сдалась.
Договор с бездетной парой подписывали в кабинете главврача частной клиники. Полученный аванс Анна мертвой хваткой удержала на счете — ни копейки до покупки жилья. Денис, почуяв близость больших денег, вдруг стал образцовым мужем.
Она выносила чужого ребенка так же легко, как своего. Родился здоровый мальчик. Биологические родители расплатились день в день, но кормить малыша запретили категорически. Той ночью в пустой палате Анна выла в подушку, оплакивая крошечного человека, который девять месяцев бился под ее сердцем, но которого она больше никогда не увидит.
Вторая сделка
Квартиру купили. Суета с ремонтом и переездом немного притупила боль, но Анна всё равно тайком заглядывала в проезжающие мимо чужие коляски. Работу пришлось сменить — старым коллегам было невозможно объяснить, куда делся ее живот и почему нет ребенка. Она устроилась в детский сад, куда пошел Даня. Смены с семи утра позволяли ей забирать сына самой, ведь Денис по-прежнему «находился в активном поиске себя».
Прошло три года. И однажды за ужином муж будничным тоном выдал:
— Слушай, а давай повторим?
Анна замерла, выронив вилку.
— Повторим? Денис, ты в своем уме? Я до сих пор в день рождения того мальчика свечи в церкви ставлю! Это не камера хранения: положил, забрал и забыл!
— Да брось ты драматизировать! — отмахнулся он. — Зато купим кроссовер! Будем на море ездить. Даня! — крикнул он в коридор. — Хочешь, чтобы у нас крутая тачка была? Проси маму!
Сын прибежал на кухню и доверчиво прижался к Анне:
— Мамочка, давай купим машинку!
Она закрыла глаза, чувствуя, как внутри что-то надломилось.
— Хорошо.
В этот раз клиентами оказалась пара с обложки журнала. Вадим — сдержанный, проницательный мужчина с уставшими глазами, и Илона — холеная, увешанная брендами дама, чьи эмоции казались такими же искусственными, как ее ресницы. Вадим светился от счастья, когда узнал, что прижились два эмбриона и будет двойня. Илона же лишь брезгливо поджала губы.
Предательство и спасение
Гром грянул на седьмом месяце. Илона назначила Анне встречу в дорогом ресторане и, потягивая фреш, ледяным тоном сообщила:
— Мы передумали. Двойня — это слишком. Аванс оставьте себе за беспокойство, а от детей в роддоме напишете отказ.
Анна вернулась домой серая как пепел. Услышав новости, Денис взвился до потолка.
— Мой кроссовер! Эта стерва кинула нас! — орал он, брызгая слюной. А потом ледяным тоном добавил: — Значит так. Рожаешь и пишешь отказную. Мне чужие спиногрызы в доме не нужны!
Ночью у Анны от стресса схватило живот. Утром она позвонила маме. Та примчалась первым же рейсом, забрала Даню, а саму Анну скорая увезла на сохранение. За месяц, проведенный в палате, Денис не навестил ее ни разу.
А в это время на Мальдивах разворачивалась своя драма. Вадим рвался в город, понимая, что сроки поджимают. Илона, разомлев от коктейлей, рассмеялась ему в лицо:
— Да расслабься ты! Никто никуда не едет. Я всё отменила. Не нужны мне эти орущие свертки.
В ту ночь Вадим узнал всё. И про то, что бесплодие было фикцией — купленным диагнозом у знакомого врача. И про то, что Илона годами пила противозачаточные, чтобы «не портить фигуру». И про тайный отказ от суррогатных детей.
Через сутки Вадим, не спавший тридцать часов, ворвался в палату Анны. Она отвернулась к стене. Что ей было слушать? Что она осталась одна с двойней и без мужа?
— Выслушайте меня, умоляю, — его голос дрожал.
Он рассказал всё. О предательстве жены, о грядущем разводе, о том, как мечтал об этих детях.
— Я вас не брошу. Слышите? Я здесь.
Когда у Анны начались схватки, он не отошел ни на шаг. В родильном зале, облаченный в стерильный халат, Вадим держал ее за руку так крепко, словно передавал свои силы. На свет появились две крошечные девочки.
Дом, где живет счастье
Перед выпиской Вадим пришел в палату бледный от волнения.
— Аня... Я ничего не понимаю в младенцах. Я найму штат нянь, но... они чужие люди. Пожалуйста, переезжайте ко мне. В загородный дом. В качестве... управляющей, кормилицы, кого угодно. Умоляю.
Она грустно улыбнулась:
— У меня сын. И мама. И развод на носу, потому что мужу мы больше не нужны.
— Везите всех! — просиял Вадим. — Мои юристы разорвут вашего бывшего мужа в суде, вам даже ходить никуда не придется. Места хватит всем.
Так они переступили порог огромного, залитого светом особняка. Даня, ни капли не смущаясь, заглянул в люльки:
— Ух ты! Мои сестренки! А как их зовут?
Взрослые переглянулись. Имен у девочек еще не было.
— А как бы ты назвал? — спросил Вадим.
Даня наморщил лоб: — Эту — Алиса. А эту — Василиса.
Они жили под одной крышей, связанные невероятной нежностью к детям и уважением друг к другу. Грань между «работодателем» и «женщиной, подарившей смысл жизни» стиралась с каждым днем. Вскоре они поженились, окончательно превратив особняк в то, что бабушка ласково окрестила «Теремком».
Бывшие супруги, разумеется, пытались возникнуть на горизонте. Илона приехала просить прощения, но охрана даже не открыла ей ворота. Денис заявился с букетом, пытаясь давить на жалость, но Анна посмотрела на него как на пустое место. Тот человек, который готов был выбросить на улицу двух младенцев ради куска железа на колесах, больше для нее не существовал. Даня тоже быстро забыл биологического отца — в его жизни появился настоящий папа Вадим, который научил его отличать Алису от Василисы по крошечной родинке за ушком.
