22 ноября 1954 года в Нью-Йорке умер Андрей Вышинский — человек, который подписал тысячи приговоров с высшей мерой, уничтожил репутации сотен людей высшего эшелона и превратил советский суд в идеально отлаженную машину. Когда его сейф вскрыли, внутри обнаружили две вещи: заряженный браунинг и красную папку с единственным документом. В папке лежал донос. На самого Вышинского.
История о том, как главный прокурор Советского Союза хранил компромат на себя рядом с пистолетом — это не анекдот. Это учебник по тому, как работала сталинская система власти.
Начнём с портрета - современники шутили, что внешность Вышинского говорит о нём больше, чем любая биография.
Запомнили его прежде всего по усам — рыжеватым, торчащим в стороны, будто постоянно готовым к атаке. И по двум совершенно разным лицам, которые этот человек носил в зависимости от того, кто стоял перед ним.
Перед начальством — а высшим начальником был, разумеется, Сталин — Вышинский превращался в другого человека.
Очевидцы описывали, как он «с деланной улыбкой прокрадывался через секретариат в кабинет Молотова с пачкой документов под мышкой и готовностью угодить начальству». Входил боком, пригнувшись, с заискивающей ухмылкой. Краснел. Усы топорщились ещё сильнее.
С подчинёнными — это был совершенно другой человек. Груб. Нетерпим. Советские газеты с удовольствием называли его «карающим мечом партии», и коллеги признавали, что это определение соответствовало реальности.
Блестящий оратор с юридическим дипломом, который он получил с большим опозданием из-за революционной деятельности. Человек, которого историк Олег Яхшиян называет «талантливым преподавателем-правоведом» и «блестящим оратором с обвинительным уклоном». Его выступления в суде были полны «насмешек и презрения» к подсудимым — и длились часами.
Именно этот человек стал главным прокурором на самых знаменитых политических процессах в истории XX века.
Три крючка в спине
Но прежде чем говорить о процессах — нужно понять, почему Вышинский вообще оказался на этой должности. Потому что его биография была такой, что шансы вообще не дожить до этого времени у него были максимальны.
Вышинский вступил в большевистскую партию только в 1920 году — когда большевики уже победили в гражданской войне. До этого он был меньшевиком. По советским меркам — не самый удачный переход, сдал своих и пришел к ним.
В 1917 году Вышинский занимал должность комиссара милиции Якиманского района Москвы.
По приказу Временного правительства он лично расклеил по всем московским столбам листовки с призывом арестовать Владимира Ленина как государственного преступника и предполагаемого германского шпиона.
Ленина не поймали. Произошла революция. И человек, который расклеивал листовки против Ленина, стал работать в государстве, которое этот самый Ленин и создал.
Как ни странно, это его не погубило.
И, наконец, самая тяжелая часть истории.
До революции Вышинский был связан с царской охранкой и выдал полиции нескольких бакинских большевиков. Это обвинение в революционной среде было равносильно смертному приговору.
Сталин про всё это знал. Многое знал еще с тех самых пор, как они оба сидели в одной камере Баиловской тюрьмы в Баку в 1908 году. Молодой Вышинский делился с будущим вождём едой из домашних передач. Молодой Джугашвили запоминал детали его биографии.
Сын Лаврентия Берии Серго впоследствии скажет прямо:
«Иосифу Виссарионовичу было удобно держать под рукой такого человека».
Человека, которого в любой момент можно уничтожить. А значит — человека, который будет делать всё что угодно.
Царица доказательств
Советский суд при Вышинском работал по одному принципу, который он сам сформулировал и возвёл в теорию:
«Признание подозреваемого — царица доказательств».
Эта фраза, позаимствованная из средневекового права, стала программным документом советской юстиции.
Её последствия оказались предсказуемы. Если признание — главное доказательство, то всё следствие сводится к одной задаче: добиться признания. Любыми средствами.
Параллельно Вышинский перевернул презумпцию невиновности с ног на голову. Доказывать свою невиновность должен сам обвиняемый. Попробуй докажи.
В 1939 году эта теория была изложена в 500-страничном труде «Теория судебных доказательств в советском праве». В 1947 году Вышинский получил за эту книгу Сталинскую премию первой степени. Учебник использовался в советских юридических школах десятилетиями.
Процессы: театр смерти
Три процесса, три года, тысячи страниц протоколов — и ни одного оправдательного приговора.
На Первом московском процессе в августе 1936 года на скамье подсудимых сидели Зиновьев и Каменев — ближайшие соратники Ленина. Обвинение: террористический заговор с целью убийства Сталина. Вышинский выступал часами. Подсудимые признавались. Всех - к высшей мере.
На Втором процессе в январе 1937 года подсудимый Крестинский в какой-то момент вдруг отказался от показаний, данных на предварительном следствии. Вышинский немедленно объявил перерыв «по причине усталости присутствующих». После перерыва Крестинский вернулся — и признал всё.
Наибольших трудностей Вышинскому доставил Третий процесс в марте 1938 года. Главным обвиняемым был Николай Бухарин — теоретик партии, любимец Ленина, человек огромного интеллекта.
Бухарин с первых минут дал понять, что намерен бороться. Он обратился к суду с ходатайством — разрешить ему свободно излагать показания, чтобы избавиться «хотя бы на время от бесцеремонных и издевательских вопросов прокурора». Вышинский потребовал отклонить ходатайство.
И всё равно Бухарин нашёл способ. Он дерзил. Высмеивал. Ставил в тупик. Когда Вышинский ссылался на показания других свидетелей, Бухарин прямо называл их провокаторами. Однажды он бросил прокурору в лицо:
«Я имею право говорить суду не так, как вы хотите, а так, как есть на самом деле».
Это привело Вышинского «в такую ярость, что он стал задавать Бухарину вопросы, на которые заведомо не мог получить положительного ответа». Человек, который уничтожил тысячи людей одним словом, не мог справиться с одним подсудимым, который просто отказывался сломаться.
Бухарина расстреляли. Но Вышинский этот процесс запомнил.
Письмо в красной папке
А теперь — о доносе.
Во второй половине 1940-х годов Дмитрий Мануильский - старый большевик, видный деятель Коминтерна и человек, который знал Вышинского лично, написал письмо Сталину.
Начал он его так: «Дорогой и глубокоуважаемый Иосиф Виссарионович!»
Дальше Мануильский сообщал, что Вышинский — «человек без принципов, готовый служить любым руководителям и любым идеям ради собственной выгоды». И что если Иосиф Виссарионович знал бы о нём всю правду, он не стал бы верить такому «лживому человеку».
Правда, которую излагал Мануильский, касалась бакинского периода: до революции Вышинский якобы сотрудничал с царской охранкой и выдал полиции нескольких большевиков. Мануильский даже привёл 4–5 конкретных фамилий.
Сталин прочитал донос. И отправил его Вышинскому.
Не в НКВД. Не в архив. Непосредственно тому, о ком в нём шла речь.
Как я уже писал ранее, вероятнее всего, что Сталин и так всё знал про Вышинского. Но считал его полезным и держал на коротком поводке.
Историк и адвокат Аркадий Ваксберг, изучивший это дело по архивам КГБ, объяснял логику этого поступка одним словом: «крючок». Сталин не уничтожал компромат — он использовал его как инструмент управления. Получив донос, Вышинский понял всё. Он знает, что Сталин знает. Он знает, что этот документ существует. Он знает, что в любой момент всё может быть использовано против него.
Единственное, что Вышинский мог сделать с этим письмом — хранить его. Подальше от чужих глаз. В сейфе.
Рядом он положил заряженный браунинг.
Мануильский после письма так и продолжил работу в Коминтерне. После роспуска Коминтерна в 1943 году Мануильский стал представлять УССР на международных конференциях. Умер в Киеве в 1959 году, тихо, в возрасте 75 лет.
Пережил Вышинского на пять лет.
Последняя ночь в Нью-Йорке
После смерти Сталина в марте 1953 года положение Вышинского стало стремительно меняться. Новое руководство — Хрущёв, Маленков, Молотов — смотрело на него как на живое напоминание о том, что лучше забыть. В том же 1953 году его отправили в Нью-Йорк — постоянным представителем СССР при ООН.
Вечером 21 ноября 1954 года Вышинский вернулся с приёма у Генерального секретаря ООН Дага Хаммаршельда. Ему предстояло готовить речь о создании Международного агентства по атомной энергии. Он начал диктовать её стенографистке Валентине Карасевой. Посреди диктовки ему стало плохо. Вызвали жену и дочь.
Утром 22 ноября его нашли мёртвым. Официальная причина — сердечный приступ. Ему было 70 лет.
Когда жену Зинаиду Андреевну привели в кабинет, она вошла — и сразу закричала: «Его убили!». Это восклицание многое говорит о том, чего в семье боялись и что в семье знали.
Тело перевезли в Москву. Похоронили у Кремлёвской стены — честь, которой удостаивались лишь самые значимые деятели государства. В советских газетах вышел некролог о «верном сыне Коммунистической партии».
Вскоре после этого его юридические труды тихо исключили из вузовской программы.
Красная папка
Сейф вскрыли по стандартной процедуре. Внутри обнаружили красную папку с одним-единственным документом и заряженный браунинг.
Один из исследователей этой истории написал, возможно, самую точную её характеристику: «В 1954 году Вышинский умер от страха. Он умер от тяжёлых испарений той атмосферы террора, которую сам нагнетал. Он каждый час ждал краха, понимая: новые правители уничтожат его так же, как он сам уничтожал других. Уж кровавый послужной список своих новых начальников — Молотова, Маленкова и Хрущёва — он знал прекрасно».