— Оля, ну не тяни, клади ключи на стол. Мы всё обсудили на семейном совете. Твоему племяннику, Денису, машина сейчас жизненно необходима. Он в такси устроился, кормилец растет! А ты что? Работаешь в двух кварталах от дома, пешочком пройдешься, для фигуры полезно. Сама же говорила, что сильная, со всем справишься, — Марина, золовка и по совместительству мастер спорта по распоряжению чужими жизнями, протянула руку ладонью вверх.
Я замерла в дверях собственной кухни, сжимая в кармане пустой брелок. В воздухе пахло свежесваренным кофе и запредельной, почти эталонной наглостью.
— На семейном совете? — я медленно прошла к столу. — А ничего, что «член семьи», которому принадлежит эта машина, на совете не присутствовал? Или у вас там монархия образовалась, пока я была на работе?
— Ой, ну нашла время для сарказма! — Марина закатила глаза так глубоко, что, казалось, увидела собственные мысли. — Мы же по-родственному. Дениске кредит не одобрили, а парню надо зацепляться за жизнь. Ты же у нас добрая, безотказная. Ну, выручишь племянника, он тебе потом, может, продукты подвезет бесплатно. Пару раз.
Я посмотрела на её протянутую руку. Маникюр свежий, взгляд уверенный. Она действительно верила, что я сейчас просто достану ключи от своего новенького кроссовера и отдам их двадцатилетнему оболтусу, который за три года умудрился разбить папину «девятку» и сжечь мотор на дедушкином тракторе.
— Марин, руки убери, — тихо сказала я. — Ключей не будет.
Сарказм ситуации заключался в том, что Марина всегда считала мои вещи «нашими». Мой фен уезжал к ней на неделю и возвращался с запахом паленой шерсти. Мое парадное платье однажды «выгуливалось» на свадьбе её подруги без моего ведома. Но машина — это был уже новый уровень. Гранд-финал семейного абьюза.
— В смысле «не будет»? — Марина осеклась, её лицо начало приобретать оттенок переспелого помидора. — Ты что, жадная? Родному племяннику карьеру ломаешь? Он уже в парк записался, завтра на линию выходить собирался!
— Карьера таксиста на чужой машине — это сильно, — я села напротив неё, чувствуя удивительное спокойствие. — А Денис не хочет для начала заработать на первый взнос? Или хотя бы научиться не путать педали?
— Да как ты смеешь! — Марина вскочила, опрокинув пустую чашку. — Мы на тебя рассчитывали! Я матери пообещала, что вопрос решен! Ты же всё равно в отпуск собиралась, говорила, что машина будет стоять под окнами без дела. Вот пусть и работает!
— Марин, присядь. У меня для тебя есть новость. Она тебе не понравится, но она очень... терапевтическая.
Золовка замерла, подозрительно прищурившись. Она привыкла, что я «тихая Оля», которая максимум поворчит, но в итоге уступит ради мира в семье. Но лимит мира был исчерпан еще в прошлом месяце, когда Денис «одолжил» мой велосипед и забыл его у пивного бара.
— Машины больше нет, — сказала я, разглядывая свои ногти.
— Угнали?! — Марина всплеснула руками. — Ой, горе-то какое! Страховка-то хоть покроет? Давай быстрее в полицию, может, еще найдут, Дениска как раз покатается...
— Не угнали. Я её продала. Вчера вечером. Договор купли-продажи подписан, деньги на счету, новый владелец уже, вероятно, меняет масло.
В кухне воцарилась такая тишина, что было слышно, как холодильник перешел в режим глубокой заморозки. Марина открывала и закрывала рот, напоминая выброшенную на берег рыбу.
— П-продала? — наконец выдавила она. — Без совета с нами? Без благословения матери? Ты... ты в своем уме? Это же семейный актив!
— Это мой актив, Марин. Купленный на мои премии и пять лет жесткой экономии на тех самых отпусках, в которые я «собиралась». И раз уж вы решили, что мне она не нужна, я решила так же. Только с пользой для своего кошелька, а не для Денисова таксометра.
Марина начала задыхаться от возмущения. Она схватила телефон, явно собираясь вызвать «тяжелую артиллерию» в лице моей свекрови.
— Да ты знаешь, что мать скажет? Ты же её до инфаркта доведешь! Мы уже и чехлы новые присмотрели, и вонючку в салон «елочка» купили! Ты хоть понимаешь, сколько денег ушло на эти планы?!
— Чехлы можете оставить себе, — я улыбнулась. — Денису наденете, когда он на автобусе поедет. А деньги... Знаешь, куда ушли деньги?
Марина замерла с телефоном у уха.
— Куда? Небось, в банк под проценты спрятала, сухарь ты черствый?
— Нет. Я купила тур. Мальдивы, Марин. Две недели. Пять звезд, всё включено, и даже личный инструктор по дайвингу, чтобы научить меня дышать под водой. Потому что на суше, рядом с вашей семейкой, мне воздуха давно не хватает.
— Мальдивы? — голос золовки сорвался на писк. — Пока племянник без куска хлеба остается, ты будешь на песочке валяться? Ты... ты эгоистка! Чистой воды эгоистка!
— Называй это как хочешь. Но я предпочитаю термин «самосохранение».
Через десять минут в квартиру влетела свекровь, Анна Петровна. Дверь она открыла своим ключом (который я в тот же вечер решила сменить).
— Ольга! Что я слышу? — она даже не разулась, промаршировав на кухню в своих пыльных туфлях. — Ты продала машину, которую мы уже распределили? Ты как посмела совершить сделку за нашей спиной?
— Добрый вечер, Анна Петровна. Располагайтесь, — я указала на стул. — Распределили, говорите? А вы не пробовали распределить обязанности по оплате моих налогов и страховки? Или, может, бензин в эту машину Денис собирался заливать силой мысли?
— Не хами! — свекровь ударила ладонью по столу. — Семья — это когда все делятся! Дениске нужно опору в жизни почувствовать. Машина — это статус, это работа. А ты... ты просто женщина, тебе и на трамвае не зазорно. Продала она! Деньги верни!
— Какие деньги, Анна Петровна?
— Вырученные! Мы на них Денису купим что-нибудь попроще, раз уж ты такая вредная. А остаток отложим на «черный день».
Я не выдержала и рассмеялась. Искренне, до слез.
— Деньги уже в агентстве. И в магазине чемоданов. И немного в салоне красоты. Вы опоздали на «черный день», Анна Петровна. Мой белый день начинается завтра в шесть утра в аэропорту.
Вечер превратился в затяжной сеанс экзорцизма. Родственники пытались давить на жалость, на совесть, на «память о покойном дедушке», который, к слову, машину в глаза не видел.
— Оля, одумайся, — Марина сменила гнев на милость, присев рядом. — Ну какие Мальдивы? Там же акулы, солнце печет, кожа облезет. Сдай билеты, верни хоть часть. Денис обещал, что будет тебя возить в поликлинику, когда состаришься.
— В поликлинику я доеду на такси. Настоящем такси, где водитель не спит за рулем и не слушает шансон на всю громкость, — я встала. — А теперь, дорогие родственники, покиньте помещение. Мне нужно упаковать купальник и маску для снорклинга.
Когда за ними закрылась дверь, в квартире стало удивительно тихо. На столе осталась лежать та самая «елочка» — освежитель воздуха, который Марина принесла для «своей» новой машины. Пахла она дешевой химией и несбывшимися надеждами на халяву.
Я сижу на берегу океана. Песок здесь действительно белый, как в рекламе, а вода такого цвета, что кажется — это фотошоп в реальности. Телефон я выключила сразу после приземления.
Сарказм жизни в том, что Денис всё-таки устроился в такси. На арендованную машину. Говорят, работает по двенадцать часов и внезапно выяснил, что машина требует мойки, бензина и аккуратного вождения, а не просто «статуса».
Свекровь со мной не разговаривает. Марина пишет ядовитые посты в соцсетях о «родственниках, которые продали душу за коктейль под пальмой».
А я... я впервые за долгое время чувствую себя сильной не потому, что «со всем справлюсь», а потому, что позволила себе быть слабой, капризной и абсолютно счастливой эгоисткой.
Реальность такова: если ты не распоряжаешься своей жизнью сам, за тебя это сделают те, кому твои ключи нужнее. Но ключи всегда можно забрать. Или продать. Вместе с машиной и чувством вины.
Присоединяйтесь к нам!