Интересно, кто и по какой причине назвал «Грозовой перевал» книгой о любви? О, это написала женщина, значит про любовь, - так это работает? И с тех пор режиссеры упорно снимают именно про любовь в меру своего разумения, хотя сама книга о чем угодно, кроме любви мужчины и женщины. За историй Кэтрин и Хитклифа кроется суровая критика общественных устоев британского общества, однако в новой экранизации талантливая современная режиссерка и снерарийка выкинула все, что составляло собственно роман. После чего взяла признанную Барби всея Голливуда и сладко-никакого Кэна и принялась увлеченно разыгрывать собственные садомазохистские фантазии
Давайте же покончим с этой пыткой побыстрее, и я заранее один раз скажу, что все последующее к книге никакого, совсем, ни капельки, ни полшишечки – к роману отношения не имеет.
Итак, Барби в поместье запретила принимать Кэна, а Кэн в старом доме предается байронической тоске. Тут же бродит пьяный Эрншо, который над ним посмеивается, дескать, надо же, мы поменялись местами, но для Барби все равно этого мало и ты по-прежнему ее питомец.
Однажды под дождем в поместье приходит слуга с Перевала. Барби вскочила на коника и поскакала.
Оказалось, что это папа ее помер наконец, среди бутылок.
Папа почему-то валяется на полу, - то есть слуга дойти до поместья и сообщить дочери успел, а поднять тело с пола никто не догадался.
Затем Барби порыдала над папой, но стоило ей встать, как она пнула труп по голове с такой силой, что вставная челюсть выпала. И тут же кинулась на грудь Кэну рыдать дальше.
Потом вырвалась и ушла куда-то в туман. А Кэн за ней идет.
- Ты вся мокрая! – кричит он.
- Не правда.
- Заболеешь, не вини меня.
- А вот и буду винить.
Мдя, сценарий писала даже не ИИ, у ИИ хоть искусственный, но интеллект есть.
Барби зачем-то начинает его лупить. Тогда Кэн взвалил ее на плечо и понес в то странное сооружение, где они прятались от дождя детьми. А ты смотришь на это и думаешь: хоспади, какая пустая и скучная дурь!
Потому что Барби с какого-то нихрена продолжает его лупить, в том числе по лицу. Затем сама же спрашивает, - а зачем я его пнула? Затем, что так написала сценарийка Эмеральда, хз, другого ответа все равно нет и не будет.
Кэн сыпет сарказмом в ответ, говорит, - «о всего два раза пнула, восхищаюсь твоей сдержанностью». И Барби уже хихикает кокетливо.
Ну да, биполярочка, она такая.
Дальше они принялись выяснять кто кому разбил сердце, и кто кого первый бросил. Выяснили наконец, что Кэнни слышал разговор с Нелли-сан, вот почему, и он тоже пошел поплакать под дождь.
А я смотрю на актера Элорди и думаю, - машу ж вать, как же нелепо и нескладно некоторые современные актеры выглядят в исторических костюмах. Вот на Элорди попытались надеть не фентезийное нечто, как на Латифа, а что-то более менее аутентичное и что? Он выглядит не джентльменом, от которого по идее должны екать женские сердца он выглядит пугалом. Вроде высокий стройный длинноногий мужик, но… он сутулый, нескладный, руки эти как попало висят! Макака Самодранского, а не джентльмен.
Эх, вот вспомним эталонный кадр с мистером Дарси после купания! Ммм… Да там в одной завязочке его рубахи было больше эротизма и харизмы, чем во всем двухметровом Элорди! Чтобы таковая была – мало одеть на актера мокрую рубашку. Какая осанка у Ферта, какие плечи гордые!
Или вот фильм «Распутник» с Венсаном Пересом, где тот вообще щеголяет a la naturel – какая спина, какой шаг, с каким достоинством он себя несет. Это вам не современная унылая макаронина, это вам не здесь!
Вернемся к фильму, где Кэн и Барби наконец слились в пластмассовом поцелуе.
А потом ап! И уже похороны.
Которые вызывают одни сплошные вопросы. На Барби очередное вычурное платье с более чем неприличным на кладбище декольте. Почему на кладбище присутствуют Латиф и Плакса Миртл понятно, они же семья, но почему прощальную молитву читает не священник, который скромненько стоит в сторонке, а Латиф? Чему убивается Миртл? Она этого старого алкаша даже не видела никогда.
И почему Барби стоит рядышком с Кэном, держась за ручки? Это же неприлично.
Впрочем, пока закапывают могилу. Они вовсе снова предаются поцелуям, так что фантазии Эмеральды продолжают нестись вскачь.
Нелли-сан откуда-то все знает, и прямо спрашивает: «он знает, что ты беременная, дура?»
Нет, конечно. Барби лобзается в прямо у ворот, потом Кэнни уже в ее спальне расчехляет штаны, медляк, подростковые ласки…
И обоже, эта сутулая спина с вывернутыми наружу лопатками крупным планом! Хорошо хоть не конопатая, как у Драакуля у Бессона в прошлом году.
Кэн мимоходом лижет стену – мы же помним, что она выкрашена под цвет кожи Барби, - промахнулся, видать, но разницы, судя по всему, особо не заметил и продолжил с прежним вялым пылом, который Эмеральта путает с романтикой.
Посреди своих сомнительных лобзаний Барби с Кэном еще раз проникновенно признаются в любви, - от чего стошнило бы даже 14летнюю романтичную девочку-подростка, - а воображение переносит их на пол в сарай.
А может и не воображение, потому что дальше показывают, как они опять предаются страсти прямо у ворот. Потом в карете. Потом в полях… в общем дорвались.
И вдруг посреди очередного раза в карете Барби говорит, - «Нет, все, так нельзя».
- Кто сказал?
- Моя совесть.
Впрочем, это была не более чем секундная заминка, они продолжили и расстались договорившись на завтра.
«На завра» опять постель, на чердаке, и мы узнаем, что Кэнни спит в сарае, чтобы представлять, что они еще дети и т.д.и т.п. Скучает, в общем, по добрым временам. Барби тоже полна сожалений, она вообще на следующий день хотела все отменить, говорит, ох, если бы я знала, что ты все слышал…
А Кэнни ей так спокойно, - так я думал, что ты знала, Нелли меня видела.
Тем же вечером Барби решительно приказала Нелли-сан искать себе другое место, так как та предательница. Высказала ей все и говорит:
- Думаю, я знаю почему ты так сделала. Тебе нравится, как я плачу.
- Но не так как вам плакать, - невозмутимо отбила китаянка.
Короче приказ от Барби такой, - сказать Латифу, что Нелли-сан нашла себе новое место и уйти.
Правильно, пластик думать не умеет. Я бы вот поостереглась наезжать на человека, который в курсе всех моих постыдных тайн. Но тут же у нас гениальный сценарий Эмеральды, поэтому получите распишитесь.
Нелли-сан действительно пошла к Латифу, хотя что именно и как она ему рассказала – осталось за кадром, а зря. На этих актеров я бы посмотрела с большим удовольствием, чем на ужимки Барби и сутулого Кэна.
Однако что-то она все же сказала, поскольку на следующее утро Латиф потребовал от жены оборвать все отношения с Кэнни, поскольку их могут счесть неподобающими.
Затем нам показывают, как Кэнни напрасно ждет свою обоже в полях, а та скучает с супругом. Вдруг им разбивают стекло.
- Это ласточки так плохо ориентируются из-за ветра, - поясняет Барби и отпрашивается птичку подобрать.
Мистер Латиф разумеется понял, что дело не в ласточке, а в саду разумеется оказался Кэнни. Они обжимаются с Барби прямо перед окном.
Латиф все же идет за ней в сад, но любовники успевают отлипнуть друг от друга, зато одной фразой про то, что холод не полезен для будущего ребенка, Латиф умудряется таки внести разлад между голубками.
И все-таки я вспомню книгу! Здесь из беременности ГГ делают целую трагедию с тайнами и разоблачением. А вот в книге этого просто нет. Кэтрин была беременна на момент возвращения Хитклифа, да и прямо заявляла приятелю, что собирается родить мужу с десяток наследников. Потом Хитклиф увозом женился на Изабелле, но они довольно быстро вернулись на Перевал, а буквально через пару дней после этого возвращения Кэтрин умерла, родив 7месячную девочку. Семь месяцев беременности, это знаете ли не то, что можно не заметить! И все равно, между Кэтрин и Хитклифом в их объяснениях никаких претензий по поводу ребенка не возникало.
Что у нас в фильме… В фильме Кэнни ажно проникает в поместье, - да, опять, там просто проходной двор, - и выясняет, что ребенок не его. Ага. Тут же начинает опять нести какую-то хрень.
- Да я удивлен, что он вообще смог тебя коснуться.
Эээ, а почему? Что не так?
- Ты будешь шокирован, что еще он смеет делать! – выдает ему обиженная невесть на что Барби.
Вот на что этот кусок пластика обиделся? Кэн же ей даже грубого слова не сказал, вообще ничего, - ребенок мужа, ну ок, ты что, что-то плохое думала, что не рассказала.
И эта извращенка с придыханием рассказывает, что муж не дает ей спать и не может оторваться от ее сомнительных телес. А под эти рассказы о супружеской любви они страстно совокупляются на ближайшей горизонтальной поверхности.
При этом Кэнни вдруг почувствовал себя мужчиной и грозится по единому слову убить Латифа.
Мдя, там где книжный Хитклиф говорил, что как только Кэтрин стала бы равнодушной к Линтону, то он рвал бы его мясо и пил кровь, но поскольку Кэтрин Линтон нужен, то он не тронет его.
Он пытался встать, он насильно разжимал ее пальцы — она вцепилась крепче, затаив дыхание; ее лицо выражало безумную решимость.
— Нет! — закричала она. — Не уходи, не уходи! Мы вместе в последний раз! Эдгар нас не тронет. Хитклиф, я умру! Я умру!
— Чертов болван! Принесло! — сказал Хитклиф, снова опускаясь в кресло. — Тише, моя дорогая! Тише, тише, Кэтрин! Я остаюсь. Если он пристрелит меня на месте, я умру, благословляя своего убийцу.
В фильме, как это нынче модно, все вывернуто в обратную сторону. Барби испугалась своего Кэнни и опять начала причитать, что все нужно прекратить.
- Все кончено, ты опоздал, - выдает Барби, воображая себя наверное не меньше, чем загадочной русской Татьяной.
Закончим покамест и мы на этой позитивной ноте. Слава богу, следующая часть точно будет последней.