6:40. Будильник. Я его ненавижу. Каждое утро одна и та же мелодия, которую я не могу поменять, потому что на любую другую я тоже через неделю буду реагировать как на звук сирены.
Открываю глаза. Потолок. Трещина в углу, которую Дима обещал заделать с января. Рядом пустая половина кровати. Он уже встал? Нет. Просто откатился к стене. Спит, положив подушку на голову. Как он так может — мне не понятно.
Встаю. Колени щёлкают. Спина ноет. Сорок пять — это когда организм каждое утро напоминает тебе возраст.
______________________
6:45. Кухня. Чайник. Кофе. Две минуты тишины, пока он закипает. Самые ценные две минуты дня. Я стою у окна, смотрю на двор, на панельный дом напротив. В окнах третьего этажа тоже горит свет. Значит, там тоже кто-то встал и стоит с чашкой, собираясь с силами.
_____________________
6:50. Иду будить Кирилла.
– Кирилл. Подъём.
Тишина.
– Кирилл!
Мычание из-под одеяла.
– Кирилл, семь минут до выхода.
– Ещё пять минут…
Это «ещё пять минут» я слышу каждое утро. Пять минут превращаются в пятнадцать. Потом в «мам, я не успеваю». Потом в «почему ты меня раньше не разбудила?!» И да, это будет моя вина.
6:55. Бужу Соню. С ней проще. Она открывает глаза, щурится, говорит «привет, мам» и идёт в ванную. Десять лет. Ещё не подросток. Ещё не ненавидит утро. Ещё «привет, мам» а не «отстань».
Я дорожу этим «привет, мам». Потому что знаю — однажды оно закончится.
______________________
7:00. И вот оно. Крик из комнаты Кирилла:
– МАМА! ГДЕ МОИ НОСКИ?!
Каждый. День. Каждый. Божий. День.
– В ящике!
– ТУТ НЕТУ!
Иду. Открываю ящик. Носки лежат сверху. Прямо сверху. На видном месте.
– Вот.
– Это не те. Мне нужны чёрные.
– Чёрные в стирке.
– Ну маааам!
Тринадцать лет. Высокий, с пушком над губой, голос ломается. Но носки найти не может.
______________________
7:10. Ванная. Соня чистит зубы. Кирилл ломится в дверь.
– Соня, выходи! Мне надо!
– Подожди!
– Я опаздываю!
– А я тебя будила?!
Это их утренний ритуал. Орать через дверь ванной. Каждый день. Я стою в коридоре и думаю: зачем мы строили вторую ванную на даче? Надо было строить её здесь.
______________________
7:15. Завтрак. Каша для Сони. Бутерброды для Кирилла, потому что «кашу я не ем, мне не пять лет».
– Мам, а сок есть?
– Кончился.
– Ну вот!
«Ну вот» — универсальная подростковая фраза. Означает всё и ничего. Но тон такой, будто я лично выпила весь сок назло.
Соня тем временем тихо ест кашу и листает учебник. Контрольная по окружающему миру. Я подглядываю: «Природные зоны России». Вспоминаю, что сама это учила в школе. Тундра, тайга, степь. Ничего не изменилось. Кроме того, что теперь я мама, а не ученица, и завтрак готовлю я, а не моя мама.
______________________
7:25. Дима выходит из спальни. Мятая футболка, помятое лицо, телефон в руке.
– Доброе утро.
– Доброе. Кофе на плите.
– А бутерброды?
Нет. Просто нет. Бутербродов нет. Потому что я тебе не бутербродный автомат. Но я молчу. Потому что если скажу это вслух — будет скандал, а у нас через двадцать минут выход.
Делаю бутерброд. Колбаса, сыр, хлеб. Двадцать секунд. Он берёт и идёт в комнату.
– Спасибо, — бросает через плечо.
Хоть что-то.
______________________
7:35. Обувь. Вот где начинается настоящий хаос.
– Мам, где мой второй кроссовок?
– Кирилл, я не ношу твои кроссовки. Ищи где снял.
– Я снял у двери!
– У двери нет.
Он носится по квартире. Нашёл. Под кроватью. Как кроссовок оказался под кроватью из прихожей — загадка, которую наука объяснить не в состоянии.
Соня спокойно надевает ботинки. Рюкзак собран с вечера. Шапка в кармане. Иногда я смотрю на неё и думаю: откуда? Потому что не от меня. Я в десять лет была таким же хаосом, как Кирилл.
______________________
7:40. Выход. Я проверяю: ключи, телефон, кошелёк, проездные. У Кирилла — рюкзак, сменка, справка для физкультуры.
– Справка?
– Какая справка?
– Кирилл. Мы вчера обсуждали. Справка от врача, что можно заниматься.
– А. Она… у меня… была…
– Где?
– На столе, кажется.
Бегу на кухню. На столе нет. На подоконнике нет. В дневнике нет. Нашла в кармане зимней куртки, которую он не носит с февраля.
Не спрашивай.
______________________
7:50. Мы в лифте. Соня держит меня за руку. Кирилл стоит отвернувшись, наушники в ушах. Тринадцать лет — это возраст, когда мамина рука в лифте считается унижением.
Выходим. Дождь. Конечно, дождь. Потому что зонт остался дома.
– Мам, а зонт?
– Быстро идём, не растаешь.
– Мааам!
______________________
Довожу Соню до школы. Она чмокает меня в щёку, машет рукой и убегает. Легко, как воробей.
Кирилл идёт дальше сам. Его школа через два квартала. Я смотрю ему вслед. Высокий. Сутулится. Рюкзак на одном плече. Не оглядывается.
Не оглядывается.
______________________
8:15. Возвращаюсь домой. Дима уже ушёл на работу. На кухне — его чашка. Немытая. Рядом — крошки от бутерброда. Стул отодвинут. Свет не выключил.
Вот это — моя тишина. Та самая, которую ждёшь всё утро. И когда она наступает — не знаешь, что с ней делать. Радоваться? Грустить? Сесть и наконец выпить свой кофе, который остыл час назад?
Я наливаю новый. Сажусь. Двадцать минут до работы.
За окном — двор. Голуби. Машины. Женщина в синем пальто выгуливает собаку. Другая — бежит к остановке. Ещё одна — стоит у подъезда, курит, смотрит в телефон.
Все мы где-то между «мама, где мои носки» и «мама, ты лучшая». Между хаосом и любовью. Между усталостью и нежностью.
И это нормально. Не в смысле «хорошо». А в смысле — так живут миллионы. И каждое утро встают. И варят кашу. И ищут кроссовки под кроватью.
Потому что кто, если не мы.
______________________
18:30. Кирилл из школы:
– Мам, что на ужин?
Цикл начинается сначала. И завтра начнётся снова. И послезавтра. И через год.
Но знаешь что? Когда Соня вечером залезла ко мне под одеяло и прошептала: «Мам, сегодня был хороший день» — я поняла, ради чего встаю в шесть сорок.
Ради этого шёпота.