Ловля нормального карася или линя на старых, заросших деревенских прудах и торфяниках — это вечная возня с донной грязью. Дно на таких водоемах обычно представляет собой толстый ковер из гниющих листьев и вонючей черной жижи, куда любая тяжелая насадка проваливается с концами. Приветствую вас, уважаемые рыбаки, вы на канале "Клевая рыбалка". Приезжаешь на такой заброшенный пруд ранним утром, по воде стелется плотный туман, в камышах кто-то постоянно чавкает, пускает со дна огромные пузыри, а у тебя на донках мертвая тишина. Ты кидаешь червя, кукурузу или пучок опарышей — всё это вместе с тяжелым грузом моментально тонет в полуметровом слое мягкого торфяного осадка. Рыба роется сверху в этом илу, она физически не видит твою наживку, которая погребена в грязи и уже провоняла сероводородом. Чтобы как-то поднять крючок над этим болотом, мужики обычно вешают шарики строительного пенопласта или покупают в карповых магазинах плавающие бойлы. Но дикий, шуганый карась — это не глупый голодный карп на платнике. Он берет этот жесткий пенопласт губами, чувствует неестественную твердую пластмассу и тут же плюет, даже не наколовшись на жало. В итоге ты сидишь и часами смотришь на пустые холостые подергивания вершинки. Но есть один старый, копеечный дедовский метод, который решает эту проблему. И для этого нужно просто залезть в автомобильную аптечку.
В начале июня погнали мы с Жекой на заброшенный кирпичный карьер. Место абсолютно дикое, берега заросли крапивой выше головы, комары жрут поедом, а на дне — сплошной мягкий ил вперемешку с прошлогодней ряской и каким-то строительным мусором. Карась там водится нормальный, темный, пузатый, но хитрый до одурения. Жека к этому выезду готовился серьезно. Набрал в магазине модных плавающих насадок, силиконовой кукурузы, цветного пенопласта в баночках с запахом чеснока. Разложили мы свои легкие пикеры, раскидали стартовый закорм аккуратными мелкими кормушками, чтобы не сильно шуметь.
Жека нацепил на крючок свой желтый покупной пенопласт, подсадил для вида одного мотыля и закинул под кромку камыша. Я начал с классики — повесил обычного навозника. Сидим на ящиках, ждем. Проходит минут сорок. У меня вообще глухо, червь явно пробил ил и ушел в преисподнюю. А у Жеки началась нервотрепка. Его квивертип то и дело мелко вздрагивает, чуть гнется на пару сантиметров и тут же отстреливает обратно в прямую линию. Он сечет раз, другой — пусто. Снова закидывает, выжидает. Опять плавная потяжка, резкая подсечка, и мимо.
Напарник начал откровенно закипать. Очередная поклевка, он дергает удилище на себя, и тут снасть намертво во что-то втыкается на дне. Жека с матом тянет палку, пытаясь продрать зацеп сквозь траву. Тонкий флюорокарбоновый поводок со звоном лопается. Жека швыряет пикер на стойку так, что она чуть не падает в воду, и со злостью пинает свой рыболовный ящик.
— Да в гробу я видел эту рыбалку! — ругается он, вытирая потную шею. — Он там крутится стаей, я же вижу дорожки пузырей. Берет этот кусок пластика и тут же выплевывает, тварь. Губами потрогает, понимает, что это тупо жесткий шарик, и сваливает. Я уже и крючки самые мелкие из пачки достал — не жрет он его. Всё, я пошел чай пить, тут ловить нечего.
Я сижу, смотрю на свои молчащие палки и понимаю, что мы тут сейчас реально просидим до обеда и уедем с нулем. Насадку поднимать над грязью нужно сто процентов, иначе удачи не видать. Но жесткие материалы местный карась бракует сразу на стадии дегустации.
Поднимаюсь по крутому обрыву к нашей машине. Открываю пыльный багажник, достаю стандартную автомобильную аптечку, которой сто лет никто не пользовался, и вытаскиваю оттуда обычный плотный рулон нестерильной медицинской ваты. Спускаюсь обратно к воде, сажусь на стул.
Жека краем глаза смотрит, как я ковыряюсь с этой ватой, привязывая новый голый крючок десятого номера.
— Ты че притащил? — хмуро спрашивает он, доставая термос. — У нас тут рыбалка или перевязочная? Палец, что ли, порезал?
Я промолчал. Отщипнул от рулона микроскопический, почти прозрачный клочок белого пуха. И начал плотно, с сильным натягом обматывать эту вату вокруг цевья крючка, начиная прямо от ушка и почти до самого загиба. Получился такой тонкий, неаккуратный белый кокон на металле.
Вся физика этой гаражной самоделки в том, как вата ведет себя под водой. В отличие от плотных цельных материалов, между тысячами тончайших хлопковых волокон задерживается огромное количество воздуха. Этот воздух намертво застревает внутри намотки и работает как поплавок. Крючок приобретает идеальную нейтральную или даже слегка положительную плавучесть, и при этом остается абсолютно мягким, как водоросль.
Но просто мокрая вата на дне рыбе не интересна, она ничем не пахнет. Я достал из рюкзака маленький пластиковый пузырек. В нем у меня обычное нерафинированное подсолнечное масло с рынка, в которое я еще неделю назад выдавил пару зубчиков чеснока. Макаю этот ватный крючок прямо в вонючее масло. Масло легче воды, оно запечатывает волокна, добавляет нашей конструкции еще больше плавучести и не дает воздуху быстро выйти. Плюс дает мощный чесночный шлейф на дне.
Для чистоты эксперимента я даже не стал подсаживать на жало ни червя, ни опарыша. Просто закинул этот промасленный кусок медицинской ваты на закормленную точку. Легкая пластиковая кормушка провалилась в ил, а мой невесомый крючок остался парить ровно в паре сантиметров над черной грязью.
Жека скептически хмыкнул, налил себе чаю и отвернулся смотреть на камыши.
Прошло минут семь. Мой квивертип, который до этого стоял без движения полтора часа, вдруг плавно, тяжело и безостановочно пополз к воде. Никаких выплевываний, никаких мелких тычков. Я делаю короткую кистевую подсечку — сидит! На том конце шнура тяжело заходил крупный карась, мощно зарываясь носом в придонную траву.
Повозился с ним пару минут, вывел на чистую воду. Жека молча, с недовольным лицом, взял подсак и подцепил рыбу у берега. Отличный, темный карась-лапоть, граммов на восемьсот. И что самое главное — мой крючок с обрывками грязной ваты сидел у него глубоко в мясистой нижней губе, пробив ее намертво.
Карась просто подошел на запах чеснока и прикормки, начал пылесосить ил. Он не собирался целенаправленно жрать вату. Он втягивал воду с частичками корма, а мой абсолютно невесомый, мягкий крючок залетел ему в пасть вместе с потоком. А так как вата не имеет жесткого сопротивления, рыба просто не почувствовала подвоха и не стала ее выплевывать, как пенопласт.
Напарник молча вытряхнул карася из подсака в траву. Посмотрел на торчащую изо рта рыбы белую нитку, потом глянул на свой оборванный монтаж. Никаких речей он толкать не стал.
— Отмотай кусок, — буркнул он, протягивая руку к рулону ваты, даже не глядя на меня.
Мы отловили на этот метод до самого обеда. Жека наматывал ватку на свои крючки, макал в мое чесночное масло, и поклевки пошли стабильно. Причем брала именно нормальная, осторожная рыба, которая до этого игнорировала всё, что проваливалось в ил. Один такой ватный кокон держится на крючке очень долго, его не сбивает мелкая рыбешка, он не размокает в труху. Достаточно просто перед забросом обновить запах, капнув масла, и можно снова ловить.
Так что, мужики, если вы приехали на заиленный торфяник и видите, что рыба роется, но воротит нос от лежащей на дне наживки, а твердые шарики выплевывает — не психуйте и не рвите поводки. Загляните в багажник. Обычный кусок дешевой ваты и пахучее масло с кухни работают безотказно на любой капризной рыбе. Это мягко, это поднимает крючок над любой грязью, и это стоит копейки.
Рыбалка - это не только процесс ловли рыбы, это целая наука. Делитесь своим мнением в комментариях и подписывайтесь на мой канал. До скорых встреч!