Алина была прекрасной женщиной, однако планировала разойтись со своим мужем. Этому её решению многие пытались препятствовать, говоря: "Почему ты разрушаешь жизнь хорошего человека? Он же останется без жилья". Они предрекали, что все вернётся ей бумерангом, ведь мир круглый. Но Аля была непреклонна.
Вадик стал ей неинтересен, казался слишком обыденным, а она жаждала ярких впечатлений. Ей нужен был женский праздник, ведь она была ещё молода — всего 45. "Мы живём в свободной стране, каждый имеет право на счастье", — отвечала она тем, кто её критиковал. А начиналась их история так хорошо.
Первый муж Алины был весёлым и находчивым, никогда не давал заскучать, постоянно что-то устраивал, особенно после употребления алкоголя, что стало его постоянным состоянием. Именно так, в подпитии, он покинул этот мир. И тут появился Вадик. Он сразу приглянулся Гале. Он был спокойным, практичным. Однако говорил очень мало, буквально несколько слов в день. Он был старше Гали.
Относился к ней с искренней заботой — мог принести забытые перчатки, приготовить картошку, отдавал свою зарплату. Но это молчание… Он просто смотрел на Алю и не говорил. Алина распевала как соловей, потом, раздосадованная, уходила к друзьям. Так они и жили, в полном согласии. У Али была своя квартира, у Вадика — тоже. Она уговорила мужа продать его квартиру и сделать на эти деньги ремонт в своей. И жить там вместе долго и счастливо.
В квартире Алины сделали ремонт, средства на это получили от продажи жилья её супруга. Помогли и взрослой дочери Али, живущей в другом городе. У Вадика остался еще не охваченный женой дом в деревне. Он любил ездить туда один, Аля не сопровождала его. Речка, рыбалка, маленький участок. Ягоды, картошка. Первозданная природная красота и всего несколько домов в поселении.
Газа нет. Виды захватывающие. Тихо и прекрасно, до душевного трепета. Вадику там было очень хорошо. Аля, насладившись одиночеством во время отсутствия мужа, почувствовала вкус к такой жизни. С Вадиком лишь медленно стареть — никаких вспышек чувств, никаких глубоких разговоров, размышляла она. Ни тебе презентов, ни неожиданностей. Все однообразно — работа, еда, рыба с улова.
На отпуск он предлагал ехать в деревню. Нет, не то. Аля была другой, она ещё полна сил. Не для того ягодка выросла! И стало Галине нестерпимо. Даже находиться рядом с супругом стало тягостно. Поговаривали, что её видели с каким-то темпераментным темноволосым мужчиной. Зелёная тоска охватила всю её женскую душу. Вадик был подобен старичку. А она стареть не хотела!
Аля начала изнывать. Красавчик уехал. А Аля погрузилась в меланхолию, начала много есть, надела очки и даже собралась в деревню. Но жизнь предложила новый сюжет. На работе появился новый сотрудник. Он раздавал всем комплименты. "Ах, какая женщина, какие чёрные глаза, какая шея, прямо Афродита". — Позвольте познакомиться, мадам. Вениамин, не связан узами брака.
Аля взглянула на него и поняла — вот оно, наконец! То самое, долгожданное. И пока Вадик был на огороде, между коллегами закрутился роман. Фейерверки эмоций и океаны ласки. Абсолютная гармония. Вадик вернулся и стал ещё более замкнутым. Только готовил картошку, засаливал огурцы. Вениамин, оценив жилищные условия Али, предложил ей развестись и стать его женой.
"Заживём на зависть всем. Родим малыша". Хотя, куда ей в 47 лет рожать, но её глаза засияли. Вадик, по предложению Вениамина, должен уехать на постоянное жительство в деревню. Так он объяснил всё восхищенной женщине. И Аля согласилась. Нужно жить в любви, когда возраст уже на пределе, считала она. А Вадику действительно лучше в деревне — там чистый воздух, рыба и грибы. Огурцы и спокойствие. Так что у него будет свой угол. А она — с Вениамином.
Вадик ничего не сказал, когда Аля завела разговор о разводе. Он молча кивнул, глядя куда-то в сторону окна, будто уже видел за ним знакомые деревенские просторы. Оформили всё быстро, без споров о дележе. Он забрал свои немудрёные вещи — удочки, рабочие ботинки, старый свитер — и уехал. Квартира, ставшая такой уютной после ремонта, осталась Гале. Теперь она была полной хозяйкой своего пространства, своего счастья.
Вениамин переехал к ней почти сразу. Первые недели были подобны непрекращающемуся карнавалу: духи, вино, музыканты-приятели Вениамина по вечерам, его громкие восхищённые речи. Аля парила королевой. Да что там, принцессой! Она чувствовала себя на двадцать лет моложе. Она сменила гардероб, сделала новую стрижку и с восторгом слушала планы Вениамина.
Он говорил о переезде в более просторную квартиру, о путешествиях, о том, как будет баловать её подарками. Правда, для всего этого, как он деликатно намекал, нужны были средства. И Аля, окрылённая, вложила свои сбережения в его «перспективные проекты».
Но карнавал имеет свойство заканчиваться. Вениамин, столь щедрый на слова, оказался скуп на действия. Работать он не любил, называя это рутиной для обывателей. Его темпераментность всё чаще проявлялась не в признаниях, а в раздражении, если ужин был не вовремя или если Аля, уставшая после смены, хотела тишины. Комплименты сменились колкостями. «Афродиту» сменила «усталая немолодая женщина», когда она попросила его сходить в магазин. Фейерверки погасли, оставив после себя запах гари и чувство опустошения.
Вадик в своей деревне жил тихо. Он потихоньку привёл в порядок дом, расширил огород. Соседи-старики, зная его молчаливый нрав, иногда приносили ему свежего хлеба или молока. Он же в ответ оставлял у их калитки ведро картошки или связку рыбы. Спокойствие там было не пустым, а глубоким, наполненным мерным гулом леса, плеском реки, звёздами, которых в городе не видно. Иногда он сидел на завалинке, и его лицо, освещённое закатом, казалось, наконец, обрело то выражение, которого так не хватало в городских стенах — выражение покоя.
А Аля однажды, разгребая бардак после очередной вечеринки Вениамина, наткнулась на забытую им пачку сигарет. Под ней лежали её же перчатки, которые она считала потерянными. Внезапно, от этого незначительного предмета, в горле встал ком. Она вспомнила, как Вадик, молча, сунул ей их в руки однажды морозным утром. Вспомнила аккуратно очищенную картошку на тарелке, банки с солениями, которые всегда были на балконе. Тишину, которая тогда казалась невыносимой, а теперь представлялась драгоценным и упущенным даром. Она смотрела в окно на серый городской двор, но видела речную гладь и старенький дом среди сосен, куда её уже не ждали.
Прошло несколько месяцев. Вениамин съехал после очередной ссоры, оставив на память лишь долги и пустоту в холодильнике. Аля перестала менять гардероб и делать стрижки. Она просто работала, возвращалась домой и молча смотрела телевизор, который теперь не называла «убогим». Тишина в квартире была теперь другой — не уютной, а звенящей, как в пустом стакане.
Соседка-старушка, увидев её однажды в подъезде, осторожно сказала: «А ваш бывший, говорят, там у себя… сад разводит. Яблони посадил». Аля ничего не ответила, но вечером взяла старый альбом. На фотографии они были молоды: Вадик в клетчатой рубахе, она с бантом в волосах. Они стояли перед тем же деревенским домом, который он теперь приводил в порядок. Она быстро закрыла альбом, но образ той рубахи и тех яблонь уже поселился в ней, как тихая, неотвязная мелодия.
В деревне Вадик не думал о городе. Он думал о делах: надо было починить крышу сарая, утеплить окна перед зимой. Старый пес, которого он подобрал на станции, теперь сопровождал его на каждой прогулке. Они вместе ходили на реку, и Вадик, как всегда молча, кивал псу, когда тот находил утку в камышах. Его жизнь была последовательностью простых, нужных действий, и в этой последовательности была своя незыблемая надежность.
Аля начала экономить. Она откладывала деньги не на путешествия, а на погашение долгов Вениамина. В супермаркете её рука, привыкшая брать дорогие сыры, теперь тянулась к простой картошке и банкам с солёными огурцами.
Вадик однажды получил письмо от городской администрации — какие-то бумаги по старой квартире. Он заполнил их молча, как делал всё, и отправил обратно. Подписывая документы, он увидел в графе «бывшая супруга» знакомое имя. Его рука не дрогнула, он просто поставил точку в нужном месте. Потом вышел на крыльцо, посмотрел на уже почти готовый сарай и на тёмную полоску леса за огородом. Дым костра медленно растворился в холодном, чистом воздухе, ничего не оставив в памяти..