Я лежал на лежанке в Сеуле, и кореец по имени Чан тёр мою спину мочалкой, которая, как мне казалось, была сделана из наждачной бумаги и мелких осколков стекла. Моя кожа горела. Мои глаза слезились. Мои губы беззвучно шептали что-то, что я не стал бы повторять вслух даже под пытками.
— Хорошо? — спросил Чан.
— Замечательно, — прохрипел я.
— Тогда поворачивайся. Будем тереть живот.
Я повернулся. И подумал: зачем я это делаю? Зачем я вообще хожу по баням мира, если каждый раз выхожу оттуда красным, как варёный рак, с ошпаренной кожей и чувством, что меня использовали в качестве тренировочного мешка? Я же мог просто сидеть в отеле, принимать тёплый душ и пить чай. Но нет. Я плачу деньги, чтобы меня били, тёрли, парили, ошпаривали и оставляли мокнуть в ледяной воде.
Это называется мазохизм? Или это называется культурным обогащением? Или это просто идиотизм?
Я решил разобраться. И составить рейтинг. Десять бань мира, которые я прошёл на своей шкуре. От самых мягких к самым жестоким. Потому что если уж страдать — то со смыслом. Или хотя бы с табличкой.
Но сначала контекст.
Я Тим. Ирландец с русско-армянской кровью. Иду в Тасманию без самолётов. Полтора года в дороге. И за это время я побывал в банях десяти стран. Не потому что я такой чистоплотный. А потому что бани — это лучший способ понять культуру. И лучший способ проверить, насколько сильно ты готов страдать ради удовольствия. Или ради того, что здесь называют удовольствием.
Я был везде. От финской сауны, где все молчат, до русской бани, где все кричат. От японского сэнто, где тебя шипят за брызги, до турецкого хаммама, где тебя намыливают как новогоднюю ёлку. От китайской бани, где тебя трут до костей, до корейской, где ты трёшь других. От итальянской термы, где ты просто лежишь в воде, до шведской басту, где ты сидишь в бочке и молишься.
Я выжил. Иногда — чудом. Но теперь я готов рассказать. И предупредить. Если вы думаете, что русская баня — это самое жестокое, что может случиться с вашим телом, — вы ошибаетесь. Русская баня — это только пятое место. А что на первом? Читайте дальше. И готовьтесь к боли.
МЕСТО 10. Итальянская терма — где мазохизм отменяется
Я начну с самого мягкого. С того, что даже нельзя назвать мазохизмом. Итальянские термы — это курорт. Ты приходишь в красивый старинный комплекс, надеваешь халат, пьёшь просекко и погружаешься в тёплую воду, которая пахнет серой и древними римлянами.
— Это баня? — спросил я у служащего.
— Это образ жизни, — ответил он.
Я пробыл там три часа. Вышел отдохнувшим, расслабленным и немного разочарованным. Потому что я ожидал, что меня будут пытать. А меня просто гладили по голове.
Диагноз: Мазохизм — 0 из 10. Сюда идут те, кто хочет забыть, что в мире есть боль.
МЕСТО 9. Шведская басту — где ты сидишь в бочке и молчишь
Швеция. Лес. Озеро. Деревянная бочка, в которую залезают голые люди. Вода нагревается дровами. Ты сидишь по шею в тёплой воде, вокруг тебя такие же молчаливые шведы, и все смотрят на закат.
— Это всё? — спросил я.
— Это всё, — ответила Лена, моя проводница. — Ты должен расслабиться и ни о чём не думать.
— А можно подумать?
— Можно. Но это неправильно.
Я сидел и думал о том, почему я заплатил деньги, чтобы сидеть в бочке. Потом перестал думать. Потом уснул. Проснулся через час. Всё было хорошо.
Диагноз: Мазохизм — 1 из 10. Только если ты боишься тишины и собственных мыслей.
МЕСТО 8. Турецкий хаммам — где тебя намыливают, и ты таешь
Стамбул. Мраморный стол. Здоровый турок с руками-лопатами. Он намыливает меня, как маслом натирают воскресную индейку. Пена затекает в уши, в нос, в те места, куда обычно не затекает даже вода в душе.
— Не двигайся, — говорит он.
— Я и не двигаюсь.
— Дыши.
Я дышу. Он моет меня полчаса. Потом поливает водой. Потом намыливает снова. Я чувствую себя младенцем, которого купает мать. Только мать не хлопает по ягодицам и не говорит: «Хороший мальчик».
Больно? Нет. Приятно? Очень. Это вообще мазохизм? Нет. Это удовольствие в чистом виде.
Диагноз: Мазохизм — 2 из 10. Только если ты не любишь, когда тебя трогают чужие люди.
МЕСТО 7. Японский сэнто — где ты боишься сделать вдох
Токио. Я пришёл в сэнто. Разделся. Получил маленькое полотенце. Вошёл в зал. И понял, что я здесь — нарушитель спокойствия.
В японской бане главное — правила. Ты моешься сидя. Ты не брызгаешь. Ты не смотришь на других. Ты не разговариваешь. Ты не высовываешься. Ты — невидимка. Если ты нарушаешь правила, на тебя шипят. Не кричат. Шипят. Как на кота, который залез на кухонный стол.
Я мылся сидя. Я не брызгал. Я смотрел в стену. Я чувствовал себя солдатом на плацу. Это было не больно физически. Это было больно психологически. Потому что я, ирландец с армянской кровью, должен был сидеть смирно, как будто меня наказали.
Диагноз: Мазохизм — 3 из 10. Боль не физическая, а экзистенциальная.
МЕСТО 6. Финская сауна — где ты молишь, чтобы кто-нибудь заговорил
Финляндия. Я сижу в сауне с тремя финнами. Голый. Потный. Тишина. Абсолютная. Я слышу, как пар поднимается с камней. Как капли воды падают на пол. Как бьётся моё сердце. Как бьются их сердца. Мы сидим двадцать минут. Никто не произнёс ни слова.
Я вспоминаю все шутки, которые знаю. Я хочу рассказать анекдот про ирландца и русского. Я открываю рот. Один из финнов смотрит на меня. Я закрываю рот.
Потом мы выходим, ныряем в ледяное озеро. Я кричу. Они молчат. Мы возвращаемся в сауну. Опять молчим.
Через час я выхожу. У меня болит голова. От напряжения. От желания говорить. От того, что я не могу быть собой.
Диагноз: Мазохизм — 4 из 10. Страдание от невозможности быть экстравертом.
МЕСТО 5. Русская баня — где тебя бьют веником, и ты просишь добавки
А вот и она. Русская баня. Я в Петербурге с дядей Сашей. Парная. 90 градусов. Веник. Берёзовый. С листьями.
— Готов? — спрашивает дядя Саша.
— Готов.
Он размахивается. Удар. По спине. Звонко. Больно. Но не слишком. Потом ещё. Потом ещё. Потом он накрывает меня веником, как одеялом, и начинается самое интересное — жар, который проникает в кости, в мышцы, в душу.
Я кричу. Дядя Саша улыбается.
— Хорошо?
— Не знаю.
— Значит, хорошо.
Потом я вылетаю в предбанник, падаю на лавку, пью квас. Дядя Саша говорит: «Теперь водку». Я говорю: «Я не пью». Он говорит: «В бане пьют. Это не пьянство. Это медицина».
Я пью. Мир становится мягче. И я понимаю: русская баня — это мазохизм со смыслом. Ты страдаешь, чтобы потом радоваться. Ты терпишь боль, чтобы потом чувствовать лёгкость. Это философия. Это религия. Это способ сказать: жизнь — это боль, но боль бывает сладкой.
Диагноз: Мазохизм — 6 из 10. Физическая боль плюс алкоголь плюс русская душа.
МЕСТО 4. Китайская баня — где тебя трут, и ты скрипишь
Шанхай. Я лежу на лежанке. Банщик трёт меня мочалкой. Не той, которой моются в душе. А мочалкой-рукавицей из грубой ткани, похожей на наждачную бумагу. Он трёт меня так, будто хочет снять не только грязь, но и кожу, и мышцы, и, возможно, кости.
Я вцепился в края лежанки. Я не кричу. Я сжимаю зубы. Банщик трёт мою шею, спину, ноги, ступни. Потом переворачивает меня. Трёт живот. Потом то, что ниже живота. Я смотрю в потолок и считаю плитки. 127, 128, 129.
Потом он говорит: «Повернись на бок». Я поворачиваюсь. Он трёт бока. Потом хлопает меня по ягодице. Звонко.
— Грязный, — говорит он. — Плохо моешься.
Он прав. Я плохо моюсь. Но я не знал, что за это нужно платить кожей.
Диагноз: Мазохизм — 7 из 10. Физическая боль на грани терпимости. Кожа сходит слоями. Достоинство — вместе с ней.
МЕСТО 3. Корейский ччимчильбан — где ты трёшь других, и это норма
Сеул. Я пришёл в ччимчильбан. Разделся. Зашёл в мужскую зону. Там мужчины сидели на табуретках и мылись. Но не сами. Они мыли друг друга.
Я подошёл к свободному душу. Начал мыться сам. Через минуту ко мне подошёл мужчина лет сорока. Протянул мочалку.
— Я сам, — сказал я.
— Нельзя. Здесь надо помогать.
— Я не умею.
— Научу. Поворачивайся.
Я повернулся. Он начал тереть мою спину. Корейские мочалки — это не мочалки. Это оружие массового поражения. Я шипел, как чайник. Он тёр мои плечи, лопатки, поясницу. Потом протянул мочалку мне:
— Теперь ты.
Я взял мочалку. Начал тереть его спину. Он стоял, как статуя, и командовал: «Сильнее. Нет, слабее. Вот так. Хорошо». Я тёр его, как лошадь на конюшне. Чувствовал себя идиотом. Но он был доволен.
Потом мы поменялись. Потом пришёл третий мужчина, и мы тёрли его. Потом он тёр нас. Через час я не знал, где моя спина, а где его.
Диагноз: Мазохизм — 8 из 10. Боль физическая плюс социальное давление. Ты не можешь отказаться. Ты должен тереть и быть тёртым. Это не баня. Это круговая порука.
МЕСТО 2. Исландская геотермальная баня — где ты сидишь в кипятке и мёрзнешь одновременно
Исландия. Я в долине гейзеров. Есть природный источник, где вода 40 градусов. Рядом — ледяная река. Ты сидишь в горячей воде, вокруг снег, ветер, температура воздуха — минус десять. Твоё тело внизу кипит. Твоя голова наверху замерзает. Ты чувствуешь себя шашлыком, который забыли перевернуть.
— Это полезно, — сказал местный. — Контрастное закаливание.
— Это пытка, — сказал я.
— В Исландии пытка и закаливание — одно и то же.
Я сидел двадцать минут. Мои ноги стали красными, как варёные раки. Мои уши — белыми, как снег. Я вышел. Чувствовал себя разорванным на две части.
Диагноз: Мазохизм — 9 из 10. Твоё тело не понимает, что с ним делают. Оно хочет сбежать. Но ты остаёшься. Потому что если исландцы могут — почему я не могу?
МЕСТО 1. Русско-финская сауна-чемпионат — где ты сидишь при 110 градусах, и тебя поливают водой
А теперь — победитель. Самое жестокое, что я пережил в своей банной жизни. Это не одна баня. Это гибрид. Это то, что случается, когда русские и финны встречаются в одной парной и начинают соревноваться.
Это было на границе. В Карелии. Я был в гостях у друга, который построил сауну на берегу озера. Пришли его друзья — русские и финны. Началось всё мирно. Потом кто-то сказал: «А кто больше выдержит?»
Температура была 90 градусов. Потом 100. Потом 110. Финны сидели молча. Русские кряхтели. Я сидел между ними и молился.
Потом один финн встал, зачерпнул ковш воды, плеснул на камни. Пар взметнулся вверх. Температура подскочила до 120. Я почувствовал, что мои лёгкие схлопываются. Моя кожа горела. Мои глаза плавились. Я хотел выбежать, но не мог. Потому что русский справа и финн слева сидели и смотрели на меня. Я не мог сдаться.
Я сидел. Минуту. Две. Три. Потом я встал. Вышел. Упал в снег. Лежал и смотрел на звёзды. Чувствовал, как снег тает под моей спиной. Чувствовал, как моё тело медленно возвращается к жизни.
Диагноз: Мазохизм — 10 из 10. Ты на грани смерти. Ты чувствуешь, что твоё тело кричит. Но ты не выходишь. Потому что русский справа не вышел. И финн слева не вышел. И ты — ирландец с армянской кровью — не мог выйти первым.
Об этом — там где говорю без купюр.
Там я выложил фото той сауны в Карелии. И запись, как мы сидели при 110 градусах. Там слышно, как я дышу. Или не дышу.
Я думал об этом весь последний месяц. Нашёл ответ — он ещё неудобнее. Написал там где говорю без купюр — Телеграм | MAX
А вам вопрос: где ваше место в этом рейтинге? Вы бы пошли в турецкий хаммам, чтобы вас намылили? Или в русскую баню, чтобы вас били? Или в Карелию, чтобы сидеть при 120 градусах и доказывать, что вы мужчина?
Я был во всех. И знаете что? Русская баня — только пятое место. А первое — это не страна. Первое — это когда русские и финны собираются вместе и начинают соревноваться. Там ты понимаешь: мазохизм — это не национальная черта. Это международный вид спорта.
Тим. Кожа обновлена. Иду в сторону Норвегии. В следующий раз — только турецкий хаммам. Мне нужно отдохнуть от отдыха.