Предыдущая часть:
Только тогда Денис заметил, что его щёки мокрые от слёз. Он никогда не плакал — никогда, даже в самые трудные минуты жизни. Но последние строки достали до самого сердца, пробили ту броню, которую он носил годами. Вера написала эти слова после того, как с момента их расставания прошло больше пяти лет. Всё это время она любила его и страдала, оставаясь одна, не желая никого другого. Денису стало настолько плохо, что усидеть на месте он не мог. Нужно было срочно отвлечься, заглушить эту боль, которая навалилась с новой силой. Захотелось напиться — просто до потери сознания, чтобы забыться хотя бы на несколько часов. Он решил поехать в город. Через полчаса он уже был в торговом центре. Позвонил Соболеву, попросил подъехать, но Алексей ответил коротко и озабоченно:
— Я на дежурстве, готовлюсь к операции. Слышал, какая у нас беда? Грузовик снёс несколько машин и рейсовый автобус. Скорые уже не знают, куда пострадавших везти. Наше приёмное отделение переполнено. Может, приедешь поможешь? Нам каждый хирург на счету.
— Конечно, — тут же согласился Корсаков, забыв о своих планах. — Ты там распорядись, чтобы меня приняли.
Через двадцать минут он уже был в приёмном отделении больницы, где работал Соболев. Главврач, наслышанный о профессиональных качествах Корсакова, без лишних вопросов допустил его к операции. Дениса быстро переодели и проводили в операционную. На столе лежала молодая женщина — перелом левой ноги и тяжёлые повреждения внутренних органов. Операция длилась долгих семь часов. От напряжения и усталости все валились с ног, но сражались за жизнь пациентки до последнего, не позволяя себе расслабиться ни на минуту. Когда работу наконец завершили, вся бригада облегчённо выдохнула.
— В её положении показатели очень даже неплохие, — бодро заявил анестезиолог, сверяясь с приборами.
Женщину готовили к перевозке в реанимацию, а Корсаков вместе с анестезиологом вышел из операционной. Только сейчас мужчины пожали друг другу руки и представились по-настоящему. Анестезиолог похвалил работу Дениса и признался, что работать с таким специалистом — одно удовольствие. Но поговорить подробнее не удалось — им объявили, что нужно срочно готовиться к следующей операции. И снова на столе оказалась женщина. У неё сильно пострадали голова и плечо, она находилась на грани жизни и смерти. Через полчаса хирурги уже приступили к операции. Прошло ещё три часа, прежде чем Корсаков смог добраться до ординаторской и опуститься на мягкий диван рядом с отдыхающим Соболевым.
— Ну и дежурство выдалось, — устало проговорил Алексей, растирая затекшую шею.
— Хорошо хоть одно радует: всех успели прооперировать, никто из пострадавших в той аварии не умер. А травмы-то какие серьёзные у всех. Я своих уже посмотрел, хотя рано ещё окончательные выводы делать. Ты не ходи сегодня — одну твою пациентку видел. Завтра утром с ней всё будет яснее.
Денис усмехнулся — слишком необнадёживающе прозвучала эта фраза. Но Соболев был прав: женщина, которую оперировали первой, оставалась в очень тяжёлом состоянии. Ночь они провели в ординаторской, а утром отправились проведать своих пациентов. Сначала вдвоём навестили больных, которыми занимался Алексей. На первый взгляд результаты обнадёживали — всё шло по плану. Потом они посмотрели на двух женщин, оперированных Корсаковым. Обе оставались в тяжёлом состоянии.
— Тебе ещё повезло, что у второй пациентки с сосудами на шее всё в порядке, — заметил Алексей, покачав головой. — Не факт, что ты смог бы заменить сосудистого хирурга, если бы у неё там что-то серьёзное пострадало.
После смены Соболева Денис поехал вместе с ним к нему домой. Там их встретила взволнованная жена Алексея — Зина. Она хорошо знала, что когда случаются такие аварии, как прошедшим днём, муж завален на работе до предела, а иногда возвращается полуживым, особенно если не удаётся спасти кого-то из пострадавших. Зина понимала: сейчас её мужу и его другу нужен только покой и хороший отдых. Она накормила мужчин и отправила спать. Про себя удивлялась: друг мужа, который даже не работал в их больнице, всю ночь провёл у операционного стола. Она радовалась, что всех удалось спасти, и больше всего переживала за женщин, считая, что у мужчин организм покрепче — выкарабкаются, а женщины такие слабые, хрупкие, небось натерпелись страху в той аварии. Мужчины проспали почти полдня, и хотя до смены Соболева оставалось ещё много времени, они решили отправиться в больницу. Очень переживали за своих пациентов. После двух проведённых операций Корсаков чувствовал себя здесь уже своим. Он сразу направился к женщинам. Первая, с разбитой головой, уже пришла в себя. Её лица не было видно под повязками, но она могла говорить, видела и слышала. Увидев доктора, стоявшая около неё медсестра пояснила, что это тот самый врач, который делал ей операцию. На глаза пациентки навернулись слёзы.
— Спасибо вам, — прошептала она, глядя на Дениса. — Я ведь уже думала, что всё кончено, когда меня от машины к машине мотало. Я так сильно билась головой, думала — конец.
— Теперь самое главное — слушать врачей и настраиваться на лучшее, — мягко улыбнулся Денис. — Вы, наверное, переживаете за свою внешность, но могу вас успокоить. Кожа на лице пострадала не сильно, сможете полностью восстановиться. Вот с затылочной частью немного хуже. Боюсь, останется небольшая проплешина — кожу там снесло полностью, но участок небольшой, чуть больше пятирублёвой монетки.
— Это пустяки, — слабо улыбнулась женщина. — Главное, что жива осталась.
— Мне нравится ваш настрой, — одобрительно произнёс доктор. — Скоро посмотрим, как заживают швы.
Он пошёл ко второй пациентке, осмотрел стопу загипсованной прооперированной ноги, проверил шов на животе. Всё выглядело так, как и должно выглядеть при качественно выполненной работе. Когда женщина лежала на операционном столе, он не смотрел на её лицо, сосредоточившись на травмах, и сейчас впервые всмотрелся в её черты. И ужаснулся. Перед ним лежала Вера. Она была в сознании, но находилась в крайне заторможенном состоянии — для её положения это было нормально. Денис не решился заговорить с ней. Боялся, что это станет дополнительным стрессом для неё, а сейчас ей нужно было беречь каждую каплю сил. Подошла медсестра, поставила Вере капельницу, а Денис стоял у кровати и лихорадочно соображал, что ещё можно сделать, чтобы помочь этой больной. Он посмотрел показания приборов. Всё было на грани. По какую сторону жизни и смерти вынесет Веру, пока оставалось совершенно непонятно. Денис долго бродил по больничным коридорам, не в силах успокоиться. Как могла Вера оказаться в этой местности? Ведь её дом и её бизнес находились в столице. Что она делала здесь? Но эти вопросы быстро уступили место другим, более важным. Он однажды уже подвёл эту девушку, предал её, сделал несчастной. Сейчас он любой ценой должен был спасти её — это стало для него вопросом жизни и смерти, только уже не её, а своей собственной. Денис стал ухаживающим Веры. Главврач, узнав об обстоятельствах, разрешил ему находиться при ней круглосуточно, без лишних вопросов. Корсаков надел медицинскую маску, натянул шапочку почти до бровей — на случай, если Вера откроет глаза и увидит его. Она не должна была узнать его, не сейчас, когда её состояние было таким шатким. Он устроился у её кровати и следил за показаниями приборов, как самый преданный и внимательный сиделка. Так, неузнанным, он просидел у постели больной двое суток, делая всё, что полагается делать настоящей сиделке: проверял капельницы, поправлял одеяло, тихо разговаривал с ней, когда она начинала беспокоиться во сне, хотя и не был уверен, что она его слышит. А на третий день молодая женщина открыла глаза, и он увидел, что она окончательно пришла в себя. В её взгляде появилась осмысленность, она оглядела палату, словно пытаясь понять, где находится. Денис испугался, что она что-нибудь спросит, и быстро вышел из палаты, стараясь не шуметь. Сердце бешено колотилось в груди, руки слегка дрожали. Стоило ему увидеть глаза Веры, как он понял: любовь никуда не уходила. Он любит её так же сильно, как и семь лет назад. Но к этой любви добавилось гнетущее чувство вины, которое душило его, не давая дышать полной грудью. Простит ли его когда-нибудь Вера? А что, если у неё сейчас есть кто-то другой? Денис боялся показываться ей на глаза, боялся увидеть в её взгляде равнодушие или, что ещё хуже, ненависть. По пути в больницу или во время одного из разговоров в ординаторской Денис рассказал Алексею всю историю, и друг отнёсся к просьбе с пониманием. Он попросил Соболева осмотреть Веру и расспросить о состоянии, а разговор записать на телефон, чтобы потом самому послушать. На Веру Алексей смотрел не как на обычного больного, а как на любимую женщину своего друга.
— Ты знаешь, я удивлён, — сказал Алексей, выходя из палаты, под дверью которой его ждал Корсаков. — Мне казалось, что вторая твоя пациентка восстанавливается быстро, но эта, кажется, от неё не отстаёт. А ведь какие сложные операции были у обеих. Крепкая у неё натура, я тебе скажу.
Прошло ещё несколько дней. Вера шла на поправку — уже сидела в кровати, но вставать пока не решалась, чувствовала слабость и боялась нагружать сломанную ногу. Наконец Денис решил, что пришло время появиться. Он снял маску, стянул с головы медицинскую шапочку, пригладил волосы и вошёл в палату к любимой. Он был готов и к тому, что Вера обрадуется, и к тому, что она просто выставит его вон, не желая больше видеть. О третьем варианте — что она встретит его равнодушно и сообщит, что давно замужем и счастлива — ему думать не хотелось больше всего. Эта мысль была самой страшной.
— Привет, — негромко поздоровался он, подходя к кровати, на которой Вера дремала, прикрыв глаза.
Девушка нахмурилась, не открывая глаз, подумав, что ей что-то померещилось. Денис повторил чуть громче:
— Привет, Вера.
Она открыла глаза, и они моментально наполнились слезами. Девушка быстро вытерла их ладошками, словно стесняясь своей слабости, и уставилась на Дениса. По его одежде она поняла, что он работает в этой больнице.
— Ты здесь работаешь? — спросила она хрипловатым после болезни голосом, не понимая, как он мог оказаться так далеко от своей квартиры.
— Нет. — Денис присел на край кровати, осторожно взял девушку за руку и поцеловал её так, как делал это много раз, когда они были вместе. С облегчением он заметил, что Вера не отдёрнула руку. — Я оказался здесь случайно. Хотя, если честно, я думаю, что это судьба. Я спас тебя, потому что врачей не хватало. Рад, что ты идёшь на поправку. Что-нибудь болит?
— Болит, — тихо ответила девушка, и в её голосе послышалась давняя, застарелая боль. — И болит уже много лет. Моя душа болит с тех самых пор, как ты бросил меня. Но я уже привыкла к этому состоянию, справляюсь как-то.
— Ты замужем? — спросил Денис, затаив дыхание.
— Нет, — горько улыбнулась девушка, покачав головой. — Я из рода однолюбов. У меня бабушка осталась вдовой в тридцать два года и больше так и не вышла замуж. И мама моя погибла, когда папе было тридцать восемь. Он тоже не женился больше, хотя женщины его очень любили, сами к нему липли. Среди них были очень даже замечательные женщины. Ну и я такая же. Это, видно, у нас в крови.
— А я был уверен, что ты счастлива, — с грустью сказал Денис, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Не всем в жизни так везёт, как тебе, — прошептала Вера. Её глаза снова наполнились слезами, но она сдержалась, не позволив им пролиться. — Я наводила о тебе справки и знаю, что у тебя очень красивая жена. Я рада за тебя, Денис. Правда рада.
— Да нет, Вера, жены у меня больше нет. Разошлись. Не сошлись характерами, как говорят в таких случаях.
Денису показалось, что в глазах Веры на мгновение вспыхнули знакомые искорки. Они всегда появлялись, когда она чему-то радовалась, даже если пыталась это скрыть. Неужели она обрадовалась тому, что он не женат? Они ещё долго разговаривали, не замечая, как летит время. Девушка рассказала, что ехала в село Копытце, чтобы посмотреть свой дом — тот самый, где прошло её детство. Хотела забрать оттуда кое-какие памятные вещи, а дом выставить на продажу. Он уже давно стоял без присмотра, и она боялась, что без ухода и заботы он начнёт разрушаться, терять свою душу. А через три недели Веру выписали, и Денис повёз её в село Копытце. Девушке только что сняли гипс с ноги, и она боялась наступать на неё, хотя боли уже почти не было. Денис переносил её на руках: сначала из палаты до машины, потом, когда они приехали в село, от машины до дома, а затем и по дому, когда Вера захотела всё осмотреть. Она ничего не говорила, но и без слов было ясно, что она счастлива. Денис чувствовал это по её лёгкому дыханию, по тому, как она расслабленно прижималась к нему, по едва заметной улыбке, которая не сходила с её лица. Денис хотел сделать ей предложение, но не решался. Ведь она по-прежнему оставалась богатой и успешной женщиной, а он скатился до безработного, который даже не знал, куда двигаться дальше. Эта мысль грызла его изнутри, не давая покоя.
— А ты знаешь, чего хотел мой папа больше всего на свете? — спросила Вера, когда они сели за стол в доме, наполненном воспоминаниями.
Денису было стыдно признаваться, но врать он не умел.
— Знаю, — виновато ответил мужчина, опуская взгляд. — Извини, Вера, но я прочитал его дневник. Случайно, честно. Просто нашёл на полке и заинтересовался. Так что я всё знаю. Дело теперь только за тобой. Ты выйдешь за меня замуж?
— Помнится, однажды я уже слышала это от тебя, — грустно, но с теплотой улыбнулась девушка. — А ты уверен, что больше не сбежишь от меня? Не испугаешься снова моих денег и моего дома?
— Уверен, — твёрдо сказал Денис, чувствуя, как с души спадает тяжёлый груз. Он крепко обнял и поцеловал Веру, и в этом поцелуе было всё — и боль прошлых лет, и надежда на будущее, и обещание больше никогда не расставаться.
Вера собрала в коробку памятные вещи, и на следующий день они вернулись в столицу. Свадьба была тихой и скромной — без пышных торжеств и многочисленных гостей, только самые близкие люди. Денис переехал в красивый особняк к Вере, и она решила исполнить ещё одно желание отца — построить клинику для Дениса. Но с одним условием: она сказала, что ничего не смыслит в медицине, и от начала и до конца строительством и организацией клиники будет заниматься сам Денис. Мужчина чувствовал себя немного неловко, но переступил через свою гордость и занялся строительством. Он подбирал персонал, закупал оборудование, продумывал каждую деталь. Его клиника быстро вошла в тройку лучших медицинских учреждений города, и пациенты выстраивались в очередь на приём.
— Папа был бы счастлив, — сказала как-то Вера, глядя на финансовые отчёты, которые показывали хорошую прибыль. — Он мечтал об этом для тебя. Ну а тому, что мы с тобой снова вместе и у нас подрастают двое детей, он был бы рад ещё больше.
Денис обнял жену и посмотрел на играющих в саду сына и дочку. Жизнь, которая ещё недавно казалась разбитой вдребезги, снова обрела смысл и цвет. И он знал, что больше никогда не совершит той ошибки, что совершил семь лет назад.