Предыдущая часть:
Вера опустилась на диван, чувствуя, как её охватывает холод. Неужели всё, чего она добилась, может рухнуть в одночасье? Неужели Борис снова выйдет на свободу и отберёт у неё сына?
— Не паникуй раньше времени, — сказал Андрей, садясь рядом. — Это всего лишь формальность. Доказательства, которые предоставил Николай, никуда не делись. Суд просто пересмотрит дело с учётом всех требований. Шансов у Бориса практически нет.
— А если есть? — тихо спросила Вера. — Если он снова всех подкупит? Если…
— Если он снова попытается подкупить свидетелей или судью, — перебил её Андрей, — то получит дополнительный срок. За ним теперь следят. Его дело стало громким, его все знают. Никто не рискнёт связываться с ним после того, как он уже осуждён. Поверь мне, сестрёнка, это конец. Борис никуда не денется.
Вера хотела что-то сказать, но в этот момент в дверь позвонили. Андрей пошёл открывать, а она осталась сидеть на диване, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.
— Вера, — голос брата прозвучал удивлённо, — тут к тебе.
Она поднялась и направилась в прихожую. На пороге стоял Николай. Он был без своей обычной формы охранника, в простой куртке и джинсах, и выглядел неловким и растерянным.
— Можно? — спросил он, переминаясь с ноги на ногу.
— Конечно, проходите, — пригласила Вера, отступая в сторону. — Что-то случилось?
Николай прошёл в гостиную, но садиться не стал, остановился посреди комнаты, оглядываясь по сторонам.
— Я насчёт Ксении, — начал он, и голос его звучал глухо. — Вы знаете, что она уже почти не встаёт? Врачи говорят, нужна операция. Дорогая операция. У меня нет таких денег.
— Я слышала, что ей нужна операция, — кивнула Вера, чувствуя, как сжимается сердце. — Но я не знала, что она уже не встаёт. Она мне не говорила.
— Она никому не говорит, — усмехнулся Николай, и в этой усмешке было столько горечи, что у Веры перехватило дыхание. — Гордая. Не хочет быть обузой. А я… я уже всё, что мог, продал. Машину, квартиру. Но денег всё равно не хватает.
Он замолчал, и в комнате повисла тяжёлая тишина. Вера смотрела на этого большого, сильного мужчину, который сейчас выглядел таким беспомощным, и чувствовала, как в ней поднимается решимость.
— Сколько нужно? — спросила она.
— Много, — ответил Николай. — Очень много. Я не прошу у вас, я просто… не знаю, что делать. Она единственная, кто у меня есть.
— Вы спасли моего сына, — сказала Вера, подходя к нему. — Вы спасли меня. Вы рисковали своей жизнью ради того, чтобы справедливость восторжествовала. Разве я могу остаться в стороне, когда вашей сестре нужна помощь?
— Но я не за этим приходил, — запротестовал Николай. — Я просто…
— Я знаю, — перебила его Вера. — Но я хочу помочь. Мы что-нибудь придумаем. Правда, Андрей?
Она посмотрела на брата, который всё это время молча стоял в стороне, внимательно слушая разговор.
— Конечно, — ответил Андрей, подходя ближе. — Мы поможем. У меня есть кое-какие сбережения. И Вера теперь работает. Вместе мы что-нибудь соберём.
— Я не могу принять ваши деньги, — покачал головой Николай, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
— Можете, — твёрдо сказала Вера. — И примете. Потому что это не просто деньги. Это благодарность. И если вы откажетесь, я сочту это оскорблением.
Николай посмотрел на неё долгим взглядом, и в его глазах, наконец, появилась надежда.
— Спасибо, — выдохнул он. — Я… я не знаю, что сказать.
— Ничего не говорите, — ответила Вера. — Лучше скажите, когда операция и куда нужно переводить деньги.
Они проговорили ещё около часа, обсуждая детали. Николай рассказал, что операцию можно сделать в хорошей клинике, но нужна предоплата, и времени осталось совсем мало. Вера и Андрей пообещали помочь, и когда Николай ушёл, Вера долго сидела на кухне, глядя в окно и о чём-то думая.
— Ты уверена? — спросил Андрей, присаживаясь рядом. — Это большие деньги.
— Уверена, — ответила Вера, не оборачиваясь. — Если бы не он, у меня не было бы Ромы. Если бы не он, я бы сейчас сидела где-нибудь на улице и не знала, как жить дальше. А он всё это время молчал, копил на операцию для сестры, работая на человека, который чуть не убил её. Ты представляешь, что он пережил?
— Представляю, — тихо сказал Андрей. — Ладно, сделаем. Деньги найдём.
Через неделю Вера пришла к Ксении с новостью, что операция оплачена и назначена на ближайший вторник. Девушка смотрела на неё с недоверием, потом заплакала, а потом долго обнимала её, не в силах вымолвить ни слова.
— Почему? — только и спросила она, когда немного успокоилась. — Почему вы это делаете?
— Потому что я тоже знаю, что такое терять надежду, — ответила Вера, сжимая её руку. — И потому что кто-то однажды протянул мне руку помощи. Теперь моя очередь.
Операция прошла успешно. Ксения пробыла в больнице ещё месяц, а когда выписалась, Вера встретила её у входа. Николай шёл рядом с сестрой, поддерживая её под руку, и на лице его было такое счастливое выражение, что Вера невольно улыбнулась.
— Ну что, Ксения, — сказала она, обнимая девушку, — теперь будем учиться ходить заново?
— Будем, — ответила Ксения, и в её глазах горел такой огонь, какой Вера видела в них впервые.
— Тогда поехали, — сказала Вера, открывая дверь машины. — Дома нас ждёт Роман. Он уже соскучился по своей любимой тёте Ксеше.
Они сели в машину, и Андрей повёз их домой. Вера смотрела в окно на проплывающие мимо улицы, и на душе у неё было спокойно и радостно. Всё, что случилось с ней за последние годы, было не зря. Она потеряла многое, но нашла ещё больше. Она нашла себя.
Прошло ещё полгода. Жизнь Веры вошла в спокойное, размеренное русло, о котором она когда-то даже мечтать не смела. Каждое утро она отводила Романа в школу, потом спешила на работу, а вечерами они с сыном делали уроки, гуляли или навещали Ксению, которая после операции постепенно восстанавливалась и даже начала понемногу ходить с помощью специальных ходунков. Андрей стал для Романа настоящим другом — они вместе играли в футбол, ходили в парк на аттракционы, и мальчик всё реже вспоминал отца, который остался теперь только в его прошлой жизни. Вера замечала это и радовалась, хотя иногда её мучила совесть: правильно ли она поступает, позволяя сыну забыть родного отца? Но каждый раз, вспоминая побои, унижения и то, как Борис отнял у неё ребёнка, она понимала, что другого выбора не было.
Однажды, когда Вера работала в своём кабинете, раздался телефонный звонок. Номер был незнакомый, но она всё равно ответила — привычка адвоката, который не может позволить себе пропустить ни одного клиента.
— Вера Юрьевна? — раздался в трубке вежливый женский голос. — Вас беспокоят из колонии, где отбывает наказание Борис Юрьевич Соболев. Он просит разрешить ему позвонить вам.
Вера замерла, чувствуя, как сердце пропустило удар. Борис? Ей звонит Борис? Зачем?
— Алло? — снова спросила женщина. — Вы меня слышите?
— Да, — ответила Вера, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я слушаю.
— Борис Юрьевич просит о встрече, — продолжала женщина. — Он говорит, что это важно. Вы согласны?
Вера молчала, не зная, что ответить. Встречаться с Борисом? После всего, что он сделал? Зачем ему это нужно? Может, он хочет снова угрожать? Или, наоборот, просить прощения?
— Я подумаю, — наконец сказала она. — Дайте мне время.
— Хорошо, — ответила женщина. — Я позвоню вам через несколько дней.
Вера положила трубку и долго сидела неподвижно, глядя в одну точку. Её руки дрожали — не от страха, а от неожиданности. Она думала, что Борис навсегда исчез из её жизни, что она больше никогда не услышит о нём. Но вот он снова напомнил о себе.
Вечером, когда Роман уже лёг спать, Вера рассказала о звонке Андрею. Тот выслушал её внимательно, не перебивая, и только когда она закончила, спросил:
— А ты хочешь с ним видеться?
— Не знаю, — честно ответила Вера. — Часть меня говорит, что не стоит. Зачем мне это? Всё уже кончено. Но другая часть… другая часть хочет посмотреть ему в глаза. Узнать, зачем он это сделал. Понять, почему он так поступил со мной и с Ромой.
— И что ты решишь, то и будет правильно, — сказал Андрей, обнимая её. — Я пойду с тобой, если хочешь.
— Нет, — покачала головой Вера. — Это я должна сделать сама.
Через три дня она уже сидела в комнате для свиданий в колонии, ожидая, когда приведут Бориса. Место было непривычным — серые стены, железные решётки на окнах, запах казённой дезинфекции. Вера нервничала, теребя край куртки, хотя изо всех сил старалась сохранять спокойствие.
Дверь открылась, и в комнату вошёл Борис. Он сильно изменился за те месяцы, что провёл в тюрьме: похудел, осунулся, в глазах пропала та наглая уверенность, которая так бесила Веру раньше. Он был в обычной робе, с коротко стриженной головой, и выглядел старше своих лет.
— Вера, — сказал он, присаживаясь напротив. — Спасибо, что пришла.
— Что ты хотел? — спросила Вера, не желая тратить время на пустые разговоры.
Борис помолчал, словно собираясь с мыслями.
— Я хотел попросить у тебя прощения, — наконец произнёс он. — За всё.
Вера удивлённо подняла бровь. Она не ожидала такого начала.
— Ты просишь прощения? — переспросила она. — После всего, что сделал?
— Да, — Борис опустил голову. — Я был дураком. Я думал, что деньги могут всё. Что я могу купить всё, что захочу. Что я имею право делать с людьми всё, что вздумается. А теперь… теперь я здесь. И я понимаю, что потерял.
— Ты потерял не что-то, — тихо сказала Вера. — Ты потерял меня. Ты потерял сына. Ты потерял свою жизнь.
— Знаю, — кивнул Борис. — И я хочу попросить прощения. Не для того, чтобы ты меня простила. Просто чтобы ты знала: я понял. Я всё понял.
Вера смотрела на него, и в душе её боролись противоречивые чувства. С одной стороны, она хотела бы разорвать его, выкричать в лицо все обиды, все унижения, всю боль. С другой — она видела перед собой сломленного человека, который потерял всё, что имел. И это зрелище не приносило ей радости.
— Я не могу тебя простить, — наконец сказала она. — Не сейчас. Может быть, когда-нибудь потом. Но я хочу, чтобы ты знал: я не желаю тебе зла. Я просто хочу жить своей жизнью. Без тебя.
Борис молчал, и Вера видела, как по его щеке скатилась слеза.
— А Рома? — спросил он, и в голосе его прозвучала такая тоска, что у Веры сжалось сердце. — Как он? Он спрашивает обо мне?
— Спрашивает, — тихо ответила Вера. — Но всё реже. Он привыкает к новой жизни. У него есть я, есть дядя Андрей. Ему хорошо.
— Передай ему, что я люблю его, — попросил Борис. — И что я сожалею. Очень сожалею.
— Передам, — пообещала Вера, поднимаясь. — Мне пора.
Она направилась к выходу, но у двери остановилась.
— Борис, — сказала она, не оборачиваясь. — Я желаю тебе выйти отсюда и начать новую жизнь. Только по-настоящему новую. Не такую, как раньше.
Она вышла, не дожидаясь ответа. На улице её ждал Андрей.
— Ну как? — спросил он, открывая дверцу машины.
— Он просил прощения, — ответила Вера, садясь в салон. — И плакал.
— Поверила?
— Не знаю, — пожала плечами Вера. — Наверное, да. В нём что-то изменилось. Я это вижу.
— И что ты теперь чувствуешь? — спросил Андрей, заводя двигатель.
Вера задумалась. Она ожидала, что после встречи с Борисом её захлестнут старые обиды, но вместо этого почувствовала странное облегчение.
— Наверное, я наконец могу отпустить прошлое, — сказала она. — Всё, что было, осталось там. А у меня теперь есть будущее.
— И какое оно? — улыбнулся Андрей.
— Хорошее, — ответила Вера, глядя в окно, где в лучах заходящего солнца сверкали крыши домов. — Очень хорошее.
Они вернулись домой, где их ждал Роман. Мальчик бросился к матери, обхватив её руками, и Вера почувствовала, как тепло разливается по всему телу. Это было то самое чувство, которое она искала всю жизнь. Чувство дома. Чувство семьи. Чувство счастья.
— Мама, а мы сегодня пойдём к тёте Ксеше? — спросил Роман, заглядывая ей в глаза.
— Обязательно, — ответила Вера, поглаживая его по голове. — Мы всегда будем ходить к тёте Ксеше.
— И к дяде Коле? — уточнил мальчик.
— И к дяде Коле, — подтвердила Вера. — Мы теперь одна большая семья, Рома. И никто и никогда не сможет нас разлучить.
Вечером они сидели в гостиной все вместе: Вера, Роман, Андрей, Николай и Ксения. Ксения, которая уже могла передвигаться по комнате с помощью палки, рассказывала что-то смешное, и все смеялись, глядя на неё. Роман сидел на коленях у дяди Андрея и слушал, раскрыв рот. А Вера смотрела на них и думала о том, как удивительно устроена жизнь. Ещё год назад она была одна, без денег, без жилья, без надежды. А теперь у неё был сын, брат, друзья. У неё была работа, которую она любила. И, самое главное, у неё был покой в душе — то, чего она была лишена так долго.
— Мама, — позвал Роман, вырывая её из раздумий. — А ты почему не смеёшься?
— Смеюсь, сынок, — улыбнулась Вера, притягивая его к себе. — Просто я очень счастлива. Знаешь, что такое счастье?
— Знаю, — серьёзно ответил мальчик. — Это когда мы все вместе.
Вера обвела взглядом комнату, где собрались самые близкие ей люди, и поняла, что её сын прав. Счастье не в деньгах, не в статусе, не в красивых словах и обещаниях. Счастье — это когда ты не один. Когда есть те, кто любит тебя и кого любишь ты. Когда есть ради кого просыпаться по утрам и ради кого бороться, даже когда кажется, что силы на исходе.
— Всё верно, — сказала она, целуя сына в макушку. — Это и есть счастье.
За окном сгущались сумерки, зажигались первые звёзды, и в доме было тепло и уютно. Вера знала, что впереди ещё много работы, много забот, но теперь она не боялась трудностей. Потому что знала: что бы ни случилось, она справится. Она сильная. Она мать. Она Вера. А Вера, как известно, значит «вера». Вера в себя, в своих близких, в то, что всё будет хорошо. И эта вера помогала ей жить. Помогала идти вперёд, несмотря ни на что. И будет помогать всегда.