1. Чай с вареньем
Аллергия – штука таинственная. Потому что не всегда понятно, откуда вдруг берется эта напасть и чего от нее ожидать. Дарья Алексеевна уже третий раз ложилась в больницу, и каждый раз симптомы были все опаснее. Началось все с банальной сыпи и зуда, продолжилось опуханием лица, закладыванием носа, астматическими приступами… Последний раз, спасибо бдительной соседке, вызвали скорую. Аллергия поднялась в полный рост, и старушка угодила в реанимацию. В тот раз медики помогли ей выкарабкаться, но домой отпускать боялись.
Так что задержалась Дарья Алексеевна в больнице. Наблюдают ее неделю, две, проводят обследования, консилиумы, консультации, но диагноза окончательно поставить не удается. То есть понятно, что все неприятности от аллергии, но вот что ее вызывает? Где скрывается таинственный аллерген? И тесты провели, но ясности это не добавило. В конце концов, осмотры бесконечных доцентов, профессоров, ординаторов, интернов, студентов утомили больную, и она запросилась домой. Ей говорят, нельзя, мол, бабушка, еще одного приступа не переживешь. Но диагноза-то нет, и что делать с такой больной, неясно.
Когда к бабе Даше с тетрадкой, ручкой и вопросами подошел он, начинающий интерн, она уже совсем пригорюнилась от всей этой неопределенности. И в самом деле – не лечат, но и не выписывают. Еще один доктор с осмотрами своими ей поперек горла. Но куда деваться? Тем более, что молодому врачу всего и нужно было – взглянуть на больную, порасспрашивать, а дальше уже, не беспокоя ее, на основании медкарты с анализами-анамнезами писать свое заключение и мнение о назначенных методах лечения. Была у бывших студентов, но еще не совсем докторов, такая разновидность самостоятельной работы. Тут важно, что вроде и делом занят, и опыта понемногу набирается, ну, и под ногами у настоящих специалистов не мешается. Кроме того, случай с этой аллергией позволил проявить Виктору Соколову, как звали интерна, недюжинные таланты следователя. Потому что был он настоящим занудой, а занудство, вообще говоря, очень помогает тем, кто хочет докопаться до истины.
Вот и начал он задавать Дарье Алексеевне кучу вопросов, желая восстановить ход всех событий, предшествующих приступам. И выяснил интересную мелочь, которая была обойдена вниманием тех, кто уже беседовал с пациенткой. Оказывается, все приступы случались с ней в полуденные часы, как раз в это самое время старушка обычно полдничала. Вот так, заморила червячка – и оказалась в приемном покое. Интересно, но так себе новость. Поскольку всего-навсего доказывает, что аллергия пищевая. К тому же в больнице бабулька тоже полдничает, и ничего экстраординарного не происходит. Почему?
И стал настырный интерн расспрашивать больную о пищевых привычках и предпочтениях, сравнивал меню домашнее и больничное. Начал даже составлять дневник еды – записывал, что она ела, по дням и неделям. Являлся каждый день к ней, и уже достал ее до невозможности. «Да нету у меня никакой аллергии, сынок. Не аллергия это, небось. Ведь все я ем, вот что есть, то и ем», – убеждала она его. Но вскоре после бесконечных расспросов о еде и питье и сама начала задумываться: «Не иначе все дело в чае. Вот вспоминаю теперь: чайка попью, горло-то и отекает… Но ведь этого быть не может, чепуха, хороший у меня чай, из «Пятерочки»…»