Я начал считать их в тот день, когда перестал чувствовать боль. Не физическую — ту, другую. Внутреннюю. Она ушла тихо, не попрощавшись, оставив после себя странную пустоту, которую я сначала принял за исцеление. Дождь шел уже третьи сутки. Я сидел у окна, прижимался лбом к холодному стеклу и шевелил губами: одна, две, три… Сто миллионов. Примерно столько капель падает за час в ливень. Я знал это потому, что считал каждую. Восемнадцать часов подряд. Врачи назвали это «острой стрессовой реакцией». Я назвал это жизнью. Моей жизнью, которая вдруг стала такой тихой, что в ней можно было расслышать, как падает пыль с книжных полок. Это началось не с дождя. Это началось с диагноза. Не моего. Моей дочери. Той самой, которая в пять лет сказала: «Папа, когда я вырасту, я подарю тебе море». Ей было двенадцать, когда врачи разложили на столе снимки и произнесли слово, после которого время остановилось. Я не плакал. Я кивал, задавал вопросы, записывал названия препаратов в блокнот ровным почерком.
"Сто миллионов капель дождя" - История не для всех, большинство не поймут
1 апреля1 апр
30
3 мин