В квартире пахло сандалом и едва уловимой ноткой сухой ванили. Александр сидел за широким столом, заставленным рядами крошечных пробирок, и пипеткой отмерял янтарную жидкость. Он создавал пищевые ароматизаторы, и его нос был точнее любого хроматографа. Тишина в доме была не просто отсутствием звука, а необходимым рабочим инструментом.
Марина вошла в его кабинет бесшумно, словно тень, стараясь не звекнуть чашкой с чаем. Она занималась реставрацией антикварных кукол, и её пальцы привыкли к ювелирной осторожности. Александр поднял голову, оторвавшись от создания новой формулы «Пряного бисквита». Он сразу заметил, что плечи жены опущены ниже обычного, а взгляд блуждает по стеллажам.
— Ты сегодня сама не своя, — тихо заметил он, откладывая пипетку. — Случилось что-то с той французской фарфоровой головой?
Марина вздохнула и присела на край кресла.
— Нет, с куклами всё в порядке. Звонила тётя Людмила. Помнишь, та дальняя родня по отцу, что живёт под Воронежем?
Александр нахмурился, припоминая шумную женщину с громким голосом на их свадьбе.
— Смутно. Что ей нужно? Денег?
— Хуже. Её дочь, Катя. Она хочет покорять столицу. Тётя Люда умоляла приютить её, — Марина виновато посмотрела на мужа. — Говорит, у девочки талант, но нет средств на старт. Просят всего на месяц, пока она не найдёт работу и жильё.
Александр откинулся на спинку стула, чувствуя, как внутри нарастает глухое сопротивление. Их мир был слишком хрупким и настроенным на особую частоту, чтобы впускать туда посторонние вибрации. Но он видел, как мучается Марина, воспитанная в строгих традициях родственной помощи.
— Марин, ты же знаешь, мне нужна стерильная атмосфера для работы. Любой посторонний запах, любой шум — и формула полетит в мусорку.
— Я понимаю, Саш. Я пыталась отказать, но тётя Люда начала плакать в трубку. Обещала, что Катя будет тише воды. Я возьму все заботы на себя, ты её даже не заметишь. Пожалуйста. Это всего лишь месяц.
Александр посмотрел в её умоляющие глаза. Ему хотелось защитить свой покой, но ещё больше ему хотелось вернуть жене душевное равновесие.
— Хорошо. Ровно тридцать дней.
— Спасибо! — Марина выдохнула, словно сбросила тяжелый рюкзак. — Я скажу ей, чтобы вела себя скромно.
— Позвони ей. Но предупреди: мои реактивы не трогать, к столам не подходить.
Иллюзии рассеялись в тот момент, когда порог их квартиры переступили огромный розовый чемодан и его хозяйка. Катя оказалась вовсе не той скромной девочкой, которую помнила Марина по старым фотографиям. В прихожую ворвался ураган запаха дешёвых, приторно-сладких духов, от которых у Александра мгновенно запершило в горле.
— Ну ни фига себе хоромы! — воскликнула гостья, бросая сумку прямо на паркет. — Мамка говорила, вы тут жируете, но я не думала, что настолько.
Марина попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.
— Здравствуй, Катя. Проходи, разувайся.
Девушка, не слушая, прошла в гостиную в уличных кроссовках, оставляя грязные следы на светлом ковре. Она плюхнулась на диван и достала смартфон.
— Ща, сториз запилю. Тёть Марин, пароль от вайфая какой? А то у меня трафик на исходе.
Александр вышел из кабинета, плотно прикрыв дверь, чтобы уберечь свои эссенции от этой газовой атаки.
— У нас принято снимать обувь у входа, — ровно произнёс он, глядя на грязные разводы.
Катя закатила глаза, но лениво стянула кроссовки, даже не наклоняясь, пяткой о пятку.
— Ой, да ладно вам, дядь Саш. Я устала с дороги, как собака. Пожрать есть чё?
Вечером кухня превратилась в поле битвы. Катя бесцеремонно инспектировала холодильник, комментируя содержимое.
— Брокколи, шпинат... Вы чё, кролики? А колбасы нормальной нет? Или пельменей?
Марина, стараясь сохранять лицо, начала готовить ужин.
— Мы стараемся питаться правильно. Катя, расскажи, какие у тебя планы? Какую работу хочешь искать?
— Ой, ну я пока осмотрюсь, — набитым ртом ответила племянница, откусывая кусок сыра прямо от бруска. — Я вообще-то блогер, мне вдохновение нужно. А на дядю пахать — это для лохов.
Александр перестал жевать.
— Блогерство — это прекрасно, но ты обещала матери найти стабильный заработок. В этом городе вдохновением за квартиру не заплатишь.
— Разберусь, — фыркнула Катя и включила на телефоне видео на полную громкость. — Не душните.
Первая неделя прошла в сплошном кошмаре. Александр находил свои профессиональные журналы в туалете. В ванной постоянно плавали волосы, а дорогие шампуни Марины исчезали с космической скоростью. Но самое страшное было в другом: Катя абсолютно не уважала чужой труд.
— Катя, ты зачем трогала коробку с кукольными глазами? — Марина стояла в дверях комнаты, которую выделили гостье. — Там перепутаны все размеры, это антиквариат!
Девушка даже не оторвалась от переписки в телефоне.
— Да я просто посмотреть хотела. Чё ты трясешься над этим старьём? Криповые они у тебя, эти куклы. Выбросить давно пора.
Александр слышал этот разговор из коридора. Его терпение, обычно крепкое как сталь, начинало давать трещины. Он видел, как Марина ночами перебирает испорченные материалы, глотая слёзы, но молчит, чтобы не раздувать скандал.
*
На третью неделю Александр решил действовать жестко. Его знакомый владел сетью бутиков элитного шоколада и искал администратора. Работа была непыльная, но требовала ответственности и опрятности. Александр договорился о собеседовании, потратив немало личного времени.
Он зашел в комнату Кати утром. В воздухе стоял спёртый запах нестиранного белья и чипсов.
— Подъём. В одиннадцать у тебя собеседование. Адрес я скинул тебе в мессенджер.
Катя натянула одеяло на голову.
— Я не выспалась. Вчера стрим вела до трёх ночи. Перенеси.
Александр рывком сдернул одеяло.
— Это не просьба. Я поручился за тебя. Вставай, приводи себя в порядок и едь. Это твой шанс задержаться в городе.
Катя вернулась через два часа. Она была красная, злая и громко хлопнула входной дверью.
— Ты куда меня отправил?! — заорала она с порога, не замечая, что Александр работает с открытой дверью кабинета. — Этот хмырь сказал, что у меня «неподходящий дресс-код»! И что я должна буду улыбаться всяким уродам за копейки!
Александр вышел, держа в руках флакон с дорогостоящим маслом уда. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.
— Сорок тысяч на старте — это не копейки для человека без образования. А насчёт дресс-кода... ты поехала в рваных джинсах и топе, из которого всё вываливается?
— Это стиль! — заявила Катя. — Вы, старики, ничего не шарите! Я королева, я не нанималась прислугой работать! Мама сказала, вы мне поможете, а вы меня в рабство толкаете!
— Королева? — голос Александра стал громче, перекрывая её истерику. — Королева здесь только одна — моя жена, которая терпит твое свинство! Ты живёшь на всем готовом, жрать требуешь деликатесы, а сама пальцем о палец не ударила!
— Ах так?! — Катя подбоченилась, лицо её перекосило. — Да вы мне обязаны! Вы богатые, вам чё, жалко? Родня должна помогать!
— Никто тебе ничего не должен! — рявкнул Александр. — Ты паразитируешь на нашей доброте. Я даю тебе срок до завтрашнего утра. Вещи в зубы и вон отсюда.
Марина прибежала на шум, испуганно прижимая руки к груди.
— Саша, Катя, да что же вы... Тише!
— Не тише, Марин! — Александр повернулся к жене. — Я больше не позволю превращать наш дом в хлев. Она оскорбила моего друга, она плюнула на мою протекцию.
Катя демонстративно плюхнулась на диван.
— Никуда я не пойду. У меня денег нет. Выгоните — я на вас в опеку... тьфу, в полицию заявлю! Скажу, что домогался!
Александр замер. Это была уже не просто наглость. Это была война.
*
Вечер прошел в тяжелой атмосфере. Марина плакала на кухне, пытаясь дозвониться до тёти Людмилы, но та не брала трубку. Катя забаррикадировалась в комнате и врубила музыку. Александр сидел в кабинете, но работа не шла. Он понимал: жалость Марины сейчас — их главный враг.
Утром он вышел на кухню. Катя сидела за столом и как ни в чём не бывало намазывала паштет на тост. Вид у неё был победительный. Она была уверена: поворчат и успокоятся, выгонять родню на улицу «не по-людски».
— Ты ещё здесь? — ледяным тоном спросил Александр.
— А куда я денусь? — ухмыльнулась Катя. — Билетов нет, денег нет. Живите с этим. Тётя Марина мне разрешила остаться, пока мама не пришлёт перевод.
Александр перевёл взгляд на жену. Марина опустила глаза.
— Саш, ну правда... Куда она пойдет? Люда обещала прислать деньги через неделю.
— Через неделю? — Александр усмехнулся. — Марин, открой глаза. Тебя используют. И тебя, и меня.
Он подошел к Кате вплотную.
— ВСТАЛА. И ВЫШЛА.
— Не-а, — Катя нагло откусила бутерброд. — Ты мне ничего не сделаешь. Ты интеллигент долбаный. Такие, как ты, только языком чесать умеют.
Александр резко, но аккуратно схватил её за локоть и поднял со стула.
— У тебя десять минут на сборы. Если через десять минут ты не выйдешь, я вынесу тебя вместе с твоим барахлом.
— Руки убрал! — взвизгнула Катя, пытаясь ударить его по лицу свободной рукой.
Александр перехватил её запястье.
— Я предупреждал. Время пошло.
Он развернулся и пошёл в её комнату. Схватил розовый чемодан, начал сгребать туда её вещи, не заботясь о том, как они лягут. Косметика, тряпки, зарядки — всё летело в кучу.
— Ты не имеешь права! — орала Катя, бегая вокруг него. — Это мародёрство! Тётя Марина, скажи ему!
Марина стояла в дверях, бледная, но молчала. Она смотрела на разбросанные вещи, на перекошенное злобой лицо племянницы, и вдруг поняла: Александр прав. Это чужая ноша, которая ломает их позвоночник.
Александр застегнул молнию на чемодане, хотя оттуда торчал рукав свитера. Он подкатил чемодан к входной двери и распахнул её.
— На выход.
Катя упёрлась ногами в дверной косяк.
— Не пойду! Вы твари! Я маме позвоню, она вас проклянет!
— Звони, — спокойно сказал Александр. — А заодно расскажи ей, куда ты потратила те двадцать тысяч, которые она тебе перевела три дня назад на съём жилья.
Катя замерла, её рот открылся.
— Откуда...
— Я умею находить информацию. И с твоей матерью я связался ещё вчера вечером с чужого номера. Она думала, ты уже сняла комнату.
*
— Ты врёшь! — крикнула Катя, но в глазах мелькнул испуг. Она поняла, что игра окончена.
Она подхватила свою сумку, висевшую на вешалке, и злобно зыркнула на родственников.
— Подавитесь своей квартирой! Жлобы! Чтоб вы сдохли в своей стерильности!
Она выхватила чемодан из рук Александра и, грохоча колёсиками, пошла к лифту. Перед тем как двери лифта закрылись, она показала им средний палец.
Александр закрыл дверь и повернул оба замка. Марина без сил опустилась на банкетку в прихожей.
— Какой позор... Как она теперь?
— Нормально, — Александр выдохнул и пошёл в ванную мыть руки, словно хотел смыть с себя эту грязь. — Урок усвоит.
Вечером, когда они уже пили чай в восстановленной тишине, раздался звонок в дверь. Не звонок домофона, а именно в дверь квартиры. Кто-то настойчиво жал на кнопку.
Александр посмотрел в глазок. На площадке стоял полицейский наряд и... Катя. Вид у неё был растрёпанный, тушь размазана.
Александр открыл дверь.
— Добрый вечер, — сухо произнёс сержант. — Гражданка утверждает, что вы незаконно удерживаете её имущество и применили к ней физическое насилие.
Катя стояла за спиной полицейского и ухмылялась.
— Он меня ударил! И чемодан отобрал, второй, с ноутбуком!
Александр спокойно посмотрел на сержанта.
— У нас в прихожей стоит камера видеонаблюдения. Пишет звук и видео. Могу прямо сейчас продемонстрировать запись, как эта гражданка покидает квартиру сама, со всеми вещами, и никто её пальцем не трогает. А заодно покажем, как она пыталась меня ударить.
Улыбка сползла с лица Кати мгновенно. Она не знала про камеру. Её глаза забегали.
— Камеру? — переспросил сержант. — Это было бы кстати. Гражданочка, ложный донос — это статья.
— Да я... я просто забыла, может... — забормотала Катя, пятясь к лестнице.
— Стоять, — голос сержанта стал жёстким. — Документы предъявите.
Катя начала неохотно копаться в своей сумке. Она вытащила паспорт, и вдруг из сумки выпал небольшой сверток, замотанный в мягкую ткань. Сверток ударился об пол, ткань развернулась, и на плитку подъезда выкатилась изящная фарфоровая головка старинной куклы.
Марина ахнула, закрыв рот рукой.
— Это же «Жюмо»... Девятнадцатый век... Я её искала...
Полицейский поднял фарфоровую деталь.
— Ваше? — спросил он у Марины.
— Моё, — кивнула она. — Она пропала из мастерской сегодня утром. Стоит как подержанная иномарка.
Катя побледнела так, что стала похожа на эту самую куклу.
— Я не брала! Она сама мне её подарила! Подарила, скажи им!
Александр шагнул вперед, глядя Кате прямо в глаза.
— Заявление писать будем, — твёрдо сказал он. — Это кража в особо крупном размере.
Катя взвыла, пытаясь броситься к тётке, но полицейский ловко перехватил её руку и щёлкнул наручниками.
— Пройдёмте, гражданочка. Там разберемся, кто кому и что дарил.
Когда их увели, Александр обнял жену. Марина дрожала.
— Она... она хотела её продать?
— Похоже на то. Видимо, деньги матери она спустила давно, а жить на что-то надо было.
Они вернулись в квартиру. Александр подошёл к своему рабочему столу, взял флакон с несостоявшимся ароматом и выбросил его в мусорное ведро.
— Начнем с чистого листа, — сказал он. — И сменим замки. Прямо сейчас.
Впервые за месяц воздух в квартире был чистым. И в этой чистоте не было ни страха, ни жалости, только покой, который они теперь готовы были защищать кулаками.
КОНЕЦ.
Автор: Елена Стриж ©
💖Советую почитать: — Я тебе не запасной аэродром. И ничего за тебя делать не буду, — сказала Вера своей сестре.
💖Советую почитать: — Серёга, ты подкаблучник? Баба твоя рулит? Доставай деньги, я знаю, они в доме есть!