«О, как они сияли в тот вечер. И это не о звездах».
Добро пожаловать в мир будущего, где люди «переели» прогресса и сторонятся электронной связи, искусственного интеллекта, роботов и всего, с чем миры будущего обычно ассоциируются. Добро пожаловать в мир будущего, где, несмотря на определенное «возвращение к корням», то есть, например, к природе, хотя и уже к природе других планет, люди все еще смело мечтают ― о том, чтобы заселить не несколько условных солнечных систем, а всю Вселенную и, конечно же, отыскать братьев по разуму. Добро пожаловать в мир будущего, где если, не дай бог, ты не погружен в науку, искусство или все те же космические путешествия, ты, чем бы ни занимался, скорее всего, будешь считаться не очень умным. Скажем прямо: тупым. А если у тебя еще и абстрактное мышление не особо усложненное и на мир ты стараешься смотреть, твердо стоя на земле и не давая всяким там верхатурно устремленным убиться…
Ян ― из таких. Его тесты на интеллект не особо удовлетворили мозговитую снобскую семью (от которой противно, стоит ей появиться в кадре!), поэтому вот уже несколько лет Ян работает спасателем в горах, на Путоране. И все-то у Яна хорошо, пока однажды ему не приходит письмо с приглашением в Большое Жюри. И еще раз добро пожаловать в мир будущего: он глобализован настолько, что все в нем решают Мировой Совет и вот это самое, периодически собираемое из народа Жюри.
Его функция ― одобрять или отклонять решения, которые могут сильно двинуть мир вперед. Новое место заседания ― далекая и дождливая планета Реген. Чтобы долететь туда, нужно умереть 8 раз, и нет, я не шучу, гиперпрыжки в этом мире осуществляются через некропортацию ― технологию клинической смерти с последующим воскрешением. Только так можно преодолеть настолько огромные расстояния. Дело, к слову, опасное: ведь воскресить после такого прыжка ― даже одного ― могут вовсе не тебя, а какую-нибудь условную тварь, веками варящуюся в так называемом ноосферном Потоке Юнга. Да-да, здесь должна заиграть песня Флёр про формалин.
Мертвым ты видишь странные сны из того самого Потока. Большая часть людей почему-то в том числе видит сову на сером камне. Ян сову не видит. Но в целом, 8 смертей оказываются для него не так страшны, и в путешествии на звездолете «Тощий дрозд» он даже заводит двух друзьяшек. Остроумный ученый Уистлер со своей ручной пантерой Барсиком летит на Реген, потому что именно с его исследованиями связана повестка заседания ― ему важно, чтобы ему разрешили применить один там препарат и еще больше разогнать свои блестящие мозги. Библиотекарь Мария отправляется туда же, чтобы обустраивать фонды регенской университетской библиотеки и спасать их от книжных червей.
И вот, компания прилетает на Реген, где встречает главу исследовательского института Штайнера и ученого-скептика Кассини, у которого с Уистлером какие-то старые счеты. Остальное Жюри все не летит и не летит, дождь идет и идет, Кассини душнит и душнит. Компания начинает гулять, общаться, вести интересные и разные разговоры о науке. Спорит. Хохмит. Застревает в «дне Сурка»: трижды чуть по-разному проживает один и тот же день, попав под воздействие актуатора ― таинственного недостроенного прибора, который, будучи завершенным, возможно, поможет человечеству совершить главный прорыв: научиться преодолевать космические расстояния больше, чем 200 гиперпрыжков-смертей ― это предел человеческого, да и звездолетного организма. И может, тогда найдутся таки те самые братья, которые одинокому человечеству так нужны? Кстати, а нужны ли? Рассуждения об этом в тексте моя отдельная любовь, и опять же, трезвее всех на вопрос смотрит Ян.
«Одиночество – хребет нашей цивилизации, мы никогда не жили с кем-то, мы привыкли. Нужен ли нам брат? Младший брат станет испытанием, искушение взять его под крыло… ему слишком сложно противостоять. Если же брат окажется старшим… это удар страшнее… Жизнь с оглядкой. Любой поступок, любой успех, любое поражение будут рассматриваться через призму наличия чужих…»
Сразу видно, что у человека есть братья, да?
Вот только дисциплина, на концепциях которой рожден актуатор, синхронная физика, ― что-то на стыке классических наук и эзотерических, если не сказать оккультных, хотя напрямую об этом слоне в комнате предпочитают не говорить. Синхронная физика открыла смерть как способ гиперпрыжка и, закономерно, всегда для своих великих открытий требовала крови и жертв. Все великие синхронные физики прошлого ― Дель Рей, Сойер, Афанасьев, фантомами мелькающие на страницах, ― либо трагически погибли, либо сошли с ума.
Апофеники и шизофреники.
А реально великий открытий в этой области с момента некропортации не совершалось очень, очень давно, может, как раз потому, что человечество «переело» прогресса и застряло… или наконец поняло, что ребят, это страшно. И по крайней мере некоторая часть стала тормозить, хотя фанатики остались.
И фанатики вроде как молчат, но не бездействуют.
Так больше нельзя. По крайней мере, кое-кто считает именно так. И одного только препарата тут точно не хватит, даже если его прием разрешить, тупик слишком глубок. Нужны жертвы. Кого же мы убьем для очередного Большого прорыва? Чтобы пробить мирозданческую твердь огнем гордой и смелой души, ведь это очень даже возможно, ведь в синхронной физике столько божественного промысла?..
«Как научиться различать правду? Чаще глядеть в искренние глаза лжецов».
Именно так милая, бодрая, умеренно философская книжка о том, как важно (или нет?) дерзать, даже когда изобретений уже дохрена, как здорово (или нет?) надеяться на инопланетную компанию, как грустно (или нет?), что книг, других друзей человечества уже слишком много, постепенно, но беспощадно превращается в герметичное и циничное переосмысление «Тайной истории», где убить (или довести до суицида, сюжет выстроен так удивительно, что это абсолютно неважно) ближнего своего, так соблазнительно подходящего на роль Избранного Агнца, ― вариант нормы, в котором помимо учеников на этот раз участвует еще и учитель. Ну а почему нет? Это цена прогресса. Броска. Сохранения хотя бы того, что есть. Только ти-хо. Надо сделать все тихо, чудеса любят тишину.
«Зло и гравитация ― явления одного порядка. Они оба преодолимы».
Понятно теперь, почему не летит Большое Жюри? И почему свидетелем позвали недалекого Яна, который даже сову, дурачок, не видит? Сова ― только один из множества символов в этой истории, символов мудрости и слепоты, научного света и научного паразитизма, есть еще медведи и касатки, радуги и многогранники, призраки и океаны. Она пронизана ими целиком, но играть они начинают, только когда картинка собирается.
Ян не видит сову. Не увидит и то, что за совой стоит? Ну… все-таки не на того напали. Хотя это и не сразу понятно. И это хорошо, что не на того. Жаль, что поздно, но все равно хорошо.
Короче, ребята, это очень, очень хорошая книжка. Часто видела мнения, что она нединамичная и плоская, получила премию зря, ― ни фига. Персонажи прикольные, обаятельные, неоднозначные, между ними здоровская химия, есть КОТИК и много довольно забавных или криповых ситуаций до того, как мы подойдем к основному замесу. Видела мнения, что тут очень сложные идеи ― в принципе, тоже ни фига, набор идей предельно простой, пугать может разве что количество, ну а так ― базовая база от слезинки (не)ребенка до этической стороны освоения космоса и воли искусственного интеллекта. Видела наоборот, гиперэкзальтированные мнения, что книжка «вне жанровых канонов и формул, нестандартная по структуре и героям» ― и снова ни фига, она сделана по классической, жанровой линейной структуре, со всеми точками сюжетостроения, просто эти точки, от Большого поворота до Кризиса, интересно вплетены в довольно большое количество ответвлений: разговорных, умозрительных, шкатулочных (вставные новеллы о старых исследованиях, они прелесть!).
Многих отпугивает начало ― вот оно хитрое, да, потому что во-первых, мы встречаем там пару «лоровых дампов»: когда нас через рассуждения вводят в концепцию синхронной физики, что может немного давить на мозг… а во-вторых, его общая тональность ― нервно-ироничная, опять будто про какого-то слона в комнате, которого все никак не назовут по имени, ― становится понятной только после финала.
С ним еще тяжелее, да. Но это другое, общечеловеческое «тяжело».
Быть спасателем, который не спас, довольно погано. Понимать, что ты в общем-то не виноват, бессилен, ― еще поганее. Ян ― ненадежный рассказчик для нас и ненадежный спасатель для Уистлера. Из-за того, что действительно воспринимает мир несколько приземленно, мышление у него как у классического героя-химбо (да он химбо и есть): то есть не суперизвилистое, жизнелюбивое, опекающее, но в меру.
Ученых он не знает, долго думает, что странные сбивчивые речи, токсичные споры, бессонница, выпавшие зубы, отрезанные пальцы, воображаемые комары ― это у ученых такие свои приколы. Вдобавок, в компании он чужой и даже не догадывается сразу, насколько гниловаты и стары связи в этом маленьком гадюшнике. Но даже через него звоночки о том, что не все вокруг него те, кем кажутся, и не у всех реально те цели, которые задекларированы (Заюш, ну какие книжные черви? Заюш, а ты не хочешь узнать, чем именно занимается Кассини и почему все они то и дело поминают «прекрасную Иокасту»?), начинают звучать довольно рано. И через это хиханьки-хаханьки перерастают в экзистенциальный ужас, и к последним главам ужас достигает апогея.
«Задача человечества ― максимальное удаление от зла. И в наше время она стоит особенно остро».
Не решили.
И вот, жил-был один учитель… было у него три ученика, а в их науке ― кризис мучеников. Потом пути их разошлись, но вот они снова встретились… и вдруг показалось, что один из троих может все исправить. Хотя это я утрирую, встреча-то с высокой вероятностью не случайна. Ставки высоки. Ведь Жюри решает вовсе не тот вопрос, который заявлен что Яну, что Уистлеру. Нет, Жюри, если вообще прилетит, будет определять право на жизнь всей науки, и наверное, отстоять ее, сохранить человечеству космические и прочие мечты правда было очень важно…
Только вот мученика жалко. И его ручную пантеру, которой, чтоб уж совсем его (после всех переаботок, дурных разговоров, отрезанных пальцев, ага) ушатать, стоит помутить рассудок, превратив в неуправляемую тварь, ― тоже. По-моему, обидеть чужое животное, даже механическое ― верх низости, который возможен в принципе, и многое говорит о том, что наш «утопический» мир не утопический ни фига, у людей там очевидные беды с башкой. Добро, короче, пожаловать в мир будущего, где дружба не дружба, наука не наука, а безумцы не только всех умней, но и, похоже, всех честней.
По итогу за кружавчиками космической философии, за вдохновляющими и пугающими путешествиями по заброшкам, за разговорчиками за коктейлями, пирожками или книгами мы наблюдаем мощный такой трек газлайтинга и манипуляций, призванных довести человека, который и так по призванию своему вечно почти на краю, совсем уж до края и посмотреть, как красиво (нет) все будет (будет ли?). Чтобы потом сказать «Ах, бедняжка». В надежде, что уж теперь-то «О, как они сияли…» будет про звездолеты, устремляющиеся в далекие-далекие галактики, и души, озаренные светом новых знаний.
А не про лица тех, кто вышел на крыльцо, чтобы посмотреть на упавший с двадцатого, или какого там этажа труп своего друга. Коллеги. Ученика. И в итоге все равно не добиться никакого прорыва, потому что «у гравитации и зла одна природа», вот только она не в преодолимости. Жюри примет то решение, которое и должно. Даже не зная всей правды. Ну, хоть какая-то справедливость.
«Мы не друзья», ― напоминает в конце Ян тем, кто предложит ему замести все под ковер.
«У этой науки хищный оскал», ― говорит он в начале, и оно наконец становится понятным, перестает быть душным и перегруженным, хотя ни строки там не поменялось.
«Мне некуда возвращаться», ― прочтется между строк, когда он НЕ назовет себя Одиссеем и откажется лететь на Землю, где уже вообще непонятно, кому можно доверять, ведь кажется, даже папенька его что-то о готовящемся эксперименте подозревал и правильно, правильно предупреждал: не справишься, сына.
Слава тебе Господи, что не справился.
Бр-р, короче. Все здесь совершенно не то, чем кажется, но закручено изумительно. И выползаешь ты из книги не то чтобы совсем без надежды, но в очень сложных чувствах. Мало кому хочется стать таким вот Уистлером для своих коллег. Или кем-то из этих коллег, голодно оглядывающихся в огромном кризисе в поисках Агнца, смерть которого все порешает. Да и травму свидетеля, думаю, никому не хочется. В общем, не книга, а триггер.
И все-таки написано это здорово.
