- Света, постой! - голос женщины дрогнул, сорвался на крик. - Ну куда же ты!..
Сын, облокотившись о косяк двери, бросил холодно:
- Оставь её. Я не звал её сюда.
Марковна резко повернулась к нему, в глазах - смесь отчаяния и упрёка:
- Да как же так, Миша? Она же два года тебя ждала, письма писала, вечерами у окошка сидела… А ты привёл какую‑то…
- Не "какую‑то", - перебил Михаил, и в его голосе зазвучала сталь. - Ольга - моя жена. И я прошу уважать мой выбор. То, что ты пыталась нас со Светой свести, ничего не значит. Я ей ничего не обещал.
Он сделал шаг вперёд, глаза сверкнули.
- Я люблю Ольгу. И прошу - не вмешивайся.
Лидия Марковна поджала губы, сжала кулаки.
- Жена, говоришь? Да вы едва расписались, а ты уже мать за борт выбросил!
Михаил резко развернулся:
- Знал бы, как ты отреагируешь, - ни за что бы не приехал.
Он вернулся в дом, к жене и гостям, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла.
Застолье в честь возвращения Михаила из армии шло полным ходом.
Стол ломился от деревенских угощений: румяные пироги, соленья, копчёности. Гости смеялись, чокались, поздравляли молодожёнов.
Ольга, в новом голубом платье, смущённо улыбалась, принимая пожелания счастья.
Они познакомились, когда Ольга приехала навестить брата-сослуживца. Один взгляд - и между ними будто пробежала искра.
Всё случилось быстро: признания, предложение, свадьба.
Но среди всеобщего веселья Лидия Марковна сидела, словно статуя. Её пальцы нервно теребили край скатерти, а взгляд, брошенный на Ольгу, был полон неприкрытой неприязни.
"Ничего, - думала она, стискивая зубы. - Всё равно по-моему будет. Такая болезненная, разве родит здорового?"
Отношения между невесткой и свекровью не задались с самого начала.
Ольга старалась: готовила любимые блюда Михаила, убирала, пыталась завести разговор - но каждый её жест натыкался на ледяную стену.
- Мам, дай ей время, - уговаривал Михаил. - Ты просто ещё не привыкла.
Но время шло, а лучше не становилось. Даже беременность Ольги, которую она переносила тяжело, не смягчила Марковну. Напротив - узнав о положении невестки, та стала ещё язвительнее.
Однажды вечером, когда дождь барабанил по крыше, а в печи потрескивали дрова, Лидия Марковна снова завела свою песню:
- Миш, ну посмотри на неё! Разве может такая родить здорового ребёнка? Я вот тебя носила - и в поле работала, и воду таскала… А эта - чуть что, в больницу ложится. Вот Света - другое дело: крепкая, работящая…
Михаил сжал кулаки, встал из‑за стола.
- Хватит, - голос его прозвучал глухо. - Я люблю Олю. И если ты не прекратишь, я уйду. Буду просить квартиру в совхозе.
Марковна всхлипнула, прижала платок к глазам.
- Сынок, что люди скажут? Единственный сын от матери уйдёт…
Михаил вздохнул. Ему было жаль мать - она растила его одна, выбивалась из сил. Но и Ольгу он не мог предать.
Роды прошли тяжело. Ольга родила сына, но малыш, слишком слабый, не прожил и нескольких дней.
Это стало последней каплей. Не в силах больше выносить унижения и косые взгляды свекрови, Ольга собрала вещи и уехала к родителям, не сказав ни слова.
Михаил метался между болью утраты и обидой жены. Он поехал за ней, но разговор вышел тяжёлым.
- Ты будто слеп, Миша, - говорила Ольга, и в её глазах стояли слёзы. - Твоя мать с самого начала хотела нас разлучить. Она даже к колдунье ходила, чтобы нас рассорить!
Михаил не поверил. Да, мать была резка, но чтобы ворожить против собственного сына… Он списал слова жены на горе и стресс.
Ольга отказалась возвращаться. Михаил вернулся домой подавленный.
А дома его ждала картина:
Лидия Марковна, сияющая, и рядом - Света с корзинкой пирожков.
- Мишенька, иди к нам! - позвала мать. - Света такой пирог испекла - пальчики оближешь!
Михаил прошёл мимо, не глядя. Голова гудела, хотелось только одного - принять таблетку. Лекарства лежали в письменном столе матери.
Открыв ящик, он достал коробочку, но взгляд зацепился за свёрток в газетной бумаге. Любопытство пересилило - он развернул его. Внутри лежала блузка Ольги, та самая, которую она потеряла. Ткань была исколота иголками.
Руки Михаила задрожали. Он схватил свёрток и ворвался на кухню.
- Что это? - голос сорвался на крик. Он швырнул находку на стол.
Лидия Марковна побледнела.
- Ты рылся в моих вещах? - зашипела она.
- Это блузка Ольги! Ты ещё смеялась, что она всё теряет!
Атмосфера в комнате мгновенно накалилась. Света, почуяв неладное, поспешно засобиралась.
- Значит, Ольга говорила правду? - Михаил ткнул пальцем в сторону двери, за которой только что скрылась гостья. - Ты правда колдовала против нас?
Не дожидаясь ответа, он пошёл собирать вещи.
- Куда ты? - запричитала Марковна. - Как же я одна?..
Но Михаил не слушал. Хлопнула дверь - громко, окончательно.
Поздним вечером он стоял на пороге дома родителей Ольги.
- Прости, - сказал он, доставая свёрток. - Я не верил. Но теперь вижу всё. Я остаюсь с тобой. Не гони меня.
Ольга молча обняла его. Слёзы катились по её щекам, но в груди зарождалась надежда.
Они нашли старушку в соседней деревне - ту, что умела снимать злые чары. Ведунья кивнула, глядя на блузку:
- Да, тут работа нечистая. Из‑за неё и малыш пострадал.
Через год Михаил стоял у роддома, держа на руках крошечную дочку. Он больше никогда не возвращался в родительский дом.
Лидия Марковна угасла быстро. Перед уходом она всё повторяла, что хочет увидеть сына, попросить прощения. Но Михаил так и не приехал. Она ушла в одиночестве, с горьким осознанием, что потеряла самое дорогое - любовь своего ребёнка.
Как вы считаете, можно ли оправдать действия Лидии Марковны её материнской любовью и страхом потерять сына - или её поступки перешли все границы?
Дорогие читатели! Если понравился рассказ, нажмите палец вверх и подписывайтесь на канал!
Делитесь своими историями на почту, имена поменяем.
Спасибо за прочтение, Всем добра!