Валентина Петровна целыми скучала в одиночестве. Единственным её развлечением было сидеть на скамейке с соседями и обсуждать различные новости. Однако наибольший интерес для нее представляло наблюдение за молодой парой из соседней квартиры. Муж и жена примерно тридцати лет, детей у них не было.
Валя, будучи пенсионеркой, имела дочь, проживающую далеко, и она чувствовала необходимость присматривать за соседкой. Мужа Яночки, Бориса, она мысленно сравнивала со своим нелюбимым зятем.
Яночка недавно начала работать по сменному графику, и особый контроль Валя осуществляла в ночные часы, когда соседка уходила на работу. Она следила, так сказать, за моральной обстановкой. И её усилия были не напрасны!
Однажды вечером, находясь на балконе, который служил ей наблюдательным пунктом, она заметила неизвестную женщину в шляпе, направляющуюся к их подъезду. Все жильцов и их родственников она знала хорошо. А как же иначе! Время было уже почти одиннадцать часов вечера.
Женщина была одета ярко и заметно, её походка была вызывающей. Она вошла в их подъезд. Валя быстро подошла к двери и прильнула к глазку. Так и есть — позвонила соседу. Валя переместилась на балкон, но ничего не услышала. Тогда она быстро направилась в ванную комнату, и звуки из соседней квартиры убедили её - Борис изменяет Яне с этой женщиной!
Она немедленно позвонила соседке. Телефоны всех соседей дотошная Валя знала почти наизусть. — Светик, скорее возвращайся домой. У вашего мужа изменщица в квартире.
Яна относилась к бабе Вале с добротой, испытывая к ней симпатию, она напоминала ей её покойную мать. Яна попыталась успокоить бабу Валю. — Вам это показалось, отдыхайте спокойно.
Какой тут отдых! Валентина бегала по квартире, прислушиваясь к звукам, затем даже вышла в подъезд. Звуки по ее мнению были теми самыми, компрометирующими. — Яночка, приезжай быстрее, я охраняю выход, она не проскользнет. Все под контролем!
Яна приехала. Валя из своей квартиры слышала, как у соседей начался конфликт. — Что ты ко мне пристала! Посмотри сама – никого нет. Я уже спал, ты меня разбудила.
Яна проверила всю небольшую однокомнатную квартиру. — Где я мог бы тут кого - то скрыть. И зачем мне это нужно, — громко говорил Борис.
И тут баба Валя задумалась, неужели ей показалось? Но в следующую ночную смену соседки, ситуация повторялась. Валя уже была подготовлена. Она заранее расположилась на балконе с термосом чая и театральным биноклем. И не зря! Та же женщина в шляпе появилась поздним вечером и опять направилась в квартиру соседа.
Валя не спала большую часть ночи, всё слушала, не решалась позвонить Яне, но потом не смогла сдержаться. Яна с недоверием воспринимала слова соседки. Та убедила её, и женщина опять прибыла. И опять никого не было обнаружено. Через день она пришла к бабе Валя. Они пили чай в кухне, обсуждали различные темы, а затем Яна, задумчиво глядя в окно, сказала:
— Валентина Петровна, Борис говорит, у вас, возможно, нарушился сон, возникают различные иллюзии. Простите, — она покраснела, — ещё он говорит, у вас умственные нарушения. Вы могли бы обратиться на консультацию, если что, Борис оплатит.
Валя не поверила Яне. Спит она хорошо и голова в порядке, с возмущением думала она. Она выведет этого Борюсика на чистую воду! И в третий раз она увидела женщину и услышала звуки из соседней квартиры. Тут уж она не смогла сдержаться, и сама пошла туда. На пороге ее встретил Борис в домашней одежде.
— Валентина Петровна, вы уже совсем! Два часа ночи, что вам здесь нужно. Валя отодвинула соседа и решительно прошла в квартиру. Не говоря ни слова, начала открывать все шкафы, проверять пространство под кроватью. Женщины не было, только на стуле находилась та самая шляпа.
— Борис, признавайся, чья это шляпа? — Яночки, — уверенно сказал он. На следующее утро Валентина Петровна заняла позицию у подъезда и как только появилась соседка, она сразу её спросила: — Яна, у тебя есть шляпа с широкими краями?
Та с подозрением уставилась на соседку. — Валентина Петровна, вы всё-таки обратитесь к специалисту, это уже превышает все границы.
Неужели действительно с мной что-то не так, задумалась баба Валя и обратилась к неврологу. Я плохо сплю, жаловалась она, возникают различные иллюзии. Приобрела медикаменты. В квартире соседа была тишина. Так продолжалось несколько дней. Возможно, действительно что-то с умственным состоянием, пригорюнилась Валентина Петровна. Однажды вечером она вышла на балкон и увидела женщину, правда, без шляпы. Сердце учащенно стукнуло.
К соседу направляется. Но ничего не поделать, она вернулась к телевизору, приняла лекарство.
— Заходи, — Борис проверил лестничную площадку, — никого нет. Быстрее. Женщина быстро прошла в квартиру. — Ну, избавился от наблюдения, — она улыбнулась. — Пришлось предпринять усилия. — Моя шляпа оказалась полезной? — Да, только эта Валентина один раз её у меня заметила, пришлось объяснять ситуацию.
Борис сам надевал женскую одежду, использовал шляпу с широкими краями и проходил в свою квартиру, потому что Яна ему сразу сказала, как бы в шутку: — Ухожу на ночную смену, а баба Валя будет за тобой наблюдать, сама выразила желание.
Сказала в шутку, но выглядела серьёзно. У Бориса была другая женщина. Они ранее встречались в различных местах. А здесь, когда жена уходила на ночь, как же было не воспользоваться своей квартирой. Вот только соседка создавала препятствия. — Только мы будем тихими, Лариса, а то вдруг соседка опять придёт.
Валентина Петровна, сидя в своей квартире, слышала эти слова четко, как будто они были сказаны прямо в её ухо. Окна были открыты для весеннего воздуха, и голос Бориса, обычно приглушенный, теперь звучал ясно. Она не двинулась с места, только пальцы её судорожно вцепились в край стола. Всё было правдой. И не правдой. Она не была больна. Она была обманута. Сложно, хитро, изощренно обманута. И Яночка, эта глупая, добросердечная Яночка, сама, своими словами, подсказала им способ.
В голове Валентины Петровны, обычно заполненной лишь тихими мыслями о прошлом и наблюдениями за подъездом, теперь бушевала стихия. Это был не просто гнев на неверного мужчину, да еще так похожего на ее нелюбимого зятя. Это было чувство глубочайшего унижения. Они играли с ней, как с маленьким, слепым щенком. Они использовали её беспокойство, её искреннюю тревогу за Яночку и за дочку, чтобы превратить её в больную, которой можно подсунуть лекарства и отправить к врачам.
А сама Яна… Валя вспомнила её покрасневшее лицо в кухне, её мягкий, почти материнский голос, предлагающий оплатить консультацию. Была ли она частью этого? Или просто ещё одной жертвой, слишком доверчивой и любящей, чтобы увидеть правду?
Теперь Валя знала правду. Но знание было тяжёлым и бесполезным камнем в груди. Что она могла сделать? Позвонить Яне сейчас, среди ночи, и кричать в телефон: «Я всё поняла. Он там с другой»? Яна уже дважды возвращалась и не нашла ничего. Она уже верила мужу больше, чем бабе Вале. Она уже думала, что у соседки «умственные нарушения». Новый звонок лишь окончательно убедил бы её в этом. Валя могла пойти и стучать в их дверь сейчас. Но что это даст? Борис просто выставит её за дверь, снова назовет сумасшедшей, а его Лариска спрячется.
Валентина Петровна медленно поднялась и закрыла окна. Шум из соседней квартиры стал глухим, почти неразличимым. Она стояла в темноте своей кухни, и постепенно ярость начала остывать, превращаясь в холодное, твердое решение. Она не будет кричать. Она не будет бегать и стучать. Она будет ждать. Она собирала доказательства не для соседки. Яна уже не доверяла ей. Она собирала их для себя. Чтобы знать. Чтобы этот камень неправды внутри не давил на её сердце.
Она вернулась к балкону, но не как наблюдатель, а как охотник. Она взяла старый блокнот, где записывала даты выплаты пенсии, и на чистой странице аккуратно вывела: «4 апреля, ночь. Женщина без шляпы. Говорили об обмане. Слышала из окна». Это было её начало.
А в соседней квартире Лариса, смеясь, спрашивала Бориса, как он решил проблему с шляпой. Он рассказал, как Валя однажды заметила её и он, не моргнув глазом, сказал, что это жены. «Старуха тогда так посмотрела на меня, — сказал он, — будто пыталась вспомнить, видели ли она эту шляпу на Яне раньше. Но, конечно, не вспомнила. У жены таких шляп нет».
Они чувствовали себя победителями, хитрыми и неуязвимыми. А Валентина Петровна в своей комнате, при свете настольной лампы, уже планировала свои будущие, методичные записи. Она не спала всю ночь, но теперь не из-за тревоги или иллюзий. Она не спала из-за настоящей работы.
Следующие дни Валентина Петровна жила в странном, двойном ритме. Внешне всё оставалось по-прежнему. Она кивала Яне в коридоре с тем же озабоченным видом. Но внутри неё работал бесшумный и точный механизм. Она стала методичной, как следователь. Записи в блокноте пополнялись лаконичными строчками: время прихода Яны на ночную смену, продолжительность тишины в квартире Бориса, внезапно вспыхивавший там приглушённый смех, когда, по всем расчётам, мужчина должен был быть один. Она научилась различать скрип их входной двери — осторожный, с паузой, когда приходила «та», и привычный, громкий, когда возвращалась с работы Яна.
Она даже выработала свою систему наблюдения. Однажды ночью, уже под утро, она стала свидетелем ключевой сцены. Дверь у соседа приоткрылась, и та женщина вышла. Вслед вышел Боря и нежно обнял ее. Этот жест, такой интимный и неспешный, был красноречивее любых слов. Валя затаила дыхание. Она была готова! Она быстро высунулась, щелкнула фото на телефоне и юркнула обратно в квартиру.
Боря и его пассия просто опешили от такого явления в ночи.
Яна, встретившаяся с ней днем на выходе в магазин, выглядела усталой. «Боря говорит, что вы, наверное, перестали пить лекарства, Валентина Петровна, — с наигранной лёгкостью сказала она. — Говорит, опять прислушиваетесь к чему-то». В её голосе звучала не злость, а раздражённая покорность, желание закрыть эту тему. Валя только вздохнула, сделав своё лицо печальным и растерянным. «Бывает, Яночка, бывает. Старость — не радость».
Она еще не решила, что делать с той фотографией.
Пожалеть Яну? Заняться воспитанием Бориса? Или?