Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Театральный журнал

Мария Олексишена — о спектакле Натальи Николаевой «Белые ночи» в театре «Школа драматического искусства

»: Мечтатель в исполнении Кирилла Фёдорова на протяжении всего спектакля находится в состоянии непрерывной напряжённости. Его эмоциональное существование почти лишено динамики и удерживается в одной, повышенной тональности; возникает ощущение, будто актёр не позволяет своему герою ни единого спокойного вдоха. Взволнованность, доведённая до предела, постепенно работает против образа: вместо ожидаемой трепетности и ранимости проступает нервная надломленность. У Достоевского Мечтатель — человек предельно обострённого чувства, живущий полутонами, болезненно и вместе с тем нежно откликающийся на малейшее движение чужой души. Здесь же тонкая чувствительность подменяется непрерывной экзальтацией, и в результате образ теряет объём: вместо сложного, противоречивого человека возникает фигура, зажатая в одном эмоциональном регистре. Дополнительный диссонанс создаётс мимика актёра, временами словно застывающая маской и не всегда откликающаяся на заявленную внутреннюю бурю. Актёр, скорее, обознач

Мария Олексишена — о спектакле Натальи Николаевой «Белые ночи» в театре «Школа драматического искусства»:

Мечтатель в исполнении Кирилла Фёдорова на протяжении всего спектакля находится в состоянии непрерывной напряжённости. Его эмоциональное существование почти лишено динамики и удерживается в одной, повышенной тональности; возникает ощущение, будто актёр не позволяет своему герою ни единого спокойного вдоха. Взволнованность, доведённая до предела, постепенно работает против образа: вместо ожидаемой трепетности и ранимости проступает нервная надломленность.

У Достоевского Мечтатель — человек предельно обострённого чувства, живущий полутонами, болезненно и вместе с тем нежно откликающийся на малейшее движение чужой души. Здесь же тонкая чувствительность подменяется непрерывной экзальтацией, и в результате образ теряет объём: вместо сложного, противоречивого человека возникает фигура, зажатая в одном эмоциональном регистре. Дополнительный диссонанс создаётс мимика актёра, временами словно застывающая маской и не всегда откликающаяся на заявленную внутреннюю бурю. Актёр, скорее, обозначает эмоцию, чем проживает её.

Читайте полный текст на сайте «Театрального журнала»

-2
-3
-4
-5
-6