Грифон – фантастическое крылатое существо с туловищем льва и головой орла. Поскольку лев издревле считался царем зверей, а орел – царем птиц, грифоны всегда воспринимались как чрезвычайно могущественные и величественные существа. Не случайно грифон, символизирующий власть, могущество, быстроту и силу, стал очень популярной геральдической фигурой, которая широко использовалась в дворянской и государственной геральдике Европы и России. Однако следует сказать, что роль грифонов, согласно верованиям древних народов, была совсем неоднозначной: грифоны могли выступать, с одной стороны, как защитники и покровители, а с другой стороны, как весьма жестокие и злонравные создания.
Название "грифон" происходит от латинского слова "grȳphus" , которое в свою очередь восходит к греческому слову "γρύψ." Греческий термин "γρυπός" означает «крючконосый». Хотя изображения грифонов встречаются во многих культурах Древнего мира, наибольшее распространение этот образ получил в искусстве Древней Греции.
В древнегреческой культуре грифон выступает как мифический страж сокровищ. Древнегреческий историк V века до н. э. Геродот в своем трактате "История" (IV, 13) сообщает, что грифоны обитают на крайнем севере, в Гиперборее. По его свидетельству, они стерегут золото, охраняя его от одноглазых аримаспов. Эсхил в трагедии "Прометей" (803) называет грифонов "бешеными собаками Зевса" и считает их чрезвычайно опасными. О крылатых чудовищах, охраняющих золото севера, пиcал в I в. до н. э. Плиний Старший ("Естественная история", VII, 10). Римский писатель III века Гай Юлий Солин, автор "Собрания достопамятных сведений", также сообщает о том, что грифоны – ревностные защитники золота и уточняет область их расселения в Скифии (XV, 22).
Грифон являлся атрибутом древнегреческой богини возмездия — Немесиды. Ранневизантийский поэт V века Нонн Панополитанский в своей поэме "Деяния Диониса" представляет грифона как спутника Немесиды:
"Немесиде-богине сопутствуя в странствиях дальних,
Божеству, блюдущему правду и жизни дороги,
Птица возмездья летела над плечами богини,
Гриф исполинский, раскинув большие крыла и четыре
Когтя, сей возвеститель того, что богиня в пределах
Четырех по дорогам проходит миропорядка"
(Нонн Панополитанский "Деяния Диониса", XLVIII, 379–384)
Одно из первых известных изображений грифона – фрески Кносского дворца на острове Крит в Греции. Эти росписи датируются II тысячелетием до н. э., временем высочайшего расцвета минойской цивилизации.
В античном мире грифоны достаточно часто становились предметом изображений: они представлены не только в стенных росписях, но и в росписи ваз, в напольных мозаиках, а также в рельефах и предметах мелкой пластики. Крылатые чудища с телом льва и головой орла, как правило, изображаются то в величественной царственной позе, отражающей могущество и всесилие, то в сценах борьбы: когда они яростно сражаются или терзают свою жертву.
Изображение грифонов было широко распространено в искусстве Северного Причерноморья, что коррелирует с древними поверьями о том, что эти необычные существа обитали в Скифии. Грифоны представлены на таких всемирно известных памятниках скифской культуры IV века до н. э., как серебряная Чертомлыкская ваза и золотая пектораль из кургана Толстая могила.
В искусстве поздней античности и раннего христианства образ грифона нельзя назвать излюбленным мотивом. Тем не менее орлиноголового грифона можно порой встретить на предметах различного назначения. Так, фигурами грифонов украшали светильники, бронзовые сосуды и даже саркофаги. Грифон, как древний страж сокровищ, в культе погребения воспринимался как хранитель покоя погребенного. Поэтому изображение грифонов можно встретить в том числе и на раннехристианских саркофагах.
Особый интерес представляет ранневизантийский бронзовый светильник IV–V веков из музея Дамбартон-Оукс. Ручка светильника образована головой грифона. Крупный изогнутый клюв грифона приоткрыт. Хищное выражение взгляда подчеркнуто бровями, сдвинутыми к переносице. От затылка грозного существа идет зубчатый гребень. При этом на самую макушку грифона водружен триумфальный крест, на котором восседает голубь. Возможно, в подобной трактовке заключается символ победы Креста Господня над злом мира.
Впоследствии свирепый крылатый хищник с мускулистым телом льва , крыльями и головой орла становится героем средневековых бестиариев – сборников статей, в которых подробно описывались различные животные, главным образом в поучительных целях. Природа в бестиариях воспринималась как арена постоянной борьбы добрых и злых начал. Очень часто авторы противопоставляли животных, символизировавших Христа, тварям, вызывавшим ассоциации с образом дьявола.
В Священном Писании грифоны как таковые не встречаются. Средневековое знание о грифонах во многом основывается на тексте Исидора Севильского, который в VII веке в своей "Этимологии" (XII. 17) писал следующее:
"Грифами (gryps) называются четвероногие животные, покрытые перьями. Этот род зверей обитает в Гиперборейских горах. Всеми частями тела они – львы; крыльями и лицом похожи на орлов; чрезвычайно враждебны по отношению к лошадям. Увидев человека, разрывают его на части".
Немецкий богослов и писатель IX века Рабан Мавр в трактате "О вселенной" (VIII, 1) дополнил описание грифонов, данное Исидором Севильским, аллегорическим истолкованием:
"Грифы, так называются оттого, что это животные как бы пернатые и четвероногие. Это род диких животных, обитающих в Гиперборейских горах, всем туловищем — львам, а крыльями и ликом они подобны орлам и крайне враждебны к лошадям. Они могут означать яростных гонителей и надменных гордецов, которые враждебны людям, следующим простоте христианской и живущих разумно."
Прелюбопытнейшая история, связанная с грифонами, разворачивается в раннесредневековом тексте "Плавание святого Брендана", написанном в IX столетии и рассказывающем об одиссее ирландского монаха Брендана:
"Взойдя на корабль, они развернули парус в подветренную сторону. И когда они вышли в море, то увидели птицу под названием гриф, издалека летевшую им навстречу. Заметив её, братья сказали святому отцу: "Это чудовище появилось, чтобы пожрать нас". Человек Божий ответил им: "Не бойтесь. Бог — наш помощник, и Он защитит нас от этой напасти." Гриф же выпустил когти, чтобы схватить слуг Божьих. И вдруг неожиданно птица, которая в прошлый раз принесла ветку с плодами, появилась перед грифом и стремительно полетела к нему. А гриф тут же захотел разорвать её. Птица защищалась до тех пор, пока не одержала верх и не вырвала у грифа глаза. Гриф же полетел ввысь, так что братья едва смогли его разглядеть. Однако губитель не оставил его до тех пор, покуда не лишил жизни. А труп его на глазах у братьев упал возле корабля в море. Другая же птица возвратилась в свои края."
Появляясь в средневековых бестиариях, грифоны становятся героями иллюминированных рукописей, и в том числе Псалтырей. Но выступают в них, скорее, в качестве отрицательных персонажей. Видимо, сам образ грифона, как существа опасного и враждебного людям, подталкивал именно к такой трактовке образа. Художники изображали рыцарей, сражающихся с грифонами и повергающих их в жесточайших схватках. Так, например, как в Псалтыри Альфонсо XIII века, первоначально предназначенной в качестве свадебного подарка для принца Альфонсо, сына короля Англии Эдуарда I, или в Рочестерском бестиарии, созданном в XIII веке в Англии в монастыре Рочестера графства Кент.
На стенах древнерусских храмов домонгольского периода нередко можно увидеть крылатых чудищ с телом льва и головой орла. Как они залетели в иконографию древнерусского искусства и что являют нам эти изображения, остается до сих пор загадкой. Очевидно, эти образы были взяты художниками из средневековых бестиариев. И, возможно, использовались в качестве воплощения образа зла, которому противостоит скромная и смиренная христианская душа. Ведь человек того времени жил между двумя полюсами добра и зла, пребывая в ожидании конца времен. Извечное противоборство светлого и темного начал находило свое воплощение в символической картине мира, запечатленной средневековыми художниками на стенах храмов.
В эпоху Средневековья грифоны появляются еще в одной необычной композиции. В декоре романских церквей XII–XIII веков Западной Европы и церквей Владимиро-Суздальской Руси часто встречается сцена Вознесения на небо Александра Македонского. Весьма занятный эпизод из жизни выдающегося полководца связан не с его военными подвигами, а с его исследовательскими интересами. Античный роман об Александре Македонском, приписываемом Каллисфену, спутнику полководца, рассказывает историю о том, как Александр велел поймать двух птиц, столь громадных, чтобы они были подобны коням. Приказал не кормить их два дня, а на третий день привязал птиц к корзине, в которую сам уселся. В руках Македонский держал копья с мясом – птицы тянулись к мясу и взлетали все выше и выше. Чудесный полет на небо Александра Македонского воспринимался в эпоху Средневековья как сакральный образ власти правителя, освященной Богом. Вместо птиц, возносящих Македонского на небеса, средневековые художники изображали грифонов. Многие, в результате, стали усматривать в грифонах небесных проводников душ. Но вряд ли в данном случае можно говорить о грифонах, которых в буквальном смысле приманивали кусками мяса, как о благородных и возвышенных созданиях.
В качестве положительного персонажа грифон неожиданно появляется в "Божественной комедии" Данте. И, возможно, именно с Данте начинается христианизация грифона. В XXIX главе "Чистилища" поэт описывает триумфальную процессию из видения пророка Иезекииля. Автор наблюдает, как в окружении четырех крылатых существ перемещается колесница, в которую запряжен Грифон.
"Двуколая, меж четырех зверей
Победная повозка возвышалась,
И впряженный Грифон шел перед ней.
Он крылья так держал, что отделялась
Срединная от трех и трех полос,
И ни одна разъятьем не ломалась.
К вершинам крыл я тщетно взгляд вознес;
Он был золототел, где он был птицей,
А в остальном - как смесь лилей и роз".
Согласно комментаторам "Божественной комедии", колесница у Данте могла символизировать Христову Церковь, а Грифон – Христа. Двойная природа грифона – львиная и орлиная, о которой неоднократно говорит Данте, соответствует двум природам Христа – человеческой и божественной (лев принадлежит земле, а орел – небесам).
"Как солнце в зеркале, в таком величье
Двусущный Зверь в их глубине сиял,
То вдруг в одном, то вдруг в другом обличье".
Далее, согласно Данте, Грифон оборачивается к колеснице (церкви), привлекает ее к оголенному древу (империи) и одной из его ветвей связывает с ним дышло колесницы (крест).
Вскричали прочие, обстав кругом
Могучий ствол; и Зверь двоерожденный:
"Так семя всякой правды соблюдем".
И, к дышлу колесницы обращенный,
Он к сирой ветви сам его привлек,
Связав их вязью, из нее сплетенной.
Такая интерпретация образа мифического птице-зверя сыграла в дальнейшем немаловажную роль в переосмыслении и наделении христианскими смыслами древнего символа, не имеющего изначально никакого отношения к христианству.
Главное символическое значение грифона в христианской традиции стало связываться с его природой. Сочетающий в своем образе льва (царя зверей, символ земной власти и силы) и орла (царя птиц, символ небес и божественного начала), грифон превратился в олицетворение двойственной природы Христа. В историко-археологическом парке "Херсонес Таврический" недавно установили бронзовые статуи Грифонов с хризмами в лапах.