— Леша, ты мне скажи, я в этой жизни кто? Родственница или наемная бригада с расширенным функционалом? — Анастасия Егоровна стояла посреди гостиной, эффектно уперев руки в бока.
В правой руке она сжимала изгвазданный в шпаклевке шпатель, как скипетр, а в левой — квитанцию из строительного магазина, которая в ее глазах явно имела статус государственного акта о капитуляции.
— Мам, ну чего ты начинаешь? — Леша, пытаясь не вляпаться в ведро с грунтовкой, боком пробирался к выходу. — Мы же договаривались. Ты помогаешь с дизайном и присматриваешь за рабочими, а мы...
— А вы решили, что мать на пенсии — это такой бесплатный сервис «все включено» плюс круглосуточная охрана объекта, — перебила его Анастасия Егоровна. — Я тут три месяца пыль глотала. Я этот ламинат по ночам во сне укладываю. И знаешь что, сынок? Я посчитала. С учетом вложенного здоровья и моих дельных советов, двенадцатая часть этой квартиры по праву должна принадлежать мне.
Карина, стоявшая в дверях кухни с тарелкой жареного картофеля, чуть не выронила ужин. Запах чеснока и хрустящей корочки на мгновение замер в воздухе, столкнувшись с тяжелым ароматом свежего клея и амбиций свекрови.
— Анастасия Егоровна, какая доля? — Карина осторожно поставила тарелку на стол, который еще вчера был накрыт пленкой. — Мы же этот ремонт на свои декретные и Лешину премию делали. Вы же сами говорили: «Ой, ребятушки, я вам чисто по-соседски подскажу, где обои подешевле».
— По-соседски — это когда соль зашла попросить, — отрезала свекровь, величественно усаживаясь на единственный чистый стул. — А когда я лично контролировала, чтобы эти криворукие мастера вам плитку в ванной не вверх ногами приклеили — это уже профессиональный консалтинг. Леша, не стой как памятник самому себе. Пиши расписку. Или дарственную. Я пока не определилась, что меньше облагается налогом.
Леша жалобно посмотрел на жену. В его взгляде читалось классическое «я в домике», хотя домик этот сейчас активно пытались приватизировать по частям.
Семейная идиллия в новой трехкомнатной квартире, на которую копили семь лет, отказывая себе даже в лишней пачке качественного чая, начала трещать по швам быстрее, чем сохла штукатурка. Анастасия Егоровна, женщина с энергией небольшого атомного реактора и логикой опытного рейдера, обосновалась в квартире плотно.
Она не просто «помогала». Она жила процессом. Ее методы управления строителями напоминали допросы в застенках: мужики в синих комбинезонах бледнели, когда видели ее на пороге.
— Сколько-сколько этот кран стоит? — вопрошала она, тыча пальцем в чек. — Леша, тебя обманули. В 1984 году такой сплав вообще за брак считали. Карина, ты куда смотришь? У тебя муж деньги на ветер швыряет, а ты сидишь, ногти красишь.
— Я не крашу, я их отмыть пытаюсь после того, как мы с вами вчера стеллаж собирали, — огрызалась Карина, пытаясь сохранить остатки здравомыслия.
В квартире царил хаос. Пятнадцатилетний Олег и восемнадцатилетний Миша уже неделю жили в режиме партизанского отряда. Младший, Олег, прятался за учебниками, делая вид, что подготовка к экзаменам требует абсолютной тишины и отсутствия контактов с бабушкой. Старший, Миша, просто старался приходить домой к полуночи, когда Анастасия Егоровна уже уходила к себе, оставив после себя шлейф из нравоучений и запаха валерьянки.
— Мам, ну объективно, — Леша попытался зайти с козырей, — ты же сама хотела, чтобы у внуков были отдельные комнаты. Ты же говорила, что это твой подарок — твое время и силы.
— Время — это деньги, — назидательно произнесла Анастасия Егоровна. — Бенджамин Франклин сказал. Или кто-то из наших, из умных. Я из-за вашего ремонта пропустила два сезона подкормки помидоров на даче. Знаешь, какие там теперь сорняки? С меня ростом. Это упущенная выгода, Лешенька.
Карина молча мешала чай. Ложечка ритмично звенела о края чашки, выбивая нервную дробь. Она вспомнила, как три месяца назад свекровь буквально ворвалась в их жизнь с криком: «Я всё беру на себя! Вы же дети еще, вас оберут как липок!». В итоге «дети» платили по всем счетам, а Анастасия Егоровна создавала видимость бурной деятельности, периодически заставляя рабочих перекрашивать стены, потому что «цвет не гармонирует с моей аурой и цветом штор, которые я, возможно, куплю».
— И сколько метров вы хотите? — вдруг спросила Карина, прищурившись.
— Семь с половиной, — не моргнув глазом, выдала свекровь. — Как раз площадь лоджии и кусок прихожей. Буду там кресло ставить и на закат смотреть. Имею право.
— На закат из прихожей? — хмыкнул Миша, который как раз заглянул на кухню в поисках еды. — Бабуль, там же шкаф стоит. Из него только на моль смотреть можно.
— Ты не умничай, — цыкнула на него Анастасия Егоровна. — Ты лучше матери помоги. Смотри, какая она бледная. Конечно, за такой ремонт платить — никаких нервов не хватит. А я — ваша страховка. Если я буду в доле, нас никто не выселит.
— Кто нас выселит из нашей собственной квартиры, мам? — Леша уже начинал закипать, хотя обычно его терпению позавидовал бы даже тибетский монах.
— Жизнь выселит! — пафосно провозгласила свекровь. — Сегодня вы семья, а завтра Карине вожжа под хвост попадет, и пойдешь ты, сынок, в общежитие с одним чемоданом. А так — у матери доля. Мать не предаст.
На следующее утро конфликт перешел в фазу «холодной войны». Анастасия Егоровна пришла в восемь утра, открыв дверь своим ключом (который ей дали «на всякий случай для сантехников»), и начала ревизию холодильника.
— Так, колбаса за пятьсот рублей... Дорого. Масло сливочное — жир один. Карина, ты детей гробишь. Я принесла домашний творог, купила у одной женщины на рынке, она божилась, что корова у нее святая.
— Анастасия Егоровна, у Олега аллергия на фермерские продукты, — устало напомнила Карина, пытаясь пробраться к чайнику. — И вообще, мы решили, что вопрос с долей закрыт. Это абсурд.
Свекровь медленно положила творог на стол и вытерла руки о фартук, который висел на гвоздике специально для ее визитов.
— Абсурд — это забывать добро, Кариночка. Я, между прочим, свои личные пятьдесят тысяч вложила в ваш кухонный гарнитур, когда вам на фасады не хватало. Помнишь?
Карина замерла. Да, было дело. Денег катастрофически не хватало, и Анастасия Егоровна «одолжила» сумму, торжественно заявив, что это «вклад в будущее внуков».
— Мы же договорились, что отдадим их до конца года, — тихо сказала Карина.
— А теперь не надо отдавать, — победоносно улыбнулась свекровь. — Теперь это мой пай. Моя доля в недвижимости. Я уже и юристу знакомому позвонила, он сказал — если есть чеки и свидетели, что я тут дневала и ночевала, то шансы очень даже неплохие.
Леша, услышав про юриста, уронил зубную щетку в раковину.
— Мам, ты серьезно? Ты собираешься с нами судиться за угол в коридоре?
— Я собираюсь восстановить справедливость, — Анастасия Егоровна поджала губы. — Вы молодые, у вас всё впереди. А у меня — только старость и эта уверенность, что меня не выкинут на свалку истории.
Весь день прошел под аккомпанемент бабушкиных вздохов. Она демонстративно измеряла рулеткой «свой» кусок прихожей, прикидывая, влезет ли туда ее любимая тумбочка с вязаными салфетками. Олег и Миша шептались по углам, обсуждая, не сошла ли бабуля с ума на почве строительной пыли.
— Она реально хочет здесь жить? — шепотом спрашивал Олег у брата. — В коридоре?
— Хуже, — мрачно отвечал Миша. — Она хочет здесь властвовать. Это как в «Сказке о рыбаке и рыбке», только вместо корыта — наша прихожая.
К вечеру обстановка накалилась до предела. Леша пытался работать за ноутбуком, но Анастасия Егоровна постоянно ходила мимо, громко комментируя скрип нового ламината: «Вот, сразу видно — дешевка, я же говорила, надо было дуб брать, а вы сэкономили, теперь мучайтесь».
Карина в это время составляла список расходов. Цифры не сходились. Точнее, они сходились, но свекровь в них никак не вписывалась как собственник. Если признать ее долю, то по закону она могла прописаться, привести своего кота (который метил всё, что не прибито к полу) и диктовать условия.
— Значит так, — Карина вышла в центр комнаты, прервав затянувшийся замер прихожей. — Анастасия Егоровна, мы всё обдумали.
Свекровь выпрямилась, в ее глазах блеснул огонек триумфа. Она уже видела себя полноправной хозяйкой медной горы, ну, или хотя бы гипсокартонной перегородки.
— Ну? Поняли, что мать права?
— Мы поняли, что вы вложили очень много сил, — Карина старалась говорить спокойно, хотя внутри у нее всё дрожало от возмущения. — И мы ценим ваши пятьдесят тысяч. Поэтому мы решили...
— Что вы решили? — Леша с опаской посмотрел на жену. Он знал этот тон — так Карина разговаривала перед тем, как совершить что-то радикальное, например, перекрасить волосы в ярко-рыжий или уволиться с работы в никуда.
— Мы решили, что раз уж мы теперь совладельцы, — Карина мило улыбнулась, — то и все расходы мы делим по-честному. Прямо с сегодняшнего дня.
Анастасия Егоровна подозрительно прищурилась.
— Это какие такие расходы?
— Ну как же! — Карина выхватила блокнот. — Во-первых, налог на недвижимость. Ваша доля — ваш налог. Во-вторых, коммунальные платежи. Вы же будете пользоваться светом в коридоре? Значит, двенадцатая часть квитанции — ваша. В-третьих, капитальный ремонт дома. Мы посчитали, за вашу «долю» это будет около трехсот рублей в месяц.
— Ерунда какая, — фыркнула свекровь. — Триста рублей я найду.
— Это только начало, — подхватила Карина, почувствовав, как Леша начинает понимать правила игры. — А еще у нас кредит на эту квартиру. Мы платим по сорок тысяч в месяц. Раз вы теперь в доле, Анастасия Егоровна, то по закону и по совести вы должны вносить свою часть платежа. Семь с половиной процентов от сорока тысяч — это... Леша, посчитай?
— Три тысячи рублей ежемесячно, мам, — быстро сообразил Леша. — На ближайшие десять лет.
Лицо Анастасии Егоровны начало менять цвет с торжествующего розового на тревожный серый.
— С какой стати я должна платить за ваш кредит? — возмутилась она. — Я же вам помогла!
— Так вы же собственник! — Карина развела руками. — Собственность — это не только право смотреть на закат из шкафа, это еще и бремя содержания имущества. Вот, я подготовила график платежей. И кстати, нам завтра привезут новый диван. Доставка и подъем на этаж — две тысячи. С вас сто пятьдесят рублей.
— Вы что, с матери родной деньги трясти будете? — голос свекрови задрожал, но уже не от гнева, а от осознания того, что в ловушку попала она сама.
— Мы не трясем, мы предлагаем партнерство, — Карина была неумолима. — Вы же сами сказали: «время — деньги». Мы теперь одна бизнес-команда. Завтра идем к нотариусу оформлять долю. Но только после того, как вы подпишете обязательство по выплате части кредита. А то мало ли что — вдруг вы решите свою долю продать цыганам, а нам за вас платить?
Анастасия Егоровна молчала. Она смотрела на блокнот, на Лешу, на прихожую, которая вдруг перестала казаться ей такой уж привлекательной. Она представила, как каждый месяц отдает три тысячи из своей пенсии за право обладать куском пола, по которому все топчутся грязными сапогами.
— Я... мне надо подумать, — пробормотала она, пятясь к выходу. — Творог на столе оставлю. Ешьте, а то совсем исхудали на своих расчетах.
Она ушла, тихо прикрыв дверь, что было на нее совсем не похоже. Обычно Анастасия Егоровна уходила с эффектом разорвавшейся бомбы.
— Каринка, ты гений, — выдохнул Леша, обнимая жену. — Ты думаешь, она отступит?
— Такие не отступают, — Карина устало опустилась на диван. — Она сейчас пойдет, переспит с этой мыслью, посоветуется со своей подружкой из третьего подъезда, которая в молодости работала в сберкассе, и вернется с новым планом.
— Каким? — хором спросили сыновья, высунувшись из комнаты.
— Не знаю, — Карина посмотрела на недокрашенный косяк двери. — Но чует мое сердце, завтра у нас начнется новый этап «справедливости».
Она не ошиблась. На следующее утро, ровно в девять ноль-ноль, в дверь позвонили. На пороге стояла Анастасия Егоровна, но не со шпателем, а с огромным старым чемоданом на колесиках и комнатным растением в горшке, которое подозрительно напоминало кактус-переросток.
— Я всё решила, — торжественно объявила она, заходя в квартиру без приглашения. — Раз я плачу долю в кредите, то я имею право эту долю использовать по назначению. Жить в коридоре неудобно — там сквозняки. Поэтому я переезжаю в комнату Миши. А он пусть в прихожей на раскладушке спит. Он молодой, ему для спины полезно.
Миша, стоявший в майке и с зубной щеткой, замер. Леша схватился за голову. Карина поняла, что первый раунд был только разминкой. Но муж и представить не мог, что удумала его жена, когда она внезапно улыбнулась и сказала:
— Отличная идея, Анастасия Егоровна! Проходите, располагайтесь. А я как раз сегодня пригласила оценщика из агентства недвижимости. Мы решили, что раз квартира теперь такая сложная, с долями и обременениями, мы ее...
Но то, что Карина планировала сделать дальше, заставило даже кактус в руках свекрови нервно вздрогнуть.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜