Начинаю рассуждать со скоростью писания. Чтоб… Ну ясно…
Не знаю, получится ли у меня ответить на поставленный вопрос. Потому что в мире моих соображений об искусстве оба были ницшеанцы. И, казалось бы, это единомышленники, и тогда они ни за что не должны были поссориться. А вот – поссорились. Чехов Левитана в ницшеанской своей «Попрыгунье» вывел… – Опа! Я, кажется, уже имею идею. Она в том, что Чехов в этой повести вывел Левина не ницшеанцем, а недоницшеанцем.
Ницшеанец – это нечто очень глубокое. Философское. Нет Этому миру, потому что Тот слишком плох. И не только потому, в нашем случае, что оба жили в неизвестности, не умрут ли они завтра (Чехов – от чахотки, Левитан – от болезни сердца; что, мол, это за жизнь на таком условии). Нет. Не потому только. «Я, плохо устроенный», – всё-таки, это мало даже для индивидуалиста. Иное дело – весь Этот мир плохо устроен. Ну что Он для индивидуалиста, если в Нём в принципе есть смерть?!. Пусть и после долгой, здоровой жизни. В Бога оба не верили. Коллективистами не были (тогда б радовало принципиальное бессмертие человечества). Болезнь, да, обостряла ультраразочарование. Но не больше. Всё-всё-всё было очень плохо.
Как внушила мне диссертация Шалыгиной, у философских ницшеанцев есть подсознательный идеал: принципиально недостижимое метафизическое иномирие. Он, идеал, хоть и не дан сознанию, но заставляет воспарять во вдохновение ЧЕМ-ТО, требующем обязательного выражения. И сознанию дано это вот в таком неопределённом виде. Приводящем в состояние счастья, когда выразить удалось. Это чёрт знает что! Единственное хорошее в Этом мире.
И за это можно себя уважать.
И оба себя в тайне за то уважали. И за то же и друг друга уважали. Чуяли глубокое родство.
Но. Ницшеанцы – люди злые. То, что они в себе осознают, звучит такой формулой: «Над Добром и Злом».
Для обычных людей – это просто аморальные люди.
Себя – в рамках того, как они себя осознают всё же – они сверхчеловеки.
А какая нравственность может быть у сверхчеловеков?
Однако это – момент спускания из философии на землю. Презренное. И, чтоб пореже спускаться в это, – так сказать, недоницшеанство, – стоит выводить в своих произведениях недоницшеанцев и над ними смеяться. (Поэтому у Чехова такие загадочные жанровые указания к пьесам: комедия.)
Вот… от зла… Чехов и вывел в «Попрыгунье» Левитана. Пусть и друга. Недоницшеанцем. А те хапают от жизни всё, что можно (и женщин). Чехов, может, чтоб не опускаться так, просто пользовался проститутками или легкомысленными женщинами.
Левитан, человек тонкий, всё это понял. Но всё равно обиделся. И позволил себе не мириться почти до самой своей кончины.
Чехов не надолго его пережил.
.
Я не знаю, стоит ли тут писать массу причин, какие сошлись на стыке 19 и 20 веков, из-за чего ультраразочарование охватило весь европоцентристский мир второй раз так массово в истории человечества (первый раз был в античности). Я ж столько раз это перечислял.
Не буду.
31 марта 2026 г.
