Когда Григорий Иванович положил трубку, руки его ещё подрагивали, не от волнения, а от сдерживаемого гнева, который он давно научился прятать.
Он тяжело опустился в потрёпанное кресло у окна, которое Нина Фёдоровна хотела выкинуть, но он упёрся.
За стеклом тянулся их участок — 60 соток, в часе езды от мегаполиса, заваленный осенними листьями и остатками стройматериалов, которые они всё откладывали вывезти.
— Что она опять выкинула? — Нина вошла, опираясь на палку — после тяжёлой операции на спине передвигалась с трудом.
Григорий криво улыбнулся:
— Старое.
— Света?
— Она. Услышала про наш коттедж — сразу вспомнила про свадьбу племянника. Требует 300 тысяч.
Нина медленно села напротив, морщась от боли:
— А племянник хоть знает, как ты выглядишь? На дне рождения тёти, лет пять назад, даже руки не подал.
— И сейчас не узнал, — Григорий вздохнул. — Света за него вспомнила. Когда сумма понадобилась.
— Ты отказал?
— Конечно. У нас есть скромные накопления. На случай беды. Наши с тобой.
— И как она?
— Швырнула трубку, — Григорий встал, прошагал по комнате. — Знаешь, Нин, меня уже достало. Годами ни слова. Даже когда ты... — он запнулся. — Когда тебе было совсем плохо, и мы просили помощи — пусто. А тут — раз, и деньги нужны.
Он замер у окна:
— Думают, дом построили — значит, богачи.
В дверь забарабанили — настойчиво, без звонка, с той наглостью, что не терпит отказа.
— Гриша, открой, — шепнула Нина.
На пороге — тётя Валя, за семьдесят, волосы в рыжине, губы в алом. В руках — свёрток с пирогом.
— Гостей принимайте! — она ввалилась на кухню, не спрашивая. — Показывайте дворец.
Нина и Григорий переглянулись.
— Тёть Вал, лучше бы позвонила…
— Да бросьте, какие формальности, — тётка шлёпнула свёрток на стол. — С новосельем! Света говорила, вы тут устроились.
Она обвела взглядом всё — придирчиво, с прищуром.
— Ну и глушь. До города час, лавка за три версты…
Григорий стиснул зубы.
— Тёть Вал, мы здесь живём. Нам по душе.
— Я ж по-доброму, — она прошлась по комнате. — Мебель свежая, телек здоровенный. У Нины планшет навороченный. Богато живёте?
Нина бросила мужу взгляд — «не начинай».
— Не жалуемся, — осторожно ответила она. — Квартиру с гаражом сдали, всё в дом ушло.
— И в планшет, — хмыкнула тётка. — А помочь отказались. Племяннику на праздник жизни. Стыд какой.
Григорий грохнул кружку о стол:
— Тёть Вал, давайте без кругов. Со Светой не общались годами. Когда Нине на спине оперировали, я всех обзвонил. Ни одна душа не шевельнулась. Даже ты.
Тётка сжала губы:
— Давление подскочило…
— А сюда давление не помешало? — Григорий смотрел в упор. — Деньги нужны — так сразу, помощь — так болячки.
— Ты… как смеешь! — она вспыхнула. — Я Свете говорила: не даст он, жмот натуральный.
— Верно говорила, — подтвердил Григорий. — Не дам.
Тётя Вал вскочила:
— А у племянника праздник! Крестник же твой!
Нина вдруг хихикнула:
— Скажите, тёть Вал, а он вообще вас вспомнит? Пять лет не виделись.
— Конечно, вспомнит! — тётка запнулась.
— Сколько ему? Тридцать с лишним? И вдруг о крёстном подумал, когда сумма нужна, — Нина смотрела твёрдо. — Вы как коршуны. Деньгами запахло — налетели. Где были, когда мне на второй этаж не подняться? Когда Гриша ночами сидел? Ни звонка, ни рубля. А теперь — права качать!
Тётка побагровела:
— Ты на кого орёшь? На старшую?! Трёшку спустили, а родне жалко! Подавись своими накоплениями!
Она вылетела, хлопнув дверью.
Нина глянула на остывший чай:
— Пирог зря не попробовали.
— Ещё чего, — фыркнул Григорий. — От её выпечки несварение.
Они расхохотались — истерично, до слёз, как люди, сбросившие груз.
Через пару дней заявился дядя Коля — массивный, с красным носом, с бутылкой мутной браги.
— Порадеть заехал! Примете?
Сцена повторилась: осмотр, комплименты, после рюмки:
— Гриша, старшего уважай. Племяннику на свадьбу дай. Пятьсот тысяч — и ладно. Богатые же теперь.
— Нет, — отрезал Григорий.
Дядя мгновенно окосел:
— Племяш, учту. Разбогател — родню забыл? Сегодня не дал — завтра один останешься. Не жди помощи.
— И не жду, — Григорий выставил его за дверь.
Телефоны взорвались. Звонили забытые дальние:
— Гриша, это тётя Люда, помнишь?
— Дядя Гриша, Верка из Воронежа…
Все разговоры кончались одним: просьбой, обещаниями, обидой при отказе.
— Что творится? — Нина всплеснула руками.
Григорий смотрел на участок:
— Молва пошла. Трёшку с гаражом сдал — значит, миллионер. Что на дом и лечение ушло — плевать.
— А наши? — тихо спросила Нина. — Сыновья? Обычно Дима по выходным звонит.
Григорий нахмурился:
— Наверняка наслушались.
Вечером в субботу у ворот припарковалась тачка старшего сына Максима. Оба сына вышли — хмурые, как тучи.
— Здравствуй, отец, — Максим, рослый, обнял вяло. Дима кивнул молча.
За столом — тишина, только ложки звякали о борщ, который Нина варила с болью в спине.
— Пап, — Максим отставил миску. — Поговорить надо.
Григорий сложил руки:
— Валяй.
— Родственники звонили. Тётя Света и прочие. Говорят, ты всем отказываешь. Деньги есть, а жмотничаешь. Правда?
— Правда, — Григорий не моргнул. — Есть у нас резерв. На крайний случай. Не для раздачи по звонку «нашим» родичам.
— Почему? — Дима подался вперёд. — Хоть крестнику на праздник. Родственник же!
Нина вздохнула, но молчала.
— Формально, — сказал Григорий. — Пять лет не виделись. Последний раз — не поздоровался. Мать его не вспомнила, когда маме плохо было. Никто не помог. А деньги нужны — вспомнили.
Он выдохнул:
— Квартиру, гараж сдали — всё в дом. Остаток — на лечение, ремонт.
Максим фыркнул:
— Всего триста тысяч! Неужели родне жалко?
Григорий прищурился:
— Максим, твоя зарплата?
— Сто пятьдесят, ну и что…
— Два твоих оклада — пустяк? Дай сам.
Сын замялся:
— У меня ипотека, авто…
— Ясно, — Григорий кивнул. — Твои — твои, мои — общие.
Тишина повисла свинцом.
— Пап, — Дима вмешался. — Побойся Бога. Ты не работаешь, пенсия, дом — зачем копить?
Нина резко встала — палка стукнула о пол:
— Сыночки, вы тоже? Папа вас растил, кормил, в вузы пристроил, с кредитами тянул. Отказывал себе. А теперь, когда нам вздохнуть легко — попрёки? Стыдитесь!
Она, хромая, ушла в комнату.
Дима опустил глаза. Максим сжал кулаки.
— Пойдём, пап, — буркнул Максим.
Ушли без объятий.
Нина в спальне смотрела в окно:
— Пусть. Осознают.
Григорий обнял:
— Сорок лет вместе. Хватит нам.
Бойкот стартовал: день рождения Григория — без звонков впервые за десятилетия. Чат семейный — мёртвый. Дядя Коля написал: «Зажрались».
На праздник Нины — тишина. Даже Дима не позвонил.
— Больно? — спросил вечером Григорий.
— Не то что не позвонили, — Нина вздохнула. — Что в деньгах всё меряют.
Год прошёл тихо. Дом обжили: огород, теплица, дворняжка из приюта. Григорий копался в земле: «Землю лечу». Нина пробовала рецепты — время появилось.
Утром на веранде — знакомая машина.
— Света, — угрюмо сказал Григорий.
Сестра выскочила — весёлая, как ни в чём не бывало. Сзади — племянник Витя с женой (со свадьбы фото в сети видели, приглашения не было).
— Гриша! Нин! Какой красавец дом! — Света ворвалась во двор. — Знакомьтесь, Оля — жена Вити. На свадьбе вас не было… — вздох. — Но мы не в претензии! Родственники же.
Молодые мялись у ворот.
— Чай привезли, торт Оля испекла! — щебетала Света.
Григорий скрестил руки:
— Знаем мы ваши чаи. Опять за деньгами?
Нина толкнула локтем — поздно.
Света обиделась на миг, потом:
— Да что ты! Просто соскучились. Витя к крёстному хотел, да всё времени не было. А теперь радость! — кивок Оле. — Малыш на подходе!
— Крёстник у крёстника! — воскликнула Света.
Нина и Григорий переглянулись.
— Нина, по делу, — устало сказал Григорий. — Чего хотите?
Света понизила голос:
— Ладно, раз догадался… Вы же обеспеченные. Дом, участок! Молодым квартира нужна. С малышом снимать — деньги в трубу. Дай в долг на взнос. Миллиончик, вернём потом! Пенсия ваша, сбережения — не пропадут. Свадьбу мы спустили…
Григорий достал смартфон, нажал запись.
— Зачем? — Света занервничала.
— Сохраню. Буду слушать, когда одиноко станет. Напомню себе, почему с вами завязал.
— Ты… как?! — Света побелела. — Родные же! Дом огромный у тебя!
— У меня дом. Жена. Собака. Огород. Достоинство. До свидания.
Он повернулся. Света взорвалась бранью.
— Крёстный таковский! — выкрикнул Витя. — Теперь ясно, почему на праздник не звали!
— С жиру беситесь! — Оля влезла. — Одни с ребёнком останетесь!
Григорий обернулся с улыбкой:
— Привыкли. Не суйтесь больше.
Вечером на веранде — закат, собака у ног, аромат зелени. Телефон Григория вибрировал — мат, угрозы. Звук выключен.
Калитка скрипнула.
Дима — с сумкой еды, виновато:
— Пап, мам… Извините. Всё понял.
Протянул телефон:
— Света звонила. Просила надавить на вас. Обещала «бонус» от суммы. Тогда и прозрел.
Григорий пролистал чат, покачал головой.
Дима мялся:
— В выходные на теплицу помогу?
Нина похлопала по лавке:
— Садись. Чай?
Это стоило дороже любых сумм.
Максим появился через месяц. Позвонил: «Пап, дом беру под Москвой. Совет нужен». Без «прости», но предлог — шаг.
«Приезжай в воскресенье. С семьёй», — ответил Григорий.
Подписывайтесь на канал — истории о границах, деньгах и настоящих ценностях в семье!