Цикл: «Те, кто вышел из вод»
Часть третья: «Шёпот из воды»
Дождь барабанил по крыше машины, как сотни маленьких молотков. Я сидел, прижимая Кузю к груди, и смотрел в боковое стекло. Фигуры между деревьями не двигались. Они стояли там всю ночь — неподвижные, серые, будто вылепленные из грязи и воды.
Кузя дрожал, но не шипел. Он просто прижимался ко мне всё сильнее, и я чувствовал, как его сердце бьётся где-то рядом с моим.
Вода поднималась. Сначала она просто лизала пороги — я видел, как тёмная гладь касалась нижней кромки двери, но пока не проникала внутрь. Шли часы. Я следил за уровнем по царапинам на дверце. К середине ночи вода поднялась уже до середины колеса. Ещё через пару часов она дошла до ручек.
Кузя забеспокоился, завозился на коленях.
— Тише, — шепнул я. — Тише.
Ближе к рассвету я почувствовал холод под ногами. Вода тонкой струйкой сочилась через уплотнители, натекла лужицей на пол. Я поджал ноги на сиденье, посадил Кузю к себе на колени повыше.
Фигуры за окном всё так же стояли неподвижно. Они не приближались, не нападали. Просто ждали. Или уже не замечали нас.
Я достал блокнот, чтобы хоть чем-то занять руки. Написал:
«Ночь. Лес. Дождь. Вода в машине. Фигуры не двигаются. Они на какой-то стадии — не первой, не второй. Они не просят пить, не пытаются говорить. Просто стоят. Может, это четвёртая? Или пятая? Когда они перестают быть людьми окончательно?»
Я перечитал и добавил:
«Лена была на второй. Она ещё говорила, понимала. Говорила про чёрную воду из крана. Значит, зараза пришла через водопровод. А эти — нет. Они как куклы. Или как коконы. Что с ними происходит, когда дождь кончается?»
Кузя поднял голову, посмотрел на меня. В его зелёных глазах отражался свет фар — единственный источник света в этой тьме. Я погладил его, и он снова уткнулся носом мне в ладонь.
Дождь шёл всю ночь.
Рассвет пришёл медленно, серо, нехотя. Дождь перестал так же внезапно, как и начался, — просто оборвался, и в лесу повисла тишина. Я выглянул в окно. Фигуры исчезли. Между деревьями никого, только мокрые стволы и вода, стоящая по колено.
В салоне было сыро, холодно. Вода доходила до середины сиденья. Я открыл дверь, и она с трудом поддалась — снаружи напирала вода. Выбрался наружу, поморщился от холода. Вода поднималась выше бедра.
Кузя спрыгнул на капот, оттуда — мне на плечо. Я закинул рюкзак, взял кота, и мы побрели назад, к деревне, которую проехали перед тем, как застрять.
Деревня казалась вымершей. Несколько домов, покосившиеся заборы, огороды, превратившиеся в сплошные лужи. Я заходил в каждый дом, проверял, нет ли чего полезного. В одном нашёл старую аптечку, в другом — банку тушёнки и бутылку мутной воды, которую вылил.
В третьем доме я заглянул на кухню. Открыл кран. Сначала ничего не было, потом из крана потекла густая чёрная жидкость, пахнущая болотом. Я поспешно закрутил вентиль. Лена говорила правду. Вода из системы стала смертельной. Значит, пить можно только ту, что мы нашли в бутылках до начала всего. Дождевую я не рисковал — кто знает, что падает с неба.
Кузя сидел у меня на плече, иногда спрыгивал на пол, обнюхивал углы, возвращался. В одном из домов он зашипел и вцепился когтями в куртку. Я вышел во двор, огляделся — никого.
— Что там? — спросил я.
Кот не ответил. Но когда я собрался зайти обратно, он забился, замяукал, и я передумал.
На заднем дворе, в сарае, я нашёл кусачки. Ржавые, но крепкие. Закинул в рюкзак.
Деревня кончалась оврагом, за которым разлилась река. Обычно это был ручей, но теперь он превратился в широкую полосу мутной воды, уходящую в лес. На противоположном берегу, на мели, лежала старая деревянная лодка. Она была наполовину затоплена, привязана цепью к толстой сосне.
Я спустился к воде. Кузя спрыгнул с плеча, забрался на корягу и оттуда смотрел, как я ныряю.
Вода обожгла холодом. Я поплыл к лодке, цепь уходила под воду. Перекусил её кусачками с третьего раза. Лодка была тяжёлой, наполненной водой до краёв. Я взялся за борт, потянул. Она не двигалась. Я нырнул, нашёл, что она зацепилась днищем за корягу, освободил. Потом, держась за борт, поплыл обратно, таща лодку за собой.
Кузя ждал на берегу. Когда я подплыл, он спрыгнул с коряги прямо мне на спину, потом перебрался в лодку, отряхнулся и сел на носу.
Я вычерпал воду найденной в лодке старой банкой. Руки замерзли, но я работал быстро. Через полчаса лодка держалась на плаву.
Мы отчалили.
Река петляла между затопленными деревьями. Я грёб веслом, которое нашёл на дне лодки. Кузя сидел на носу, иногда поворачивал голову, прислушивался. Вода вокруг была мутной, с зеленоватым оттенком. Я старался не смотреть на то, что проплывало мимо, — иногда это были просто коряги, иногда нечто, похожее на человеческое тело.
Через час плавания я заметил, что вода начала темнеть. Сначала я подумал, что это тень от облаков, но небо было чистым. Цвет менялся от мутно-зелёного к серому, а потом — к тёмному, черноватому оттенку у берегов. Я опустил весло, посмотрел на воду. В ней плавали хлопья чёрной слизи, как в кране в том доме. Сердце сжалось.
— Это только начало, — прошептал я. — Вода портится на глазах.
Кузя замяукал, и я взялся за весло с новой силой. Нужно было плыть быстрее, выбираться на сухое место, пока вода не стала совсем чёрной.
Впереди показался поворот, за ним — затопленная деревня. Дома стояли по крыши в воде, торчали только печные трубы и крыши. Я решил проплыть мимо, но Кузя вдруг встал на носу лодки и зашипел, глядя в сторону одного из домов.
Я пригляделся. Из слухового окна торчала голова.
— Лена? — вырвалось у меня.
Голова повернулась. Лицо было серым, глаза чёрными, но черты — её. Лена. Она смотрела на меня, не мигая. Губы шевелились, но слов я не слышал. Я взял весло, чтобы оттолкнуться, но лодка уже проплывала мимо. Лена не нападала, не звала. Просто смотрела, пока крыша не скрыла её из виду.
Я вытер лицо рукавом и погрёб дальше.
Вёсла тяжело входили в тёмную воду, выходили с влажным чавканьем. Я старался не оборачиваться, но лицо Лены стояло перед глазами. Серое, блестящее, с чёрными провалами глаз. Она смотрела на меня не мигая. Губы шевелились. Что она хотела сказать? «Помоги»? «Прости»? «Уходи»?
Я зажмурился, сильнее налегая на весло. Лодка скользила по чёрной глади, оставляя за собой расходящиеся круги. Кузя сидел на носу, прижав уши, и смотрел вперёд. Он молчал, но я чувствовал его напряжение.
А потом мне показалось, что я не один.
Сначала я списал это на усталость — просто тень от ветки, просто отражение облака. Но ощущение чужого присутствия на корме становилось всё отчётливее. Кто-то сидел позади меня, совсем близко, почти касаясь спины. Я слышал тихое, влажное дыхание. Чувствовал сладковатый запах болота.
Я резко обернулся.
Никого. Только вода, да мокрые крыши затопленных домов, проплывающие мимо. Лодка была пуста. Но воздух на корме казался тяжелее, плотнее, будто кто-то только что сидел там и исчез, когда я обернулся.
Кузя зашипел, глядя на пустое место.
— Там никого, — сказал я ему, но голос дрогнул.
Я снова взялся за весло, доплыл до участка, где дома не так сильно затоплены. Теперь я всё время косился назад. Мне казалось, что если я не буду смотреть, она появится снова — сядет на корме, поджав ноги, и будет смотреть на меня своими чёрными глазами. Или уже не она.
К вечеру я выбился из сил. Руки гудели, спина ныла. Кузя начал беспокоиться — ёрзать, мяукать, оглядываться. Я понял: скоро дождь. Нужно искать укрытие.
Я причалил к высокому берегу, где вода была не такой глубокой, вытащил лодку на сухое. Кузя спрыгнул и побежал к одиноко стоящему дому на пригорке. Я за ним.
Дом был крепкий, с закрытыми ставнями. Я обошёл вокруг — никого. Кузя царапал входную дверь.
Внутри пахло сыростью, но было сухо. Я закрылся, проверил окна. Кузя уже сидел на подоконнике, глядя на темнеющее небо. Дождь начался через десять минут.
Я сидел на полу, прислонившись к стене, и слушал, как вода начинает барабанить по крыше. В доме было тепло, сухо, и я впервые за долгое время позволил себе расслабиться.
Потом я услышал шёпот.
Сначала я подумал, что это ветер. Но ветра не было. Шёпот шёл снизу — из подвала. Тихий, быстрый, как будто несколько голосов переговаривались одновременно. Слов я не разбирал, только интонации: страх, мольба, зов.
Кузя вздыбил шерсть и зашипел на закрытую дверь в подвал. Я вскочил, схватил нож. Шёпот усилился, стал громче, быстрее. Мне показалось, что из-за двери кто-то скребётся.
— Есть кто? — крикнул я.
Шёпот оборвался. Тишина. Потом — глухой удар, будто что-то тяжёлое ударилось о ступеньку.
Я попятился к выходу, не сводя глаз с двери в подвал. Кузя метнулся к входной двери, царапал её. Я открыл, и мы выскочили под дождь. Лодка осталась на берегу, но возвращаться было страшнее, чем идти дальше.
Мы побежали.
Дождь кончился через три часа. Мы сидели в каком-то сарае, прижавшись друг к другу. Кузя перестал дрожать, но всё ещё оглядывался.
Я достал блокнот, написал:
«Вода темнеет. Чёрная вода в кранах, теперь и в реках. Лена — голова из окна. Шёпот в подвале. Это не люди. Или уже не люди. Я понял: стадии. Первая — жажда и осипший голос. Вторая — скользкая кожа, перепонки. Третья — потеря рассудка, звуки. Четвёртая — кокон, неподвижность. Пятая — фигуры, которые только стоят. Шестая — не знаю. Но шёпот… это, наверное, что-то между пятой и шестой. Или уже шестая. Надо уходить дальше».
Я убрал блокнот, вышел из сарая. Вода стояла уже выше середины бедра, и цвет её стал почти чёрным.
До следующего дождя оставалось около двух часов.
Мы двинулись вперёд, к видневшимся вдалеке крышам. Там, на возвышенности, могла быть деревня. А может, и другие выжившие.
Когда мы добрались до окраины, я увидел человека. Он сидел на крыльце одного из домов, прислонившись к косяку, и смотрел на воду. Молодой парень, лохматый, в мокрой куртке.
— Эй! — крикнул я. — Ты живой?
Он поднял голову. Глаза были нормальными, не мутными.
— Живой, — ответил он хрипло, но по-человечески. — Меня Димой зовут. Ты откуда?
— Из Москвы. Я Саня. Это Кузя.
Парень кивнул, посмотрел на кота.
— Воды нет? — спросил он. — Я уже второй день только дождевую пью, но она вон какой стала…
Он показал на лужу у крыльца. Вода была тёмной, почти чёрной.
— Не пей её, — сказал я. — Она отравлена. У меня есть немного чистой, в рюкзаке.
Дима обрадовался, но я остановил его:
— Погоди. Ты не ранен? Под дождь попадал?
— Да я весь под дождь попал, — усмехнулся он. — Но со мной всё нормально. Только пить хочется.
Я протянул ему полбутылки воды. Он выпил залпом, вытер губы.
— Спасибо. А вы куда идёте?
— Ищем место, где вода ещё чистая. Или людей. Ты здесь один?
— Один. Деревня пустая. Все разбежались, а потом… — он замолчал. — Короче, здесь не безопасно. По ночам они приходят. Те, кто из воды вылез.
Я посмотрел на Кузю. Кот сидел на моём плече и был спокоен. Дождя пока не будет.
— Нам нужно найти место на ночь, — сказал я. — Здесь есть высокие дома? Чтобы вода не достала?
— В центре деревни церковь, — сказал Дима. — На холме. Там сухо.
Мы пошли к церкви.
Церковь стояла на пригорке, окружённая старыми берёзами. Вода только подступала к подножию холма, но не поднималась выше. Внутри было темно, пахло сыростью и ещё чем-то — сладковатым, тяжёлым.
— Тут я ночевал вчера, — сказал Дима. — Тихо было.
Я прошёл внутрь. Кузя напрягся, уши прижались к голове.
— Что? — спросил я.
Кот зашипел.
Мы прошли дальше, к алтарю. И остановились.
Там, в центре, стояли они. Семь или восемь фигур, неподвижных, серых, с вытянутыми руками и перепончатыми пальцами. Они стояли в кругу, повернувшись друг к другу, как будто что-то обсуждали. Но не издавали ни звука.
Кузя заорал дурным голосом.
Я схватил Диму за руку, рванул назад. Фигуры не двигались, но я чувствовал, что они знают о нас. Знают и ждут.
Мы выбежали из церкви, скатились по скользкому склону к воде. Дима тяжело дышал, глаза его были полны ужаса.
— Их там не было вчера, — громко произнес он. — ИХ ТАМ НЕ БЫЛО... — повторил Дима срывая голос от ужаса.
Я посмотрел на церковь. В тёмных окнах ничего не двигалось.
Кузя дрожал на моём плече.
— Нам нужно уходить, — сказал я. — Сейчас же.
Но куда идти, я не знал. Вода поднималась, становилась чёрной. Дождь мог начаться в любую минуту. А позади, в церкви, стояли те, кто вышел из вод.
Мы стояли на краю холма, глядя в темноту, и я понимал: это только начало. Самое страшное впереди.
Продолжение следует…..
________
Понравился ли вам сюжет первых трех частей?
Пишите комментарии, оставляйте свои мысли и пожелания, я выборочно вставлю их в историю или напишу отдельную историю! ставьте лайки и тогда я быстрее выпущу 4 часть!
Подписывайтесь чтобы не пропустить продолжение истории :)