Римские цифры на циферблате сделаны такими огромными неспроста — показания вокзальных часов должны быть видны издалека. Впрочем, это «не настоящие» часы, поскольку самого часового механизма внутри нет.
Перед вами так называемые вторичные часы: они отображают время по команде от особо точных первичных часов. Такая система, называемая электрочасовой, оказалась не только дешевле, но и удобнее множества точных приборов в разных местах вокзала. Ведь показания всех вторичных часов всегда синхронизированы — даже спешить и отставать все они будут одинаково. Тогда и диспетчер в своей башне, и машинист готовящегося к отъезду состава, и бегущие на тот же поезд пассажиры увидят одно и то же время.
В XIX веке Россия, как и большинство стран, использовала местное время. Каждый крупный населённый пункт имел собственные часы и подстраивал их в соответствии со световым днём. Например, в 9:00 по Москве даже в подмосковных сёлах было другое время, не говоря уже о Рязани, Нижнем Новгороде и Казани. Отправление поезда в 9:15 с одной станции вовсе не означало, что через полчаса он окажется на следующей станции в тот момент, когда часы там покажут 9:45. В лучшем случае из-за этого пассажир мог опоздать на поезд, а в худшем — диспетчер не успевал убрать с путей другой состав. Железные дороги заставили перейти к центральному времени, а затем и разделить страну на часовые пояса.
Механик Политехнического музея И.А. Данишевский — к сожалению, до нас дошли лишь его инициалы — в 1870-е годы разработал одну из первых электрочасовых систем. А в 1890-х началось промышленное производство электрических часов: российская фирма «Павел Буре», имевшая в Швейцарии собственную фабрику, освоила выпуск часов для вокзалов и городских улиц.
Некоторые подобные часы проработали в Москве вплоть до 1970-х годов. Уличные часы тоже были синхронизированы с центральным хронометром.
На сайте Политехнического музея в разделе «Коллекция» — ещё больше оцифрованных экспонатов.