Частенько мы примеряем на себя чужие ситуации и чужие роли и говорим себе или окружающим: «А я бы на его месте сделал так и так, или вообще ничего не делал и сбежал, или никогда в такое не попал». Книги нам помогают побыть некоторое время в чужой шкуре и в чужой жизни, оценить ее, попробовать на вкус. Поэтому мне и нравятся романы с попаданками, когда обычная современная женщина попадает либо в прошлое, либо в странный другой мир. Сидишь, читаешь и думаешь: «Блин, вот это попадалово». Вот и вчера, читая новый роман Александры Каплуновой, у меня закралась такая мысль. Я бы на месте героини бегала и орала, как тот бобер из мема, а она спокойно ест яичницу, и наличие четверых чужих детей ее нисколько не смущает. А еще я бы побила такого мужа и, может, даже что-нибудь разбила, ну, это на мой характер.
Роман называется «Мачеха для четверых и ни одной инструкции». Глав там много, и он почти закончен. Мне понравилось повествование, оно какое-то уютное, что ли, несмотря на все описываемые события.
Ознакомительный фрагмент публикуется с разрешения автора.
Глава 1
Боль бывает разной.
Моя была по странному ноющей. Зудящей под кожей и тянущей. Будто кто-то вынул все мои нервы, как следует перекрутил их и после небрежно развесил по телу. Желудок и вовсе весь сжался и, кажется, переварил сам себя.
Где я? Что произошло?
Во рту стоял странный привкус и было сухо, словно я наелась песка. А заодно подышала воздухом из склепа. Может, про это говорят — привкус тлена?
Веки никак не хотели подниматься. Пришлось приложить немало усилий, чтобы разлепить их. В голове тут же встал зловещий голос "разлепите мне веки!", и я бы даже усмехнулась, но на это почему-то тоже не было сил.
С трудом села… и тут же пожалела об этом. Комната закружилась, к горлу подступила тошнота. Я инстинктивно схватилась за голову и замерла. Тошнота проходила постепенно, неохотно. Зато у меня появилось время понять — волосы были... другими. Вместо моих коротких темных прядей пальцы утонули в густых волнистых локонах.
Я вытянула руки перед собой и поняла, что и они не соответствуют моим ожиданиям. Тощие, с тонкими пальцами и обкусанными ногтями. Где мой маникюр?!
— Что за чертовщина... — прошептала я, ощупывая непривычное лицо. И комната тоже чужая!
В этот момент дверь распахнулась и грохнула в стену с такой силой, что я подскочила. В голове разнеслось эхо боли.
В комнату вошел… нет, скорее ворвался высокий мужчина.
Светлые волосы аккуратно зачесаны назад, симпатичный, но наряд… Он что, собрался на костюмированную вечеринку в викторианском стиле?
— Встала уже? Вот и отлично, — бросил он со странным акцентом. Подошел к комоду и стал впихивать рубашки в объемный кожаный чемодан. — Эрнестина, где моя бритва? Где мои карманные часы?
Эрнестина? Он обращается ко мне?
— Я... — я запнулась, пытаясь осознать происходящее. — Я не знаю.
Мужчина резко повернулся.
— Ты опять пила это свое зелье? Клянусь, если бы не обстоятельства, я бы еще раз подумал, прежде чем оставлять детей с тобой.
Детей? Каких детей?
Мужчина со вздохом вытащил из кармана золотые часы.
— А, вот они. Забыл.
Он вернулся к сборам, а я осторожно встала с постели, держась за массивную спинку кровати. Ноги дрожали. Я сделала несколько шагов к туалетному столику с зеркалом в массивной оправе. Когда-то оно, похоже, было очень красивым. Теперь же… Здесь вообще какое-то запустение царило.
Из зеркала на меня смотрело чужое лицо: бледное, с острыми скулами, запавшими щеками и темными кругами под глазами. Единственное, что казалось в этом лице живым — яркие зеленые глаза, в которых сейчас плескался неприкрытый ужас.
Господи, это не я! Это совсем не я!
— Я... я не... — начала я и осеклась, когда мужчина захлопнул чемодан.
— Слушай внимательно, Эрнестина, — он повернулся ко мне, и я невольно отступила под его холодным взглядом. Никто и никогда не смотрел на меня с таким очевидным раздражением и даже презрением. — Я уезжаю. На этот раз надолго, так что не жди.
— Уезжаешь? — эхом отозвалась я, пытаясь собрать мысли в кучу. — Куда?
Мужчина хмыкнул.
Дирк. Его зовут Дирк. Но откуда я это знаю?
И он… он мой муж?
Виски сжало новой волной боли.
— Какая разница, — скривился он, наблюдая, как я опускаюсь на постель. — Деньги на столе. Должно хватить недели на три, если не будешь тратить на свои травки. Счета я оплатил. Дальше там сама что-нибудь придумаешь.
Он подхватил собранный чемодан и направился к двери, но остановился на пороге.
— И я обещал Лили, что ты не будешь... — он запнулся, подбирая слово, — распускать руки. Так что будь добра, придумай какие-то другие методы воспитания.
Лили? Кто такая Лили? И что значит "распускать руки"?
— Лили? — переспросила вслух. От этого имени жгучее чувство под ребрами обострилось.
— Моя невеста, — насмешливо-певуче протянул он. — И не смотри на меня так, будто впервые слышишь. Ты знала, что этим кончится.
Это дурость какая-то! Опустим тот факт, что я каким-то макаром оказалась в этом тщедушном теле, но…
— Как у тебя может быть невеста, если я — твоя жена? — уверенность в этом факте и меня саму удивила. Но я точно знала, что это так.
Он зло хохотнул, опустил чемодан, вернулся в комнату. Его шаги вызывали во мне какое странное, совершенно необоснованное чувство страха. Хотелось сжаться в комочек и куда-нибудь спрятаться.
Дирк тем временем пересек комнату, остановился напротив и присел на корточки. Он смотрел на меня снизу вверх, но настолько свысока, что снова стало тошно.
— Так сделай с этим что-нибудь, — он потянулся ладонью к моему лицу и похлопал по щеке. Я даже отпрянуть не успела от этого фамильярного жеста. — Реши проблему.
Гаденькая улыбочка исказила его губы.
И ведь красивый… мог бы быть красивым, если бы я уже не видела эту гадскую натуру. Гнилой… гнилой человечишка!
— Ты омерзителен… — прошипела ему в ответ, на что Дирк удивленно распахнул глаза.
Он резко поднялся, схватил меня за подбородок, с силой сжал. Я охнула от боли, но не сумела оторвать его руку от своего лица.
— Поверь, тебя я вижу такой же.
Он отшвырнул меня прочь, хорошо на постель, а не на пол.
— Даже руки об тебя марать устал. Все равно бестолку, — фыркнул напоследок и снова направился к выходу из комнаты. — Присмотри за моими детьми. Уж хоть в этом побудь полезной, раз ты все еще здесь.
Устал марать руки? Так вот откуда это чувство страха? Он бил жену?
Дверь за ним хлопнула с такой силой, что с потолка что-то посыпалось. Чеканистые шаги по коридору возвестили его уход. А я села на постели, пытаясь осмыслить и переварить… все.
Что здесь творится?
Шаги стихли. Я выдохнула.
Мысли беспорядочно метались в голове. Как я здесь оказалась? Кто такая Эрнестина, в чьей шкуре я очутилась? И что за дети, о которых говорил Дирк? Его дети? Наши общие? А может, от другого брака?
Что-то внутри подсказало, что последняя догадка верна. И даже не от одного брака.
Я потерла подбородок — сильные пальцы Дирка оставили ноющий след. Неприятно осознавать, что тело, в котором я оказалась, явно привыкло к таким жестам.
Итак, что мы имеем?
Я точно помнила, как пришла в офис. Новая компания наняла меня на проект, как кризис-менеджера. Помню, что обещали хорошую плату, и я работала, как не в себя.
А потом? Потом мне стало плохо. Кажется, вызывали врача?
Я села.
Какова вероятность, что мы с Эрнестиной поменялись телами?
Поглядела на собственные руки.
Очевидно, высокая.
Усмехнувшись всей этой нелепице, я поднялась. Сделала пару нетвердых шагов по комнате. Тело слушалось плохо. Слабое, тощее, непривычное. Придется откармливать.
На шатких ногах добрела до шкафа, где, как подсказывал внутренний голос, должна быть одежда.
Мой... ее гардероб оказался довольно богат, что даже странно на фоне неаккуратности и почти разрухи в комнате. Но ничего похожего на мои костюмы или джинсы. Вообще ничего похожего на одежду моей эпохи.
Я выбрала простое синее платье с высоким воротником. Чем-то оно напоминало униформу учительницы из исторического фильма. Одевалась неловко – непривычно было обходиться без нижнего белья, к которому я привыкла. Белье Эрнестины оказалось совсем другим: панталоны, какая-то сбруя из полос ткани вместо нормального бюстгальтера.
Переодеваясь, я заметила на руках и на бедрах желтоватые следы сходящих синяков.
Вот ведь…
Повернулась к зеркалу, разглядывая отражение. Эрнестина Хаффер, как я полагаю? И лучше не задумываться, откуда я знаю все эти имена.
Совсем молоденькая, но уже такая уставшая. На вид лет двадцать-двадцать пять. Темные тусклые волосы. Бледная кожа, губы все потрескавшиеся. Кра-со-та.
В своем мире я была на десять лет старше, но выглядела куда более живой. И ухоженной.
Я не знала, что дальше. Но сидеть в комнате точно было бессмысленно, поэтому направилась к двери. Надеялась, что смогу ориентироваться в чужом доме.
Нужно оценить ситуацию в целом. А еще не скатиться в истерику от абсурдности ситуации. Попала в чужое тело? В чужое время? Мир-то хоть тот же?
Коридор встретил меня полумраком и холодом. Старые половицы поскрипывали под ногами. Справа от меня, если верить интуиции, находилась лестница вниз, прямо – еще комнаты.
Оттуда, из темноты коридора, я услышала осторожные шаги. Замерла, прислушиваясь. Ручка одной из дверей повернулась, дверь приоткрылась на пару сантиметров, отбросив полоску света. В щели мелькнуло чье-то лицо.
Дети. Это должны быть те самые дети!
— Привет, — сказала я как можно более мягко.
Дверь тут же захлопнулась. Через мгновение послышался приглушенный детский шепот.
Отлично. Меня боятся. Жена Дирка явно не была образцовой мачехой. Сам папаша, интересно, бил только жену? Или детям тоже доставалось?
Да, легко здесь точно не будет. Но ведь и не из таких приятностей выбирались?
Для начала я все же подошла к двери детской. Шепотки стихли, кажется, ребята притаились.
— Ваш отец уехал и оставил вас на мое попечение, — сообщила я "радостную" новость.
Дверь вдруг распахнулась, а передо мной возникла девчушка лет двенадцати. Невероятно очаровательное создание с бантом в волосах смотрело на меня с не меньшим презрением, чем до этого папочка.
— Ты нам не нужна! — решительно заявила… Агата? Да, кажется так ее зовут.
За ее спиной маячили двое мальчишек, те смотрели на меня не намного лучше. А из-за их спины уже выглядывал малыш лет четырех.
Ага. Четверо.
Какая красота. Я мачеха четверых детей, которую, очевидно, те не слишком жалуют.
Вернее вообще не жалуют.
— Ваш отец посчитал иначе. Думаю, что… — договорить, что именно я думаю, я не успела, потому как дверь захлопнулась прямо у меня перед носом.
Осоловело моргнув, я мысленно выругалась.
Прекрасно. Стать в одночасье другим человеком и мачехой для четверых детей, что может быть лучше?
Словно в ответ на мои мысленные стоны с первого этажа послышался грохот.
Глава 2
Ладно, раз дети пока отказываются идти со мной на контакт, проведем разведку территории. К тому же бунт в моем желудке сменился зверским чувством голода. Интересно, когда это тельце ело в последний раз?
Вздохнув, я отправилась обратно, в сторону лестницы. Нужно ведь выяснить, что это за грохот. В конце концов я теперь здесь за главную. Наверное.
Уже на подходе к лестнице я начала различать отборную брань. Женщина с таким… не очень приятным… визгливым голосом страшно ругалась и судя по звуку чем-то швырялась.
— Нет! Это невозможно! Немыслимо! Так не может больше продолжаться!
Я ускорилась, как могла, спускаясь по скрипучей лестнице. Тело все еще слушалось неохотно. Но меня по крайней мере не штормило из стороны в сторону.
Грохот и ругань по всей видимости доносились с кухни. Моя "внутренняя Эрнестина" подсказывала, что та где-то в конце коридора первого этажа.
Я поспешила туда, едва не споткнувшись о прохудившийся ковер в прихожей.
— Aaаиииии! Боги милосердные! Еще одна!
Снова полетели какие-то крышки-кастрюли. Или чем там еще могли в кухне кидаться?
Уже предвкушая зрелище, я толкнула дверь.
Посреди кухни стояла невысокая полная женщина в фартуке, залитом чем-то коричневым. Ее седые волосы выбились из аккуратного пучка и торчали во все стороны, а рябое лицо побагровело от ярости. В руке она держала огромную шумовку, которой яростно тыкала в кастрюлю на полу, где что-то... прыгало?
— Миссис Бауэр? — имя само пришло на язык. У меня в голове словно справочник работал в такие моменты.
Женщина резко обернулась. Ее буквально распирало. Бедняжка так тряслась, что я прям побоялась, как бы ее удар не хватил.
— А, вы наконец соизволили появиться! — а тон-то далек от почтения! — Полюбуйтесь! Полюбуйтесь, что натворили эти маленькие дьяволята!
Она ударила шумовкой по полу рядом с перевернутой кастрюлей, и оттуда выпрыгнула... лягушка. Жирненькая такая. Еще и квакнула так самоутверждающе, словно была согласна с экономкой.
— О боже, — только и смогла выдавить я, стискивая зубы и прикусывая изнутри щеку. Чтобы не рассмеяться. Я, конечно, пока плохо понимала масштаб катастрофы, но выглядело это все довольно комично. Да и что можно еще ждать от мальчишек? Лягушки — меньшее из зол, что дети могут сотворить из вредности.
— "О боже"? — передразнила миссис Бауэр. Она моего оптимизма, очевидно не разделяла. — И это все, что вы можете сказать? Они везде! В каждой кастрюле! В шкафах! На плите! Везде!
Я огляделась. Кухня выглядела так, словно "приходил Сережка и мы с ним поиграли немножко". По полу были разбросаны овощи, осколки посуды, разлито что-то похожее на суп. А в разных углах действительно прыгали лягушки, я насчитала не меньше пяти.
— Миссис Бауэр, — я пыталась подобрать правильные слова, чтобы успокоить женщину. Я отлично понимала ее состояние, но она ведь не первый день здесь работает, вероятно. Неужели не знает, чего ждать от детей? К чему столько эмоций?
Договорить мне, правда, все равно не дали.
— Нет! — она потрясла шумовкой, что мне захотелось сделать шажок назад. А то еще на меня гнев свой выплеснет. В нынешних габаритах от удара ее увесистой руки я и из этого мира могу куда-нибудь отправиться. — Довольно! Я терпела выходки этих детей не один месяц! Готовила ваши настойки и зелья. Терпела капризы господина. Но с меня хватит!
Она сорвала фартук и швырнула его на пол, прямо в лужу супа.
— Я увольняюсь! И пусть сам дьявол готовит вам завтрак!
— Послушайте, — я попыталась подойти ближе, но запнулась о пустую кастрюлю. Та звенькнула и закрутилась по полу. — Давайте разберемся. Я помогу все убрать...
— Поможете? ВЫ? — миссис Бауэр разразилась хриплым, невеселым смехом. — Не смешите меня! Лучше отправляйтесь в постель и дальше играйте роль болезной! Правильно, что муж вас бросил!
Вот-те на!
Я обомлела. Значит "играть роль болезной"? Эрнестина была ипохондриком? А может и правда болела?
Впрочем, как бы то ни было, репутацией хозяйки здесь точно не пахнет. И как бы ни относились к прежней Эрнестине, порядки тут придется менять. Я к себе такого отношения не потерплю.
— Я больше не буду терпеть этих... этих маленьких монстров! — миссис Бауэр не унималась. А я сама унимать ее передумала. — Четверо! Четверо детей от разных женщин, и ни один не воспитан как следует. Господин Хаффер может найти себе новую экономку. Или пусть его новая невеста займется хозяйством. Я ухожу!
Она прошла мимо меня, задев плечом так сильно, что я едва не отлетела. Затем скрылась в коридоре, и вскоре я услышала, как хлопнула входная дверь.
— Скатертью дорожка, — пробормотала я, оглядывая разгром на кухне. Может, я попала в ад к маленьким чертятам?
Из-за приоткрытой двери черного хода послышалось хихиканье.
Я резко повернулась, но там уже никого не было, только поспешный топоток. Похоже, мальчишки воспользовались ходом для слуг, чтобы посмотреть, как прошла их проказа.
Вот засранцы.
Еще одна лягушка выпрыгнула из кухонного шкафчика, который я открыла в поисках тряпки. Я отпрыгнула, лягушка тоже. Хорошо, что в разные стороны.
Ладно, не будем разводить драму, а лучше займемся уборкой.
Не сказать, что наведение порядка давалось мне легко. Эрнестина, похоже, вообще не была приспособлена хоть к какому-то труду. Наклонилась пару раз — уже кружится голова. Махнула разок-другой шваброй — ладони уже все красные.
М-да.
Занимаясь уборкой, я сортировала и мысли внутри своей головы. Что со мной произошло? Я… умерла? Там, в своем мире. Думать об этом было странно, но никакой отчаянной паники на этот счет не наблюдалось. Словно мое перемещение в это тело было чем-то, что само собой разумеется.
Я уже заметила, что дом находится в запустении. Дырявые ковры, скрипучая лестница, обои отошедшие от стены. Да даже кухня вон какая неаккуратная. Было похоже, что когда-то этот дом выглядел величественно, а теперь? Теперь лишь отголоски былого. А вся эта ситуация с гулящим мужем, синяками и детьми-ежиками выглядела как очередной проект, который мне придется вытаскивать из кризиса.
Возможно, именно поэтому я и оказалась здесь?
Как ни странно, мысль о том, чтобы исправить положение вещей, принесла мне спокойствие. Если уж судьба распорядилась так, что сунула меня в это место, мне придется как-то разгребаться. В конце концов, есть дети, которых я совсем не знаю, но которые, очевидно… никому не нужны. А мне нужно место в новой жизни.
Кое-как я все же смела мусор в кучу к стене и даже вытерла суп передником экономки. А нечего было его кидать на пол.
Лягушки все отправились на свободу, благо с кухни был выход на задний двор. Я даже подумала выйти на улицу и осмотреться, но голод напомнил о себе. Позже. Сначала нужно поесть.
А ведь дети наверняка тоже голодны.
К счастью, миссис Бауэр успела достать продукты для завтрака перед тем, как обнаружила земноводных. На столе лежал кусок ветчины, несколько яиц в плетеной корзинке, хлеб.
Ну что ж, теперь эта миссия ложится на мои плечи. В своей прежней жизни я была скорее мастером по вызову доставки, чем кулинаром, но яичницу-то осилить можно?
Плита, находившаяся в углу кухни, была уже разогрета — миссис Бауэр явно готовилась к завтраку основательно. Я нашла сковороду и огляделась в поисках масле. Оно, если верить памяти, должно было найтись в кладовой, которая оказалась заперта. Благо я быстро сообразила, что такое металлическое брякало в фартуке, когда я собирала им суп с пола. Ключи нашлись в кармашке, жирные и с луковым колечком в качестве брелока. Но дверь отперли. В кладовой оказалось много всего полезного. Продукты, соленья, какие-то овощи и крупы. Ну, по крайней мере не помрем с голоду.
Уже через несколько минут яйца аппетитно шкворчали на сковороде, а когда я добавила мелко нарезанные кусочки ветчины, по кухне растекся аромат, от которого мой желудок буквально взвыл. Я сама пока держалась, но тоже была близка к волчьей песне.
Пока готовила, я слышала шевеления со второго этажа. Тихие шаги, приглушенные голоса. Дети, конечно, наблюдали и обсуждали произошедшее.
Интересно, как часто они сталкивались с этой стороной жизни? Рассерженными взрослыми, хлопающими дверями? Судя по всему, такое происходит не впервые.
Яичница получилась весьма аппетитной. Я выложила ее на тарелку, которую нашла в буфете, нарезала еще хлеба и поставила все на стол. Затем сделала еще одну порцию, аккуратно расположив ее так, чтобы хватило всем детям, если они решат спуститься.
— Завтрак готов, — объявила я в пространство, высунувшись в коридор и надеясь, что мой голос дойдет до верхних комнат. — Кто хочет есть, спускайтесь.
Никакого ответа. Конечно. Чего я ожидала?
Я села за стол и принялась за свою порцию. О боже, как же вкусно! Словно я не ела несколько дней. Возможно, Эрнестина действительно не ела… Я запивала яичницу водой (чай найти не удалось, а кофе варить в турке я не умела даже в своей прошлой жизни) и наслаждалась моментом тишины. А хлеб-то какой! Не чета фабричному, который я помнила из своей жизни.
Через несколько минут я услышала осторожные шаги. Кто-то спускался по лестнице, стараясь не шуметь, но та все равно предательски скрипела. Я делала вид, что не замечаю, продолжая спокойно есть.
Продолжение можно прочитать на сайте Литнет здесь по синей ссылке