Весенняя и летняя ловля на сильной струе — это та еще нервотрепка. Течение прет дурное, вымывает корм из клеток за минуту, тащит по дну тяжелые свинцовые груза и сдирает к чертям любую мягкую насадку. Приветствую вас, уважаемые рыбаки, вы на канале "Клевая рыбалка". Кто часто сидит на русле в надежде вытащить крупного леща или лобастого голавля, тот эту боль знает отлично. Насаживаешь свежий мякиш, мастырку или домашнее тесто, делаешь силовой заброс метров на сорок. А через три минуты выматываешь пустую снасть и тупо пялишься на голый крючок. Жесткая струя и вездесущая мелкая уклейка обдирают всё моментально. Мелочь просто сбивает мягкое на лету, оставляя тебя с пустым садком. Покупные твердые пеллетсы работают через раз, да и стоят они сейчас как чугунный мост. Но старые речники давно придумали фишку, как прямо на берегу, на коленке, скатать из копеечной муки такую насадку, которую не собьет ни дикая обратка, ни зубы прожорливой шелупони. В гаражах эту штуку называют "мытым тестом", и для быстрой воды это реально рабочий аргумент.
В конце мая погнали мы с Витьком на Оку. Встали на крутом изгибе, где струя с силой лупит в глиняный яр и крутит мощную обратку. Глубина на бровке метра четыре — самое место для мерной рыбы, которая ждет несущийся корм. Разложили тяжелые фидеры, промерили дно. Витек еще дома заморочился: замесил свое фирменное желтое тесто на яичном желтке, вбухал туда ванили, пахучего нерафинированного масла. Пахло так, что хоть сам с чаем ешь. Гордился он этой стряпней страшно, хвастался всю дорогу: "Серый, сейчас всю местную плотву на эту бомбу стянем, садки порвем".
Насадил он этот красивый, плотный колобок на крючок, зашвырнул тяжелую стограммовую кормушку на струю. Проходит буквально пара минут. Квивертип у него мелко задрожал, дернулся и замер. Витек сечет, тяжело выматывает против течения. Достает монтаж — крючок пустой. Ни крошки от его шедевра не осталось.
Напарник насупился, скатал шарик побольше, вмял его в цевье со всей дури. Заброс. Снова мелкая, паразитная дрожь вершинки, выматывает — опять пусто. И так продолжалось часа полтора. Жесткое русловое течение быстро размывало его тесто, а придонная шустрая мелочь (быстрянка да мелкая густера) мгновенно добивала остатки. Витек начал откровенно психовать. Швырнул пустую кормушку в ведро с прикормкой, грязными руками полез за сигаретами.
— Да пошло оно всё в пень! — орет он, злобно сплевывая табак в глину. — Я тут не нанимался эту шелупонь прозрачную кормить! Червя игнорят, опарыша обсасывают за секунду, а тесто слетает, как вода. Сматываем удочки, Серый, тут ловить нечего, точка мертвая.
Я сидел на своем кресле, курил и смотрел на эти психи. Понятно было, что с обычной мягкой кашей на такой струе ловить — только время и нервы терять. Вспомнил, как батя в детстве на Десне выкручивался, когда мы закидушки на ночь ставили.
Говорю: "Вить, хорош ныть и палки ломать. Давай сюда свою муку, ты вроде в машине пакет бросал. Сейчас мы местной мелочи зубы обломаем по старой схеме".
Достал из рюкзака обычную пластиковую миску. Сыпанул туда три пригоршни самой простой, дешевой пшеничной муки. Плеснул немного речной воды и замесил обычное пресное тесто.
Витек стоит надо мной, курит и смотрит как на дурака.
— Ты че, прикалываешься надо мной? — бурчит он. — Тебе русским языком говорят, тесто тут слетает за минуту, струя бешеная, а ты опять эту кашу месишь!
Я промолчал. Быстро вымесил тугой кусок белого теста, размером с бильярдный шар. Взял эту лепешку и тупо опустил в миску с речной водой. И прямо под водой начал с силой разминать этот кусок пальцами.
Вода в миске моментально стала белой и густой, как молоко. Из теста начал агрессивно вымываться обычный крахмал — та самая сыпучая ерунда, из-за которой хлеб разваливается и становится рыхлым в воде. Я слил эту белую крахмальную жижу прямо в траву, набрал свежей ледяной воды и снова начал нещадно мять тесто кулаком.
И вот тут наступает мерзкий момент, когда многие плюют и бросают это дело. Тесто начинает расползаться в руках, превращается в какие-то отвратительные, липкие сопли и намертво пристает к пальцам. Витек стоит рядом, откровенно ржет и сплевывает от досады:
— Ну всё, кулинар хренов, доигрался. Перевел продукт в грязь. И че ты с этой слизью делать будешь? На крючок эти сопли мотать?
Я не обращаю на него внимания, с трудом отдираю массу от рук. Меняю воду третий раз, потом четвертый. И вдруг эта разъезжающаяся липкая жижа резко собирается в очень плотный, упругий, чуть желтоватый комок. Вода в миске перестает мутнеть. Всё, весь крахмал ушел в землю. В руках осталась чистая клейковина (глютен). По факту — кусок плотной резины. Потянул его в разные стороны — растянулся сантиметров на десять и не порвался.
— На, — говорю, кидая этот желтый кусок Витьку прямо в руки. — Порви-ка свою насадку.
Он берет двумя руками, тянет с силой, и у него глаза округляются. Реально резина. Отщипнуть кусок от этой массы просто так не выйдет, она тянется толстым жгутом. Отрывать нужно резко, впиваясь ногтями.
Я отщипнул небольшой кусок. Важный момент: мытое тесто не протыкают жалом, как обычный хлеб. Его нужно туго, с натягом обмотать вокруг цевья крючка, полностью спрятав металл. Село как влитое. Так как свой запах у этой резины слабый, я макнул ее в баночку с давленым чесноком для шлейфа.
Закидываю фидер на ту же самую струю, где Витек полдня кормил малька. Кормушка бьет по воде, падает на ракушку, шнур натягивается. Ждем. Минут десять полная тишина. Мелочь, видимо, подлетела, сунулась по привычке, обломала свои зубы об эту резину и свалила. А на пятнадцатой минуте мой квивертип уверенно, без всякой мелкой дрожи, плавно и тяжело гнется к воде. Секу — сидит мертво! Рыба туго давит на струю, упирается. Аккуратно вывожу на глину. Витек суетится с подсаком. Отличный, лобастый голавль граммов на восемьсот тяжело бьется в сетке. Взял честно, в самую пасть.
Напарник молча берет мою пластиковую миску с "резиной", с трудом отрывает ногтями кусок, туго наматывает на свой крючок и швыряет снасть в воду.
До самого вечера мы ловили на один этот кусок мытого теста. Оно не слетало при дурных силовых забросах экстра-хэвиком. Его не могло сорвать никакое русловое течение. Мелкая густера и уклейка просто обходили его стороной. Мы отлично натаскали мерной речной плотвы, взяли еще пару хороших голавлей и подлещика. Снасть выматывали только ради перезаброса корма в точку. А резиновая насадка часто оставалась на крючке целой даже после вываживания килограммовой рыбы!
Вот вам и вся хитрость, мужики. Никаких секретных заграничных ингредиентов и долгих варок на плите. Горсть самой дешевой муки, речная вода и пять минут грязной работы руками на берегу. Вымываете крахмал до чистой воды, терпите эту "сопливую" стадию, получаете кусок чистой клейковины. Обязательно макаете ее в любой резкий ароматизатор (чеснок, анис, валерьянка), и всё. У вас в ящике есть абсолютно бесплатная, неубиваемая насадка для жесткой струи, которая отсечет мелочь и дождется своего трофея.
А вы пробовали ловить на мытое тесто на сильном течении? Или предпочитаете вязать волосяные оснастки с магазинными пеллетсами?
Рыбалка - это не только процесс ловли рыбы, это целая наука. Делитесь своим мнением в комментариях и подписывайтесь на мой канал. До скорых встреч!