Вот уже который год я слышу один и тот же вопрос. От таксистов, от дальнобойщиков, от вечно спешащих менеджеров в пробках. Вопрос, который всплывает всякий раз, когда цена на бензин переваливая за очередную психологическую отметку. Звучит он неизменно: «Опять 95-й подорожал! Скоро, наверно, как при Советах, по талонам выдавать будут?»...
Я, признаться, относился к этому, как к городскому фольклору. Ну, знаете, это вечное «вот раньше трава была зеленее, а колбаса — вкуснее». Но недавно случился разговор, который заставил меня смотреть на эти талоны… иначе.
Заехал я в автосервис, на окраине города. Механик, встретивший меня, оказался тем еще экземпляром. Ручищи — как лопаты, лицо в мелкой сетке морщин, сколько ему лет — даже не представляю, но явно — за 65.
— Подшипник, — вынес он вердикт буквально через 10 минут осмотра подвески. — Но это ерунда. Сделаем быстро.
Мы разговорились. Обычно в таких сервисах говорят мало — время — деньги. Но этот… он работал с какой-то философской неторопливостью. И когда речь зашла о ценах на топливо и дефиците, - как в СССР, - он вдруг хмыкнул, отложил ключ и пристально посмотрел на меня.
— Сынок, — начал он, и это «сынок» в его устах звучало не покровительственно, а как-то по-отечески, — ты вот говоришь о том, чего не знаешь...
— Чего же? — не понял я.
— А того, что бензин в СССР был не дефицитом. Он был привилегией.
Я удивился. Честно. Для меня, выросшего уже в девяностых, талонная система — это символ пустых полок и вечного «достать». Символ тотального «нет». И вдруг — привилегия.
— Ты думаешь, талоны — это от бедности ввели? — продолжил он, явно входя во вкус. — От жиру, милый мой. От жиру и от тупости плановой экономики. Понимаешь, бензин — был. И даже много. Но распределялся он не так, как сейчас, рублем, а… бумажкой.
И тут началось самое интересное. Я сел на облезлый стул у стены, а он, то и дело поглядывая на разобранную ступицу, начал рассказывать.
Оказывается, талонная система в СССР — это не какая-то единовременная акция. Это эволюция. Вернее, инволюция управления.
Первые талоны, как ни странно, появились не в застойные восьмидесятые, а намного раньше - сразу после войны.
Но тогда это была вынужденная мера восстановления. А вот настоящий расцвет талонов — это эпоха развитого социализма. Почему?
— Смотри, — механик взял в руки какую-то тяжелую штуковину, словно взвешивая на ладони аргумент. — В экономике СССР все было завязано на план. План спускался сверху: заводу — выпустить столько-то тракторов, нефтеперерабатывающему комбинату — переработать столько-то тонн нефти. А что на выходе? Бензин — есть. Но кто его получает?
Он сделал паузу, многозначительно постучав по верстаку.
— Колхозы — да. Грузовики — да. Милиция, КГБ, партийные чиновники — само собой. А вот простой человек на своей «копейке»… он был в очереди последним. Государство не было заинтересовано в том, чтобы частник жрал топливо. Потому что частник — это стихия. Его не загонишь в план. Понимаешь? Автомобиль для советского человека был не средством передвижения, как сейчас. Это была РОСКОШЬ. Предмет гордости. И власть, честно говоря, особо не хотела, чтобы автомобили становились просто "средством передвижения". Дороги не те, производство не то, да и… не положено.
В его словах была своя жестокая логика. Экономика дефицита рождала карточную систему как единственный способ балансировать между «надо для производства» и «хочется для народа». Талоны были фильтром.
— Но ведь в восьмидесятых талоны ввели уже везде, при Горбачеве, — возразил я. — Исчез бензин. Совсем.
— А вот тут ты прав, — кивнул старик, начиная аккуратно запрессовывать новый подшипник. — Но исчез он не потому, что его не стало физически. Исчезла система управления. Цены на нефть рухнули, денег в казне нет, а заводы продолжают гнать вал, потому что план... да какой там план, все разваливалось. Трещина пошла по всей конструкции. И талоны из инструмента справедливого (пусть и уродливого) распределения превратились в символ бессилия. Их стали подделывать, продавать, воровать. Это был конец.
Я слушал, и в голове невольно выстраивалась параллель с сегодняшним днем. Цены на АЗС скачут. Розница бьет рекорды. Государство то вводит демпферы, то закручивает гайки экспорту. И в курилках снова шепчутся: «Введут талоны — и всё, пиши пропало».
Я задал старику этот вопрос. Прямо в лоб. Пока он затягивал последние болты.
— Слушай, мастер. Как думаешь, могут вернуть талоны сейчас?
Он вытер руки, закурил и выпустил дым в потолок. Смотрел на этот дым долго, секунд двадцать. Молчал.
— Не могут, — сказал он наконец. — Но могут ввести нечто похожее. Только хуже.
— Это как?
— А вот представь. Талоны — это уравниловка. Всем сестрам по серьгам. А сейчас время другое. Сейчас, если будут ограничения, они будут… умными. Цифровыми. — Он усмехнулся. — Вы же это любите, цифру.
Он загнул палец.
— Первое. Запретят продажу бензина «в одни руки» без привязки. То есть на заправке у тебя будут сканировать не талон, а номер телефона, паспорт, или, страшно подумать, чип в машине. И система будет знать: этому — можно 50 литров в месяц, а этому — 500. Понимаешь, к чему клоню?
Я понимал. Конечно, понимал. Социальная норма.
— Второе, — продолжал он, входя в раж. — А зачем тебе личный бензин? Развивается каршеринг, такси. Тебя, как частника, будут аккуратно, но настойчиво вытеснять. Будешь ездить на общественном. А если ты предприниматель — держись. Для тебя сделают коммерческий допуск, отдельные цены, отдельные квоты. По сути, те же талоны, только они будут называться «разрешениями» или «допусками».
— Бред, — сказал я, но голос мой прозвучал неуверенно.
— Бред? — переспросил мастер. — А вот скажи мне. Сейчас, если ты приедешь на заправку с канистрой, тебе спокойно продадут солярку? В некоторых сетях уже смотрят косо.
Он был прав. Я вспомнил, как сам недавно пытался купить 20 литров в канистру для генератора на даче — мне вежливо отказали, сославшись на внутренний регламент.
— В том-то и дело, — старик наконец закончил с машиной, хлопнул по капоту, как по холке коня. — Талоны были грубой, топорной работой. Их вернуть — это признать, что рынок не работает. А сейчас ни один чиновник на это не пойдет. Но сделать так, чтобы частный автомобиль стал для многих непозволительной роскошью… это запросто.
Он замолчал. Я расплатился. Деньги за работу взял недорого, по-стариковски, — но в глазах его читалось что-то еще. Какая-то усталая мудрость человека, который видел, как рушатся системы, и не питает иллюзий на этот счет.
Выхожу я из сервиса. Завожу машину. Двигатель работает ровно, хорошо. Бак полный. И я смотрю на ценник на ближайшей заправке. Почти семьдесят два рубля за литр 95-го. Много.
Но дело даже не в цене. Дело в ощущении. А разговор этот перевернул во мне что-то. Раньше я думал: талоны — это кошмар из прошлого, пережиток голодных лет. Теперь я вижу: талоны — это всегда про управление потреблением. Про то, что ресурса много, но тебе, простому человеку, его дадут ровно столько, сколько посчитает нужным «тот, кто сверху».
И вот я кручу баранку и думаю. Страшно ли мне возвращение бумажных талончиков? Нет. Потому что это технологический анахронизм. Это как вернуть гужевой транспорт вместо метро.
Но вернут ли «умные талоны»?
Здесь, как любит говорить мой новый знакомый мастер: «Не вернут, но сделают».
Цифровой профиль автомобилиста. Квота на киловатты для зарядок (скоро же все на электричество перейдут?). Повышенный транспортный налог для «роскошных» лошадиных сил. Схема та же, суть та же. Просто вместо талонной книжки — приложение в телефоне.
Я останавливаюсь на светофоре. Рядом, в соседнем ряду, красивенький «порше». Водитель в темных очках даже не смотрит по сторонам. Ему, наверное, плевать на талоны. А вот мне, владельцу двадцатилетнего "Ниссана", уже не плевать.
Потому что старый механик сказал еще одну вещь. Уже когда я садился в машину. Он посмотрел мне вслед и бросил фразу, которая звучит у меня в голове до сих пор:
— Когда ресурса много — о нем не думают. Когда его становится мало — о нем думают все. А когда кому-то кажется, что мало — начинают делить. Делят всегда с помощью бумажки. Будь она советская, или… как там ваша… электронная...
Вот так. Разговор в автосервисе перевернул мое представление о, казалось бы, банальной вещи. Мы привыкли считать, что история движется по спирали. Но если присмотреться, она движется по кругу, просто каждый раз надевает новый костюм. Костюм «цифры» или «эффективного менеджмента».
Вернут ли талоны в том виде, в котором они были?
Нет. Конечно, нет. Для этого нужно развалить нефтянку, разрушить логистику и заменить министров на людей с портфелями. Вряд ли.
А вот создадут ли систему, где твой лимит топлива будет определяться не твоим кошельком, а чьим-то представлением о «социальной справедливости» или «экологической необходимости»?
Не исключено!
Ведь, если подумать, талон — это просто удобная форма отказа. Сказать человеку «нет» языком цифр и алгоритмов куда проще, чем языком рваного талонного листка. И главное — тише.
Сижу я теперь в машине. Еду домой. И в зеркале заднего вида мне все чудится, что за мной едет не просто поток машин, а целая эпоха, которая так и не придумала, как дать человеку свободу передвижения, не урезав ее тут же обратно.
Сменят ли талоны цифровые коды? Время покажет. Но одно я усвоил точно: ресурс, который нельзя купить просто так, за деньги, — это уже не твой ресурс. А чей — большой вопрос. И ответ на него мы, возможно, узнаем скорее, чем нам бы хотелось.
Главное, чтобы, когда этот день настанет, у нас под рукой был не просто бак, полный бензина, а… ну, хотя бы понимание того, куда мы катимся.
Спасибо за лайки и подписку на канал!
Поблагодарить автора можно через донат. Кнопка доната справа под статьей, в шапке канала или по ссылке. Это не обязательно, но всегда приятно и мотивирует на фоне падения доходов от монетизации в Дзене.