Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Свекровь позвала бывшую сына на семейный ужин. «Случайно», – а я узнала последней

Я должна была почувствовать подвох, когда Тамара Петровна позвонила в среду и сказала: «Приезжайте в субботу, просто поужинаем. Ничего особенного». Тамара Петровна не умеет «ничего особенного». Она даже яичницу жарит так, будто снимает кулинарное шоу. В субботу мы приехали к шести. На столе стоял сервиз с золотой каёмкой, тот самый, который она достаёт на Новый год и на Пасху. Четыре тарелки. Нас трое: я, Олег и Тамара Петровна. – Мам, а четвёртая тарелка? – спросил Олег. – На всякий случай. Вдруг кто-нибудь зайдёт. На всякий случай. С золотой каёмкой. *** В семь позвонили в дверь. Тамара Петровна вскочила с такой скоростью, с которой не вскакивала даже когда у неё молоко убегало. – Ой! Какой сюрприз! На пороге стояла женщина лет тридцати, в платье и на каблуках. Волосы уложены, маникюр свежий. Для случайного визита она выглядела подозрительно запланированно. – Инессочка! – Тамара Петровна обняла её, как родную дочь. Меня она так обнимает на День матери, и то через раз. – Проходи, прох

Я должна была почувствовать подвох, когда Тамара Петровна позвонила в среду и сказала: «Приезжайте в субботу, просто поужинаем. Ничего особенного». Тамара Петровна не умеет «ничего особенного». Она даже яичницу жарит так, будто снимает кулинарное шоу.

В субботу мы приехали к шести. На столе стоял сервиз с золотой каёмкой, тот самый, который она достаёт на Новый год и на Пасху. Четыре тарелки. Нас трое: я, Олег и Тамара Петровна.

– Мам, а четвёртая тарелка? – спросил Олег.

– На всякий случай. Вдруг кто-нибудь зайдёт.

На всякий случай. С золотой каёмкой.

***

В семь позвонили в дверь. Тамара Петровна вскочила с такой скоростью, с которой не вскакивала даже когда у неё молоко убегало.

– Ой! Какой сюрприз!

На пороге стояла женщина лет тридцати, в платье и на каблуках. Волосы уложены, маникюр свежий. Для случайного визита она выглядела подозрительно запланированно.

– Инессочка! – Тамара Петровна обняла её, как родную дочь. Меня она так обнимает на День матери, и то через раз. – Проходи, проходи! Как раз ужинаем!

Олег побледнел. Я посмотрела на него, а он на потолок.

– Мам, – сказал он тихо, – это же Инесса.

– Ну да, Инессочка! Проходи, деточка.

Инесса прошла. Посмотрела на Олега, потом на меня. Я стояла в джинсах и свитере с катышками, потому что «ничего особенного».

– Привет, – сказала Инесса. – Ты, наверное, жена?

– Наверное, – ответила я.

***

Инесса села рядом с Олегом. Не напротив, не через стол. Рядом. Тамара Петровна усадила её сама: «Вот сюда, деточка, здесь удобнее». Олег сидел между нами, как подсудимый между адвокатом и прокурором. Кто из нас кто, я ещё не решила.

Тамара Петровна начала подавать. Мне – тарелку с салатом. Инессе – тарелку с мясом и голубцами, вдвое больше моей. Потом вернулась с пирогом: «На пробу, деточка, я помню, ты любишь с капустой».

Я написала подруге под столом: «Я на ужине у свекрови. Бывшая мужа сидит рядом с ним. Случайно. У случайности маникюр и каблуки».

Подруга ответила через минуту: «Сбежать или досмотреть?»

«Досмотреть. Это лучше любого сериала».

– Инессочка, – Тамара Петровна подложила ей ещё голубцов, – расскажи, как ты? Замуж не вышла?

– Нет, Тамара Петровна. Не сложилось пока.

– Ну конечно не сложилось! После моего Олежки разве найдёшь нормального?

Тамара Петровна засмеялась и погладила Инессу по руке. Олег уронил вилку. Я подняла. Он сказал «спасибо» таким голосом, каким обычно говорят «спаси меня».

– А помнишь, как вы в Анталию ездили? – продолжила Тамара Петровна. – Олег тогда медузу поймал. Руками!

– Помню, – улыбнулась Инесса. – Она его ужалила. Рука распухла, мы полночи в аптеке провели.

– Зато какой мужчина! Медузу не побоялся!

Олег тихо сказал:

– Мам, я семь лет ту медузу вспоминаю. Хватит.

– А что? Инессочка помнит, значит, ей приятно!

Я ела салат и молчала. Салат был хороший, кстати. С гранатом и грецким орехом. Тамара Петровна готовит, надо отдать ей должное. Жаль, что остальные таланты она направляет не туда.

***

К десерту Тамара Петровна достала альбом. Фотографии. Олег и Инесса на даче, загорелые. На следующей странице Новый год: он в костюме Деда Мороза, она в роли Снегурочки.

– Красивая пара была, – вздохнула Тамара Петровна.

Олег закрыл альбом.

– Мам.

– Что? Я просто фотографии показываю!

– Мам. Хватит.

Тамара Петровна поджала губы. Помолчала секунд пять. Для неё это рекорд.

– Я вообще не понимаю, почему вы расстались. Инессочка, ты же его любила!

Инесса поставила чашку на блюдце. Посмотрела на Тамару Петровну, потом на меня. И сказала спокойно:

– Тамара Петровна, вы мне сами позвонили. В среду. Сказали: «Приходи в субботу на ужин, будет хорошо». Я думала, вы хотите по-дружески. А вы, оказывается, хотели что-то другое.

Тишина. Олег уставился на мать. Тамара Петровна стала поправлять салфетку.

– Я просто хотела... Ну, встретиться...

– В среду позвонили, – повторила я. – То есть четвёртая тарелка не «на всякий случай».

Тамара Петровна не ответила. Переложила пирог с одного блюда на другое, хотя перекладывать было незачем.

***

Инесса уехала первой. В прихожей остановилась и посмотрела на меня.

– Извини. Я правда думала, это будет нормальный ужин.

– Нормальный ужин у Тамары Петровны – это когда никто не плачет. Порог низкий.

Инесса улыбнулась. Потом сказала тихо:

– Олег хороший. Но мама у него... творческая.

– О, я в курсе.

Она помахала рукой и ушла. С порога пахнуло её духами, и Тамара Петровна вздохнула так, будто с Инессой ушла последняя надежда.

Олег пошёл на кухню. Я слышала из коридора.

– Мам. Зачем?

– Что я такого сделала? Позвала знакомую на ужин!

– Это не знакомая. Это моя бывшая. У меня жена, мам. Жена. Она вот рядом сидела и всё это слушала.

– Ну и что? Все взрослые люди!

– Мам. Нет. Так нельзя.

Тамара Петровна поставила тарелку в сушилку. С грохотом, как будто тарелка была виновата.

– Инессочка хоть нормальная была. Платье надела, вино принесла. А твоя...

– Договаривай.

– А твоя в свитере с катышками пришла. На семейный ужин.

Олег вышел из кухни. Красный. Я стояла в коридоре и натягивала куртку. Свитер с катышками, да. Потому что мне сказали «ничего особенного».

– Поехали, – сказал он.

– Поехали.

***

В машине молчали до третьего светофора. Потом Олег сказал:

– Я извиняюсь за маму.

– Не надо. Инесса нормальная. Голубцы у Тамары Петровны вкусные. А вот медуза, думаю, была ни при чём.

Олег помолчал, потом фыркнул и засмеялся. Я тоже, потому что если не смеяться, то придётся думать, а вот этого не хотелось.

– Но если она ещё раз «случайно» кого-нибудь позовёт, – добавила я, – предупреди. Я бы хоть платье надела.

Олег покосился на мой свитер.

– Мне и в свитере нормально.

– Тамаре Петровне нет.

– Тамара Петровна переживёт.

Мы доехали до дома. Олег заглушил мотор и посидел.

– Знаешь, что самое обидное?

– Что?

– Голубцы мамины реально вкусные. А я из-за нервов не доел.

Я достала телефон. Последнее сообщение от подруги: «Ну что там?»

Написала: «Выжила. Бывшая нормальная, свекровь не очень. Голубцы огонь. Приходи завтра с вином, расскажу».

Подруга ответила: «Красным или белым?»

«Красным. После такого ужина только красным».

А вы бы остались сидеть и досмотрели? Или встали бы и ушли после первых голубцов бывшей?

Если вы любите читать, вот мои другие истории:

Благодарю вас за прочтение и добрые комментарии! Всем хорошего дня!