В доме Журавлевых назревала буря, хотя, на первый взгляд, семейная лодка супругов плыла по жизненному морю в неизменно прекрасную погоду.
– Бывают же и в наши дни такие пары: всегда и везде вместе, ни тебе ссор, ни разводов. Да, повезло Наташке с мужем, – говорили подруги и знакомые Натальи Анатольевны.
– Вот у Журавлева жена понятливая, на рыбалку таких деликатесов наготовит, еще и бутылочку для аппетита положит и не названивает каждый час, не позорит перед мужиками, – ставили Наталью в пример своим женам приятели и коллеги Евгения Дмитриевича.
До недавнего времени супруги и сами были полностью довольны друг другом - а может, просто не хватало времени задуматься, все ли на самом деле так хорошо. Поженились Наталья и Евгений еще студентами, богатых родителей ни у одного из них не было, поэтому становиться на ноги пришлось самостоятельно. Большая часть жизни прошла в финансовом марафоне: зарабатывали на квартиру, машину, учебу сына…
И вот, когда и дом стал полной чашей, и сын ушел на вольные хлеба, и на отдых денег стало хватать, Журавлевых вдруг стали одолевать неспокойные мысли: «И это все? Дальше нужно терпеливо ждать старости?» И с каждым днем червь сомнения заявлял о себе громче и настойчивей. «А была ли любовь, – думала Наталья Анатольевна, вступившая в возраст бабьего лета. – Когда я последний раз слышала его признания, даже комплименты говорит только по поводу пирогов и борща. На работе мужчины обходительные, и прическу новую заметят, и шоколадку на стол положат, а этот принесет букет ко дню рождения и 8 Марта и считает свой долг выполненным. Вот Алевтина, хоть и живет всю жизнь одна, на отсутствие мужского внимания не жалуется: и стихи ей посвящают, и на пикник приглашают, и в ночные клубы водят, и фейерверки перед окнами устраивают…»
И Евгений давно стал замечать, что у него не захватывает дух, как в молодости, при виде Натальи, хотя она все еще хороша. Напротив, ее ухищрения сохранить красоту при помощи масочек, кремов и «чудодейственных» бальзамов стали Журавлева раздражать. Справедливости ради, стоит сказать, что и юные длинноногие девицы, коих почему-то было очень много в их техническом отделе, его тоже не привлекали. В общем, обоим жизнь стала казаться пресной, но менять что-либо ни Наталья, ни Евгений не собирались, ибо ценили свой комфорт, да и привычка, которую поэт назвал «заменой счастию», уже полностью завладела ими.
Так и катилась бы, наверное, умиротворенная рутина Журавлевых, если бы не чрезвычайно жаркий июль и воплощение в жизнь программы правительства по газификации села.
Солнце палило настолько сильно, что асфальт стал превращаться в пластилиновое полотно, на котором женские каблучки оставляли замысловатый рисунок, а цветы на клумбах до срока обреченно опустили свои головки и листики. Все жители Рамонска, словно загипнотизированные, думали об одном и том же: как бы волшебным образом перенестись на берег моря, или реки, или озера, или, на крайний случай, местного пруда. Мечтали об этом и Журавлевы, ведь до отпуска оставалось только десять дней.
Но только мысли Евгения и Натальи витали далеко друг от друга.