С: Мне говорят подойти к консулам
М: Причем тут Древний Рим?
Ч: удивление, недоумение, недоверие
Д: Узнаю, что консулы – это консультанты
Между Древним Римом и рехабом есть одно отдаленное сходство. И там, и там можно было встретить консула. Про Древний Рим почитаете соответствующую литературу, если интересно. А у нас консулы – это консультанты.
У них – своя иерархия. Есть старший смены, есть рангом пониже. Но каждый консул – патриций для плебса, то бишь для резидентов. Все они – зависимые, в основном наркоманы. У каждого – как минимум одна реба за плечами (у некоторых – по несколько штук), приличный стаж чистоты (более года) и, как правило, несколько срывов в прошлом. Срыв – это когда ты прошел курс реабилитации, но потом снова забухал или заторчал, упал на самое дно, угодил в ребу и прошел ее заново.
Процент срывов, как я уже говорил, очень высок. Консулы в открытую говорили, что большинство из нас – трупы, в глаза называли мертвецами. В доказательство приводили неумолимую статистику. Не слишком приятно слушать такое, но факт есть факт, у зависимого три пути: тюрьма, больница или смерть. И только в выздоровлении (постоянной работе с болезнью) есть шанс на долгую, пусть и не всегда счастливую жизнь. Так говорят консулы, и я, в принципе верю, поскольку к моменту попадания на ребу уже имел кучу проблем со здоровьем.
На нашей ребе консулы в основном наркоманы. Поэтому с торчками находят общий язык легче, чем с нами, алкашами. Да и алкаши, вроде меня, не врубаются во многие наркоманские шутки и только со временем начинают понимать их блядский жаргон. Не понимают, почему шутки про воду, мясо и камень заставляют аудиторию гоготать. Лишь некоторое время спустя я узнал, что вода – это бутират, мясо – метадон, а камень – гашиш. Ну а соль – это просто соль. Наркотик днища. Самая мерзкая жесть, превращающая мозг в желе, а людей, особенно подростков, – в конченых тварей. Я наркоту не пробовал (только травку пару раз в армии), но знающие нарки, обсудив мои предпочтения, вынесли вердикт. Если я решу переключиться на наркотики, то мой выбор – вода и «аптека» (лирика и экстази). Хуй знает, может и так, но я на наркоту срываться не планирую. Мой выбор – крепыш алкашки.
Как-то к нам в рехаб пришел новый консул, Сергей Вл. И начал затирать по жизнь. Слушал я его, слушал, больно знакомые интонации. Говорю:
– А вы случаем не бухали в таком-то заведении?
– А что? – настораживается он.
– Да я там как-то бухал до синих соплей и такое ощущение, что как раз с вами. Мы еще курить выходили на улицу, и вы мне тогда какую-то хуйню затирали. Только мы тогда на «ты» были.
Вижу улыбку на лице. Тесен алкашный мир Петербурга. Да, я не ошибся, он был моим случайным собутыльником (на ребе называется «соупотреб») в рыгаловке.
Консулы все разные. И в подходе к общению, и к системе последствий, и к поощрениям. Одни – более строгие (некоторые прямо до жести), другие созики – ну, то есть созависимые, более добрые. К строгому подходишь, просишь снять последствия, которые считаешь несправедливыми. Он – хуякс! – и умножает их на два. Другой прочитает мораль, не снимет, но хотя бы не умножит. Он – добрый созик.
К консулам резиденты обращаются исключительно на «вы» и по имени-отчеству. Они же в ответ тыкают. Даже если консул еще пиздюк в коротких штанишках, а тебе уже под полтос. Или за 70 (были у нас и такие).
Они всесильны. Вадик Гадов, например, в свойственной ему манере, спросил одну девицу, страппонили ли ее когда-нибудь. Девица настучала консулам. Вадик потом неделю стоял с двумя огромными бумажными хуями на груди и спине и писал на доске маркером лекцию, посвященную похоти.
Консультанты могут заставить резидента переносить воду колпачками из одного ведра в другое и обратно (все тот же многострадальный Гадов). Или укоротить всей группе прием пищи до пяти минут. Или подвергнуть нарушителя коллективному воздействию, запретив перекуры всей ребе и обозначив виновника. Понятно, что его курящие, мягко говоря, не поблагодарят. Отхуесосят по полной, был бы разрешен физический контакт – и забили бы до смерти. Зависимые, даже в выздоровлении, очень жестоки. Или велеть резиденту целый день ходить с пустой 20-литровой баклахой из-под воды. Или сложить нечистоплотной девушке грязные трусы и носки со всей ребы ей под подушку.
Ох, и изобретательна реба на наказания! Тех, кто подрался, делают «лучшими друзьями», привязывая левую руку одного к правой другого. И ходят они вместе, и спят на одной койке. И даже когда один срет, другой стоит на привязи рядом. И так – неделю. Поначалу «лучшие друзья» гавкаются, угрожают убить друг друга. И вместе пишут за это последствия. Потом понимают, что срач – это путь в никуда. Начинают притираться друг к другу. После того, как их развяжут, не факт, что будут близки, но и драться не станут. Как драться с человеком, который стоял рядом, пока ты срешь?
Консул может сидеть на мероприятии, никого не слушая, копаясь в телефоне, флиртовать с телками во весь голос. Меня это по началу жутко калило, но потом стало похуй. Пиздят с телками, значит, меньше внимания на меня, и выше шанс, что не впаяют последствия.
Есть, правда, пидорасы, которые воспринимают все эти ебаные бэошки и свояки (безответственности и своеволия) как помощь в выздоровлении со стороны консулов. Но есть у меня ощущение, что самые правильные задроты и фанатики сорвутся первыми, как только выйдут из ребы. Такие резиденты топят за Программу всеми тремя руками, но именно у них случаются истерики. И самые хуевые поступки совершают именно адепты выздоровления, а не те, кто тупо смирился с неизбежностью происходящего. Вывод: если ты – человек-говно, то как бы хорошо ни освоил теорию, как бы здорово ни писал задания, говном и останешься. И именно от таких фанатиков выздоровления даже не пахнет, а воняет мертвечиной. Консультанты, кстати, прекрасно это знают и ебут выздоровленцев в хвост и гриву, доводя до слез.
В общем, консулу нельзя хамить, даже если ты считаешь его упырем. Желательно вести себя с ним ровно, не показывая своего желания убить. И не шутить. Потому что один (созик) поржет с тобой над шуткой, а другой затаит зло и будет постоянно наматывать тебя. Знай свое место, зависимый!