Вера узнала о звонках мужа случайно. Они с Андреем были подключены к семейному пакету, и детализация звонков за месяц пришла на её электронную почту, потому что именно она была основным плательщиком.
Вера никогда не проверяла, кому звонит муж. Ей это казалось унизительным и мелочным.
Но в тот вечер, уставшая после смены, она просто нажала на файл, чтобы убедиться, что не набежало лишних списаний.
Цифры и номера сложились в простую мозаику. Каждый будний день, ровно в двенадцать тридцать, шло исходящее сообщение на один и тот же номер.
Вера сразу узнала его. Это был номер Нины, бывшей жены Андрея. Сначала женщина подумала, что это ошибка, что это, возможно, какие-то вопросы по алиментам, хотя дети Нины и Андрея были уже взрослыми, старшеклассниками, и финансовая часть была давно урегулирована.
Но сообщения были ежедневными. А потом она заглянула в историю списаний по карте Андрея, доступ к которой у нее тоже был.
Снятия были. Ровно по триста пятьдесят рублей. Пять раз в неделю. Вера сидела на кухне, сжимая в пальцах остывшую кружку с ромашковым чаем, и чувствовала, как пол уходит из-под ног.
Триста пятьдесят рублей — это стоимость не обеда в бизнес-ланче, где подают пережаренный стейк с горсткой безвкусного риса.
Триста пятьдесят рублей — это цена порции домашнего супа, котлеты с пюре и, возможно, компота из сухофруктов.
Именно так готовила Нина. Вера помнила это по рассказам самого Андрея, когда они только начинали встречаться.
Тогда эти рассказы казались ей милыми: «Она, конечно, готовит отлично, но это всё, что нас связывало».
Вера ждала мужа до одиннадцати. Андрей задерживался на работе — аврал в отделе продаж, как он написал в мессенджере.
Вера не отвечала. Она сидела в полумраке гостиной, и перед глазами у неё стояла картина: уютная, знакомая ему до последнего угла кухня на Ленинском проспекте, где он прожил десять лет.
Нина в фартуке, повязанном поверх простого платья, наклоняется над плитой. Пар поднимается от кастрюли.
Андрей сидит за столом, ослабляя галстук, и с аппетитом, который невозможно подделать, уплетает её борщ. Когда щёлкнул замок входной двери, Вера даже не пошевелилась.
— Вер? Ты не спишь? — голос Андрея звучал устало, но довольно. Он всегда становился таким после плотной еды — сытым и немногословным.
— Не сплю, — ответила она.
Он вошёл в гостиную, на ходу расстёгивая рубашку. Увидев её, сидящую в кресле с прямой спиной, мужчина на секунду замер.
— Что-то случилось? Света плохо себя чувствует? — спросил он, имея в виду их общую дочь.
— Со Светой всё хорошо, — Вера посмотрела ему прямо в глаза. — Андрей, ты ходишь обедать к Нине?
Тишина стала абсолютной. Андрей замер с полурасстёгнутой рубашкой. Его кадык дёрнулся.
— С чего ты взяла? — спросил он, и этот вопрос был ответом.
Он не сказал: «Что за бред?», не возмутился, а спросил, откуда она узнала. Для Веры это прозвучало как приговор.
— Я посмотрела детализацию и расходы по карте, — спокойно сказала она, хотя внутри всё кипело. — Триста пятьдесят рублей в день. Каждый день. На обед.
Андрей тяжело вздохнул, прошёл к дивану и рухнул на него, запустив пятерню в свои русые волосы.
Он выглядел как человек, которого несправедливо обвиняют в мелком хулиганстве.
— Это не то, что ты думаешь, — сказал мужчина привычную, избитую фразу.
— А что я думаю? — Вера подалась вперёд. — Расскажи мне, что я думаю, Андрей. И расскажи мне, что происходит на самом деле. Потому что я сейчас чувствую себя идиоткой.
— Это просто еда, — голос Андрея стал глуше. — У нас офис находится в соседнем здании,а в бизнес-центре кормят отвратительно. Ты же знаешь, у меня гастрит...
— И поэтому единственным выходом стало ходить на обед к женщине, с которой ты развёлся пять лет назад? — Вера старалась говорить ровно, но в голосе прорывалась дрожь. — Почему ты мне не сказал? Почему скрывал?
— Потому что ты бы отреагировала именно так, как сейчас, — он поднял на неё взгляд. — Я знал, что ты не поймёшь. Ты всегда ревнуешь меня к прошлому, хотя для меня Нина — это просто мать моих детей. Точка.
— Просто мать? — Вера встала. — Андрей, ты платишь ей деньги за то, чтобы она тебя кормила. Ты бываешь у неё дома, ты видишь её каждый день. Каждый день, ты понимаешь это? Вы сидите за одним столом.
— Не драматизируй, — мужчина поморщился. — Она вкусно готовит. Я ей плачу чисто символически, чтобы это было похоже на бизнес, а не на подачку. Ей тоже нужны деньги, сама знаешь, какие у неё зарплаты в государственной поликлинике. Это удобно всем.
— Удобно? — Вера почувствовала, как к горлу подступает тошнота. — Тебе удобно, что у тебя есть личный повар. А мне? Где в этой схеме мое удобство?
Андрей промолчал.
— Прекрати, — тихо сказала она.
— Что прекрати? — он повернулся к ней.
— Прекрати туда ходить. Завтра же. Мы найдём другое место. Я буду сама готовить тебе с собой. Я буду заказывать тебе доставку из нормальных ресторанов. Но чтобы ноги твоей там не было.
Андрей молчал так долго, что Вера начала считать удары своего сердца.
— Я не могу, — наконец сказал он.
— Что значит «не могу»? — Вера не поверила своим ушам.
— Дело не только в еде, — он провёл рукой по лицу. — Мои дети… Паша и Лена… они приходят после школы. Я вижу их. Паша в прошлом месяце завалил профильную математику, я помог ему разобраться. Лена переживает из-за первой любви, ей нужно с кем-то поговорить. Я не просто «ем» у Нины, Вера. Я… присутствую в жизни своих детей.
Это был удар ниже пояса. Вера понимала, что дети — это святое. У них со Светой всё было хорошо, но Андрей действительно видел своих старших детей от первого брака редко по выходным. А тут, оказывается, они виделись каждый день.
— Ты мог бы забирать их в кафе, — выдавила она. — Или приглашать к нам. Ты не обязан для этого сидеть на кухне у бывшей жены.
— Ты хочешь, чтобы я привёл их к нам? — в голосе Андрея проскользнула ирония. — Вера, ты сама при них начинаешь нервничать. Ты считаешь, что они меня портят, что я их балую. И потом… Нина не отпустит их ко мне просто так. Она сказала: «Если хочешь видеть детей, приходи сюда». Это условие.
— И ты согласился? — прошептала Вера. — Ты поставил меня перед фактом, что твоя бывшая жена управляет твоим временем?
— Она не управляет. Это просто… договорённость.
Разговор зашёл в тупик. Вера понимала, что если сейчас начнёт кричать, требовать, ставить ультиматумы, она превратится в истеричку, а Андрей — в мученика, которого не понимают.
Она замолчала, сказала, что устала, и ушла в спальню. Андрей остался на диване.
Всю ночь Вера слышала, как он ходит по коридору, шуршит, но так и не пришёл к ней.
*****
На следующее утро они разговаривали как роботы. «Кофе будешь?» — «Да». «Дождь, возьми зонт». — «Хорошо».
Андрей ушёл на работу, а Вера осталась дома. Она не поехала в галерею, сказалась больной. Ей нужно было понять, что делать.
К обеду Вера приняла решение. Она не будет сидеть сложа руки и гадать, а поедет к бывшей жене Андрея.
Адрес она знала. Дом, где жила Нина, был в соседнем дворе, рядом с работой Игоря.
Вера нажала на домофон. Долго никто не отвечал, и она уже хотела уйти, как динамик ожил.
— Слушаю.
— Здравствуйте, это Нина? — спросила женщина. — Это Вера, жена Андрея. Мне нужно с вами поговорить.
Динамик молчал несколько секунд.
— Поднимайтесь, — коротко сказала Нина.
Дверь щёлкнула. Квартира встретила Веру запахами. Пахло жареным луком, мясным бульоном, хлебом и ещё чем-то сладким, возможно, пирогом.
Вера, сама не ожидая, почувствовала, как у неё свело желудок. Она не завтракала.
Нина стояла в прихожей, вытирая руки о фартук. Она была именно такой, как её запомнила Вера: коренастая, с гладко зачёсанными назад пепельными волосами и лицом, на котором не было ни косметики, ни эмоций.
— Проходите, — Нина кивнула на кухню. — Только у меня обед на плите, я не могу надолго отвлекаться.
Кухня была маленькой, но поразительно уютной. На газовой плите стояла большая эмалированная кастрюля, из-под крышки которой вырывался пар.
Рядом на разделочной доске была нашинкована свежая капуста для салата. На столе, накрытом льняной скатертью, стояла ваза с яблоками и тарелка с горкой свежеиспечённых ватрушек.
— Вы, наверное, догадываетесь, зачем я пришла? — начала Вера, оставшись стоять у порога, потому что Нина не предложила ей сесть.
Женщина сняла крышку с кастрюли, помешала суп и бросила туда лавровый лист.
— Догадываюсь. Андрей вчера вечером звонил. Сказал, что вы узнали. Сказал, что вы в истерике.
— Я не в истерике, — Вера сжала губы. — Я здесь, чтобы понять. Что происходит? Что это за странный… бизнес?
— Не бизнес, — Нина наконец повернулась к ней. — А что, по-вашему, происходит? Думаете, я хочу его вернуть?
Прямота вопроса застала Веру врасплох.
— А разве нет? — спросила она.
Нина усмехнулась. Усмешка у неё получилась невесёлой.
— Вера, вы сколько замужем? Три года? Четыре? — она не дождалась ответа. — Я прожила с ним десять и накормила его примерно три тысячи раз. Я знаю, как он жуёт, как давится, когда торопится, как капризничает, если суп пересолен. Я знаю, что он никогда не закрывает тюбик зубной пасты, что хранит старые джинсы «на всякий случай» и что храпит, если спит на левом боку. И знаете что? Мне этого больше не нужно. Я это прошла.
— Тогда зачем? Зачем вы его кормите? Зачем вы согласились на это?
Нина взяла полотенце, медленно вытерла руки и села на табурет, указав Вере на другой.
— Садитесь, — сказала она. — Я согласилась из-за детей. После развода он стал пропадать. Приходил раз в две недели, с подарками, с конфетами, но это было… не то. Паша замкнулся, Лена перестала учиться. Им нужен был отец каждый день, а не папа на выходные. Андрей, когда уходит в работу, теряет связь с реальностью. Вы же знаете. Он может думать, что если перевёл деньги, то выполнил отцовский долг.
Вера знала. Она сама часто напоминала Андрею позвонить Свете, когда он задерживался.
— Он как-то пришёл забрать документы для налоговой, — продолжила Нина. — Это было в обед. Я как раз готовила. Он сел за стол, я налила ему тарелку супа… И я увидела, как он ест. Я спросила, когда он ел в последний раз. Оказалось, вчера утром. В офисе, говорит, кормят непонятно чем, а вечером вы с ребёнком, некогда. Я тогда и предложила: «Приходи в обед. Будешь есть нормально. Заодно и детей увидишь». А деньги… это он сам настоял. Сказал, что не хочет быть нахлебником. Для меня эти триста пятьдесят рублей — это продукты. Не больше. Я на них покупаю курицу, мясо, крупы. Я не собираюсь рушить вашу семью, Вера, — тихо сказала женщина. — Мне не нужен Андрей. Мне нужно, чтобы мои дети росли с отцом. Пусть даже он приходит к ним… в обед. Это единственный способ заставить его оставаться в их жизни на постоянной основе. Он слабый отец. Его нужно привязывать едой, как собаку. Простите за цинизм.
— Я не умею готовить, — вдруг сказала Вера вслух то, о чём думала.
Нина удивилась. Впервые на её лице появилось что-то похожее на живое человеческое чувство.
— Научитесь, — сказала она просто. — Не ради него. Ради себя. Это не так сложно, как кажется.
— Я не хочу, чтобы он сюда ходил, — всё же сказала Вера, поднимая глаза. — Это моё право.
— Конечно, ваше, — Нина кивнула. — Вы его жена. Если вы запретите, он не придёт. Но знаете, что будет? Он будет чувствовать вину, злиться на вас, а потом, скорее всего, найдет кафе, где подают такой же борщ, и будет обедать там один. И дети снова останутся без отца.
— Это шантаж, — прошептала Вера.
— Это реальность, — ответила Нина. — У каждого из нас есть то, что мы можем предложить. Вы даёте Андрею статус, молодость, красивый дом, дочь. Я даю ему… еду и доступ к старшим детям. Вы хотите, чтобы он выбрал что-то одно. А он, как любой мужчина, хочет и то, и другое. И пока вы будете заставлять его выбирать, он будет врать.
Вера поднялась. Её колени дрожали. Она чувствовала себя униженной, потому что ей приходится торговаться за собственного мужа с его бывшей женой на кухне, пахнущей лавровым листом.
— Я подумаю, — сказала Вера. — И поговорю с Андреем.
*****
В тот вечер они с Андреем говорили долго. Вера не кричала. Она рассказала ему о своём визите к Нине.
Андрей сначала испугался, потом разозлился, а потом, когда Вера передала ему диалог слово в слово, опустил голову.
— Она права, — глухо сказал он. — В одном она права. Я слабый отец. Я не умею быть с детьми просто так. Мне нужен повод. А еда… это всегда был её язык. Она не умела говорить о чувствах, а просто ставила передо мной тарелку.
— Я не хочу, чтобы ты туда ходил, — сухо бросила Вера. — Это какой-то бред! Тебе либо дети нужны, либо нет. Обеды — лишнее. Если все это продолжится... В общем, ты знаешь, чем все закончится.
Андрей кивнул и пообещал, что найдет какое-нибудь кафе рядом, чтобы ходить на обед туда.