— Мам, ты поезжай, не переживай, мы уже не маленькие.
Ваня смотрел на неё серьёзно, и Маша вдруг поняла: дети действительно растут. Ваньке уже 14, а она и не заметила, как пролетело время. В последние три года так и вообще ничего не замечала, кроме того, чтобы хоть как-то выжить: чтобы на улицу не выгнали и чтобы у детей было что надеть да покушать.
Разве думала она о том, что после стольких совместных лет жизни, после того, как столько всего вместе пройдено было, муж просто променяет семью на какую-то молоденькую девушку?
Жизнь под диктовку «экономного» главы семьи
Маша всегда считала, что мужчина в семье должен быть самым главным. Когда они с Мишей поженились, даже вопроса такого не было, кто будет вести семейный бюджет. Все деньги были у него. Маша оставляла себе только на проезд да на мороженое.
Потом, когда родился Ванька и у неё отпала необходимость ездить на работу, у неё и этих денег не стало. Но они вроде как и не нужны были. Иногда, правда, приходилось напоминать о том, что пора сыну сапоги новые купить. Ну или ещё что-то. Миша покупал. Правда, говорил, что дорогие вещи брать ребёнку смысла нет, потому что он всё равно скоро вырастет. Ну а Маша была с ним согласна.
К тому же всегда и всем говорила, что муж у неё экономный, заботится о завтрашнем дне. Потом родилась Света, а через два года — Макс. Маша была счастлива. Пусть и не шикарно они жили, но нормально, так как живут большинство.
Иногда, конечно, накатывала тоска, особенно когда встречала тех, с кем училась, и тех, кто добился в жизни намного большего. Но всегда одёргивала себя, повторяя, что её предназначение — быть мамой и женой.
Гром среди ясного неба
Гром грянул совершенно внезапно. Нет. Потом, конечно, перебирая последние события, Маша понимала, что если бы настолько не погрязла в семейных делах, то заметила бы, что муж вёл себя не так, как обычно. Что пропала куда-то нежность, игры на полу с детьми в выходные.
А как-то он пришёл домой, присел за стол и сказал:
— Маш, так больше продолжаться не может. Я устал. Устал тянуть всё на себе. Не хочу быть больше ишаком. Я хочу красивую, а не замученную жену. Хочу высыпаться в выходные. Хочу ходить в ресторан, в театры.
Она растерянно спросила:
— И что ты предлагаешь?
— Я ухожу. Давай договоримся. Ты не будешь устраивать истерик. Квартиру я оставляю вам. Я же понимаю, с тремя детьми тебе деваться некуда, но ты подпишешь бумагу, что не будешь претендовать на алименты.
— Ну, Миш, а как же наши дети? Ты ведь сам хотел большую семью.
Он поднял на неё глаза:
— Я ошибся. Ну знаешь, люди иногда ошибаются.
Потом был развод и многочисленные вопросы детей, на которых у неё ответа не было. Маша чувствовала себя подавленной, глупой, тёмной. В общем, так, как будто она коврик, о который вытерли ноги.
Разговор с бабушкой и поиски работы
Тогда она часто ездила на могилку к бабушке. Та была самым главным человеком в её жизни. Родителей не стало рано, а вот бабуля всегда и везде была рядом. Она, правда, была старенькая. Маша знала, что очень поздно бабушка родила её маму. Ну а мама, в свою очередь, поздно родила её. Но бабушка держалась. А вот когда Маше стукнуло 18, тихонечко ушла во сне.
Маша приходила к ней на могилку, разговаривала, плакала и всё рассказывала. Выговаривалась, и как будто полегче становилось. Будто и правда сидела рядом с бабушкой, прямо как в детстве. Маша помнила, как бабуля плела крючками бесконечные ажурные узоры, а она, девчонка, сидела, прижавшись к её плечу. Бабушка ей сказки рассказывала, а ещё пела песни. И всё было так ярко, как будто вот только вчера.
Три года Михаил с ними не жил. Три года она пыталась найти нормальную работу, чтобы хотя бы на что-то хватало. Но её незаконченное высшее не открывало, а наоборот, закрывало перед ней двери. Ну а наличие трёх детей ещё и большие замки на эти двери навешивало.
Но вот сегодня позвонили, предложив место секретаря с совмещением ещё одной должности. Правда, предупредили, что будет собеседование, к тому же не формальное, а самое настоящее. Ну то есть придётся доказать, что она способна выполнять такую работу.
Маша чуть ли не всю ночь свои старые конспекты изучала, понимала: времени слишком много прошло. Сейчас наверняка уже всё по-другому, но нужно было хотя бы заставить мозг работать в нужном направлении.
Испытание в автобусе
Денег оставалось только на проезд. Она подбежала к автобусу в последнюю минуту, запрыгнула в него, и двери сразу закрылись. Да, вот, кстати, на работу-то придётся на автобусе ездить, если её примут, а это дополнительные расходы. Хотя ей обещали неплохую зарплату. Так что если всё сложится... Маша задумалась. Интересно, а почему позвонили именно ей?
Ну понятно же, что на такую зарплату желающих много, причём с самым высшим законченным образованием. И этот вопрос не давал покоя. Она даже не сразу услышала, как рядом с ней разгорался скандал.
— Деньги давай или прямо сейчас вылетишь у меня пулей из автобуса!
Усталая кондукторша нависла над щупленьким дедушкой, который испуганно втянул голову в плечи.
— Простите, по рассеянности дома оставил. Вот я завтра поеду и обязательно заплачу вам за сегодня.
Билетёрша наклонилась над ним ещё сильнее:
— Знаю я вас. Сегодня мне пообещал один, завтра другой. И такая канитель бесплатная каждый день. Нет денег — ходи пешком.
Она повернулась всем своим мощным торсом и крикнула:
— Сашка, стой! У нас заяц!
Дедуля всё пытался что-то сказать, но его никто не слушал. К ним спешил водитель.
— Ну что тут у нас? Опять от графика отстаю. Кого выкинуть?
В том, что шофёр выкинет пожилого мужчину из автобуса, можно было не сомневаться. Чем-то с этой кондукторшей они были похожи между собой.
Маша вскочила:
— Вы что делаете? Это же пожилой человек! Нате, возьмите за проезд.
Она протянула деньги, на которые должна была вернуться домой. Кондуктор взяла и как-то разочарованно сказала:
— Всё в порядке, Сань, у нас тут типа доброе.
Потом отвернулась, как будто ничего и не происходило только что.
Маша вернулась на своё место. У неё даже руки немного подрагивали. Она с детства боялась таких людей, как эта самая билетёрша.
— Спасибо тебе большое. Сам не знаю, как так вышло. Я ведь часто этим рейсом езжу на кладбище к бабке своей. Все меня уже знают. А сегодня вон новый какой-то автобус на маршруте. Видимо, наш поломался.
— Да не за что, что вы.
Дедуля закопался в своей сумке:
— Вот, возьми-ка. Это необычная вещь. Не знаю, пригодится ли тебе, но у меня всё равно ничего больше нет.
— Да не нужно, что вы, я же от чистого сердца. — Маша улыбнулась.
— Бери, бери. Руки у тебя больно красивые. Думаю, всё правильно я делаю. Это бабки моей. Она берегла, как зеницу ока. О, остановка моя. Ну, мне пора.
Дедушка как-то необычайно резво выскочил и через секунду уже улыбался ей через стекло автобуса.
Тайна старинных крючков
Маша посмотрела на свёрток, небольшой, размером с книгу, завёрнут тщательно. Непонятно, что там внутри. Разворачивать и смотреть было некогда, ведь следующая остановка была её.
Собеседование закончилось очень быстро. Как только Маша поняла, что конторе этой нужны не сотрудники, а глупые люди, на которых потом можно повесить всё, что угодно, её сразу насторожило, насколько хорошо её встретили. Налили кофе, усадили в кресло и стали расписывать необычайно привлекательные перспективы. Но для того, чтобы работать в таких прекрасных условиях, нужно было всего лишь одно: согласиться на совместный кредит, который и поможет развиваться организации.
Домой пришлось добираться почти полтора часа. Маша замёрзла. Настроение было упадническое. Что делать дальше, совершенно неясно. Возле подъезда встретила соседку.
— Ой, Машенька, а я тебя поджидаю. Твои сказали, ты скоро должна быть. Выручай, а, пожалуйста. Невестка в командировку умотала, а мне на работу нужно. И сына моего сама знаешь, какая нянька. Себя бы не потерял. Внука некуда девать. Ну не за бесплатно, конечно. Я бы приводила его к тебе до обеда, а часиков в три забирала бы.
Соседку Маша знала хорошо. Невестка у неё была деловой, а вот сын — не пьяница, не злой, но какой-то, как не от мира сего, одним словом, программист. Когда соседка сказала, сколько платить они готовы, у Маши чуть дыхание не остановилось.
— Да вы что, тёть Зой, это как-то слишком много.
— Ой, не пойму я тебя. Ну ведь нужны же деньги, а? И не ты у меня просишь, а я предлагаю. Ну так что, по рукам?
— Конечно, по рукам.
На свой этаж Маша взлетела. Ну, несколько дней передышки есть, а пока снова нужно обзванивать объявления.
Про необычный свёрток вспомнилось только ночью, когда уже все крепко спали. Сначала решила отложить на утро, но любопытство не дало уснуть. Маша на цыпочках пробралась в прихожую, полезла в свой карман, на кухне включила свет, положила свёрток на стол и осторожно его развернула.
Она сидела и не мигающим взглядом смотрела на старинные крючки. Вот точно такими крючками бабушка когда-то вязала красивые вещи, за которые ей потом неплохо платили. А ведь и Маша частенько под её руководством вывязывала узоры.
Она пододвинула стул, порылась на антресолях и вытащила оттуда коробку с нитками. Давненько они там ненужные лежали.
Первый заказ и новое начало
— Мам, тебя очень срочно просила позвонить учитель.
Маша повернулась к дочке:
— Ну и что-то натворила?
Света обиженно засопела:
— Ничего, мам. Ну правда.
Маша набрала номер:
— Валентина Степановна, это Мария, мама Светы.
— Ой, Мария Николаевна, как хорошо, что вы позвонили. Вы простите меня, вопрос у меня не совсем школьный. У вашей Светочки кофточка новая, вы знаете, такая красивая. А Света говорит: «Это вы связали». Вы не могли бы что-нибудь такое и моей дочке связать? Я вас очень прошу, заплачу сколько скажете. Знаете, сейчас эксклюзивные вещи редко где найдёшь.
— Мам, я очень хочу, чтобы у меня комната была в сиреневых тонах.
— Свет, ну почему именно в сиреневых? Может, возьмём что-нибудь не такое агрессивное?
— Это вообще не агрессивное, это модное!
Маша рассмеялась. Они делали дома ремонт, и оказывается, это может быть очень увлекательным, если учитывать то, что они только выбирали, а ремонт делали рабочие.
Прошло всего два года с тех самых пор, как Маша повстречала того дедушку в автобусе. И вот сейчас у неё была обширная клиентура, которая постоянно хотела красивых и необычных вещей. Заказов было на полгода вперёд. Ей даже нитки из какого-то далёкого города привозили, потому что лучше, чем там, нигде их не делали.
Кроме того, она вела кружок рукоделия для детей в доме творчества и для взрослых в соседней кафешке. Денег хватало. Вещи, которые она вязала, стоили немало. Причём ценовую планку устанавливала даже не Маша, а одна из её первых клиенток, которая, услышав цену, расхохоталась, а потом показала ей один журнал, где очень похожая вещица стоила раз в 15 дороже.
Встреча с прошлым
Ваня строго посмотрел на сестру:
— И что, цвет в комнате будет нравиться только тебе? Вообще-то нужно, чтобы нравилось всем.
Губы Светы тут же сложились в страдальческую скобку:
— Вань, ну это же моя комната. Вы же сами так решили. Почему я не могу сама обои выбрать?
Ванька души не чаял в младшей сестре и никогда не позволял ей плакать. Он повернулся к маме:
— Ну, может, и не такой плохой цвет, просто привыкнуть придётся.
Маша рассмеялась:
— Ладно, уговорили, берём.
Света заверещала, обняла сначала её, потом брата.
— Здравствуй, Маша. А я думаю, вы это не вы.
Она резко обернулась. Рядом стоял Михаил. Бывший муж заметно сдал: глаза уставшие, похудевший, да и одет заметно хуже, чем раньше. Он повернулся к детям:
— Ничего себе, вымахали. Ну идите, хоть обниму вас.
Он распахнул объятия, но Света и Ваня сделали шаг назад.
— Понятно. Ну, Маш, как живёшь-то? — Он посмотрел на обои в руках, на ценник, потом саму её окинул взглядом. — А, смотрю, не бедствуете.
Маша улыбнулась:
— Нет, не бедствуем. Всё у нас хорошо. Ты как?
— А я... — Михаил махнул рукой, потом посмотрел на неё с надеждой. — Может, в гости пригласишь? Чай не чужие люди. Все мы ошибки совершаем в жизни.
Она кивнула:
— Конечно, все. И ты тоже когда-то совершил, когда на мне женился. Ты ведь сам так говорил.
Миша натянуто улыбнулся:
— Ну, кто старое помянет, тому глаз вон.
Маша рассмеялась:
— Миш, да как же ты с одним глазом-то будешь? У тебя тут с двумя, я смотрю, дела не очень. Тоже что ли старый вырошить собрался? Ты уж прости, но нам пора.
Она перехватила обои покрепче и направилась к кассе. Дети — за ней. Миша протянул:
— А ты изменилась? Злая стала, злопамятная.
Маша, не оборачиваясь, ответила:
— Знаешь, учителя хорошие были.
Спасибо, что дочитали до конца. Если вам понравилось, надеюсь на вашу поддержку кнопкой «палец вверх». Всего вам доброго!