Даниэль Слупески двадцать лет работала в отделении неотложной помощи. Она видела смерть каждый день — с другой стороны. Пока однажды не оказалась на этой стороне сама.
2013 год. Тромбоэмболия лёгочной артерии. Резкая одышка, боль в груди, цифры на мониторе падают ниже всего, что она видела за двадцать лет работы. А потом боль просто исчезла.
Там, где нет ни верха, ни низа
По её словам, она не парила над собственным телом, как описывают в книгах. Всё было иначе: она просто вышла— и оказалась в другом месте. Без тела. Но с ощущением полного, объёмного зрения — на 360 градусов сразу.
Над ней был свет. Не яркий и слепящий, а рассеянный — как солнце, когда смотришь на него сквозь толщу воды. Этот свет, по её описанию, она ощущала не глазами, а как физическую потребность — острую, как воздух.
«Я никогда не тосковала по дому, — рассказывала она позже. — Мы всё время переезжали, у меня не было такого места. Но там я впервые почувствовала: я дома».
Просмотр жизни — это не кино
Потом, по её словам, ей показали её жизнь. Не как фильм — как карусель моментов, каждый из которых можно было рассмотреть со всех сторон. Она видела не только что делала, но и что это значило для других.
Первый класс. Она заступилась за девочку, которую обижали во дворе. Незначительный эпизод, давно забытый. Но в том состоянии она, по её словам, почувствовала всё сразу: стыд обидчиц, облегчение той девочки — и цепочку событий, которую запустил этот момент.
«Каждый наш поступок — это камень, брошенный в воду, — говорит она. — Круги расходятся далеко. Мы просто не видим их отсюда».
Вихрь
Она вспомнила о муже. Подумала: ему будет тяжело. И в ту же секунду её, по её описанию, начало тянуть вверх — как воронка, как вихрь.
Она поняла: есть невидимая граница. Если перейдёт — назад не вернётся.
Тогда она начала махать руками — хотя тела не было. Просто чтобы разрушить этот вихрь. И когда рука входила в него — казалось, что касается мужа с другой стороны.
«Мы думаем, что рождение и смерть — это трагедия или праздник, — говорит Даниэль. — Мне кажется, это просто переход. Вселенная вдыхает нас — и выдыхает».
Она пришла в себя. Открыла глаза. Муж держал её за руку.
Почему она молчала десять лет
Она сама знала объяснение — гипоксия, мозг в стрессе создаёт образы. Знала. Двадцать лет в реанимации. И всё равно не могла уложить пережитое в эту схему.
Коллеги объяснение охотно повторили. И стало ещё тише, ещё одиноче.
Она уволилась из больницы. Несколько лет работала уборщицей — подальше от медицины, от вопросов, от необходимости объяснять. Потом узнала, что существуют люди, которые сопровождают умирающих — не как врачи, а как проводники рядом. Что это целая профессия. Что она именно этого и хочет.
Ещё в тот период она разговорилась с пожилым клиентом. Выяснилось: он тоже пережил клиническую смерть. Описывал тот же рассеянный свет. Ту же комнату без пола и потолка. Почти слово в слово.
Один человек — не статистика, и она это понимает. Но этого оказалось достаточно, чтобы перестать молчать.
Что она делает теперь
Сегодня Даниэль Слупески работает дулой смерти — так называют специалистов, которые сопровождают человека и его близких в конце жизни. Не вместо врачей, а рядом с ними: помогают принять решения заранее, справиться со страхом, проститься достойно.
«Мы все здесь играем роли, — говорит она. — Я играю роль Даниэль. Но есть часть, которая не заканчивается. Она просто учится — через всё, что с нами происходит».
Жизнь, по её словам, похожа на гобелен. С изнанки — узлы, обрывки, хаос. Но на другой стороне — узор. И каждая нить нужна.
Это личная история Даниэль Слупески, основанная на её интервью каналу Coming Home на YouTube. Описанный опыт является субъективным переживанием и не представляет собой научного доказательства чего-либо, а также не заменяет медицинскую помощь.