Гриша говорил, что я лезу не в свое дело. Когда я бежала к соседке-старушке, у которой сорвало кран, — лезла не в свое дело. Когда убиралась в подъезде — позорище, бесплатная уборщица. Когда мы с сыном чистили снег во дворе — работаю на публику. Я привыкла. Что-то отвечала, объясняла, потом перестала объяснять — просто делала. Илюше было шесть лет, когда я взяла его с собой убирать снег. Мороз, мы оба красные, уставшие. Рядом подошел мужчина из соседнего подъезда, потом женщина с первого этажа. Работали вместе. Илюша вернулся домой и сказал отцу: «Мы с мамой убрали снег!» Гриша ответил: «Ходите, выставляйте себя на посмешище». Илюша замолчал. Я видела, как он смотрел на отца. В конце концов Гриша сказал, что устал от моей активности, собрал вещи и ушел к соседке Венере. Она давно на него заглядывалась. Первое время мне было больно. Все-таки столько лет вместе, сын. Потом Илья сказал: «Мам, дома стало тихо. Папа больше не ворчит». Я подумала: да, правда. Тихо. Примерно через полгода Гри
Муж называл меня тряпкой за то, что я убиралась в подъезде. Он ушел к соседке. Вернулся через полгода
ВчераВчера
1 мин