Ирак тесно связан с Ираном экономическими, политическими и культурно-историческими связями. За войной в регионе иракцы следят с большой тревогой, не вполне понимая, какие последствия можно ожидать. Фёдор Лукьянов поговорил с Аббасом Аль-Анбури, руководителем Багдадского центра государственной политики «Ревак». Интервью подготовлено в рамках программы «Международное обозрение».
Аббас Аль-Анбури: Сейчас в регионе очень запутанная ситуация. Никто не может предсказать конкретный сценарий окончания этой войны. Страны Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива страдают от постоянных ударов. Удары болезненны. Арабские государства Залива сильно зависят от экспорта нефти, её добычи и способности транспортировать. К Ираку это тоже относится. Хотя он в ССАГПЗ не входит, наш бюджет зависит от нефти на 95 процентов. В этих странах ощутимо противоречие: они негативно воспринимают политику, которую Иран проводит в их отношении. Они считают, что иранцы угрожают их безопасности, угрожают их стабильности. Но в то же время им очень трудно согласиться быть частью американо-израильского альянса, который воюет с мусульманской страной, особенно перед лицом собственных народов и мусульманских общин.
Если посмотреть на США и Израиль, то Израиль, по сути, извлекает выгоду из этой войны. Хотя израильский народ тоже страдает от происходящего, сам Биньямин Нетаньяху и его кабинет заинтересованы в продолжении боевых действий. Если они закончатся, а повестка станет другой, они опасаются просто оказаться в тюрьме. Соединённые Штаты тоже в сложном положении. Даже республиканцы, поддерживающие президента Трампа, не верят, что эта война в их интересах.
<>
Администрация Трампа выдвинула лозунг «Америка прежде всего», но эту кампанию трудно под него подвести. Получается «Израиль прежде всего», так многие оценивают. Даже экономическая ситуация внутри Соединённых Штатов пострадала.
<>
Если перейти к Ирану, предполагалось, что его способность сопротивляться будет быстро подорвана, особенно после убийства верховного лидера аятоллы Али Хаменеи. Но оказалось, что иранцы хорошо подготовлены к такой войне, готовы жертвовать собой до конца. У них есть возможность быстро менять руководство, заменять на каждом уровне. И они показали, что были готовы к любым сценариям. И готовы отвечать на всякую угрозу или действие США и Израиля. Например, когда президент Трамп пригрозил сделать мишенями энергетические объекты, они тут же пообещали сделать то же самое, прежде всего в странах ССАГПЗ. И так далее.
Эта война наносит урон всем без исключения. Главная проблема для всех участников – выйти из противостояния так, чтобы показать своим народам, что одержана победа, сохранить лицо прежде всего на домашнем фронте. Пока такой вариант, а он должен быть неформально согласован и устраивать всех, не просматривается, как и окончание боевых действий.
Фёдор Лукьянов: Ожидаете ли вы масштабной наземной операции Соединённых Штатов?
Аббас Аль-Анбури: Американцы грозят иранцам, что что-то подобное грядёт, чаще всего упоминается остров Харк, главный перевалочный пункт в экспорте нефти. Но, на мой взгляд, они не могут не понимать, что такая операция на грани некоторого безумия. Мы, иракцы, хорошо понимаем, как такое бывает, и нам есть, с чем сравнивать. Когда США вторглись в Ирак в 2003 г., общий контингент составлял порядка 200 тыс.: 50 тыс. американцев непосредственно участвовали в наземной операции вторжения, около 150 тыс. находились на базах в соседних странах – Кувейте, Саудовской Аравии и Катаре. Если же говорить об Иране, который по площади в три раза больше Ирака, невозможно же вообразить, что туда отправят контингент в 800 тыс. военнослужащих для наземного вторжения. Допустим, речь о контроле над отдельными, конкретными районами Ирана, но и это максимально рискованно, они станут лёгкой мишенью для иранцев. Помимо потерь Соединённых Штатов это побудит к вступлению в противоборство проиранские группы в регионе. Пока ведь по большому счёту они не вовлечены – ни йеменцы, ни иракские ополченцы, они малоактивны, но могут резко начать действовать.
Фёдор Лукьянов: Американское вторжение в Ирак закончилось разрушением государственности, гражданской войной и полным хаосом. Если американцам и израильтянам удастся разрушить государственный аппарат Ирана, можете ли вы представить себе гражданскую войну в Иране, которая перекинется на весь регион?
Аббас Аль-Анбури: Пока иранцы демонстрируют, что они лояльны правительству. Меньшинство, которое в наибольшей степени подвержено влиянию американцев, – курды. Но иранцы недвусмысленно говорят руководителям иракского Курдистана, особенно президенту Барзани и семье Талабани, что курдам ни в коем случае не следует вмешиваться, подстрекать иранских курдов или способствовать какому-либо восстанию в Иране. Что касается других меньшинств, таких как арабы на юге, азербайджанцы, белуджи, не думаю, что они достаточно структурированы, чтобы быть способными противостоять государству. Восстания я пока что не предвижу. Это не значит, что среди иранского народа нет недовольства режимом, протесты же были и до войны. Но сейчас даже оппоненты режима, те, кто, возможно, поддерживал шаха, считают, что это – война Ирана, а не война режима. Иранский и персидский менталитет особый. Мы видели за последний месяц, как иранский народ демонстрирует высокий уровень поддержки режима, потому что это противостояние иностранному вторжению. Так что сценарий краха государственной власти сейчас не выглядит вероятным, по крайней мере, если только война сильно не затянется. Но сильно – это даже не месяцы, это годы.
Фёдор Лукьянов: Ирак – многогранное и сложное общество, но, если попытаться обобщить настроения, кому люди симпатизируют? Иранцам, странам Залива, американцам?
Аббас Аль-Анбури: Как вы знаете, иракский народ разделён на три основные группы: арабы-шииты, арабы-сунниты и курды. Курдам не нравится иранский режим, они считают, что иранцы держат их под прицелом. Определённо, мы не говорим обо всех курдах, потому что часть из них в Сулеймании имеет долгую историю деловых и семейных связей с Ираном, и, в принципе, они настроены нормально. Арабы-сунниты хранят молчание. Большинство из них, могу предположить, Иран не поддерживают. Они считают, что Иран укрепляет шиитов в Ираке и инвестирует здесь в проиранские ополчения. Но они, безусловно, не поддерживают и Израиль. Возможно, в некоторой степени на суннитов влияют страны ССАГПЗ. Если говорить об арабах-шиитах к югу от Багдада, подавляющее большинство из них на стороне Ирана. Конечно, очень многих пугает потенциальное вовлечение Ирака в эту войну, но они полностью, абсолютно на стороне Ирана. Вообще, новое поколение шиитов, это может показаться странным, находится под большим влиянием идеологии иранской революции, чем прежде. Даже умеренные иракцы-шииты, которые раньше считали, что Ирак должен быть открыт к Западу и США, теперь хранят молчание.
<>
Шииты сейчас ощущают, что идущая война – не против Ирана, а против шиизма в целом. И это относится к подавляющему большинству шиитов.
<>
Война, к сожалению, воспринимается ими как противостояние шиитов и евреев.
В правительстве большинство составляют шииты, но они предпочитают хранить молчание по многим причинам. Одна из них в том, что это правительство не избрано, мы его называем «рутинным», техническим. Ираку нужно новое правительство на основе нового парламента, но его формирование отложено по многим причинам. Одна из них – война в регионе.