Яна давно научилась доверять не словам, а «фактуре». В оперативной работе это называлось «чувством состава». Лариса ворковала на кухне уже второй час, создавая вокруг Оксаны кокон из ложной заботы и дешевого чая. Оксана, когда-то яркая и смешливая женщина, сейчас напоминала тень. Она сидела, уставившись в одну точку, и вяло помешивала ложечкой в пустой чашке.
– Яночка, ты же понимаешь, ей сейчас покой нужен, – Лариса понизила голос до доверительного шепота, вытирая несуществующую пыль со столешницы. – Соседи уже косо смотрят, вчера опять скорую вызывали. Я вот думаю, может, её в профилакторий? У меня знакомые в области, там свежий воздух, режим...
Яна отметила, как у Ларисы заиграл желвак. Классический маркер стресса при попытке «легендирования» ложной информации. Яна сделала глоток остывшего чая и посмотрела на подругу своими янтарными глазами. Этот взгляд часто называли «рентгеном» – он не сочувствовал, он считывал.
– В профилакторий? – спокойно переспросила Яна. – А квартира как же? Квитанции, цветы, сигнализация. Оксан, ты готова оставить ключи Ларисе?
Оксана медленно повернула голову. Её зрачки были расширены, реакция на свет – заторможенная. Психология допроса учит: если человек не может сфокусировать взгляд, значит, его когнитивные функции подавлены либо стрессом, либо «химией».
– Лара говорит, так лучше... – прошелестела Оксана. – Я всё равно ничего не соображаю. Голова как в тумане.
– Конечно, как в тумане, – подхватила Лариса, суетливо убирая со стола упаковку препарата. – 28 дней без нормального сна, любой бы сломался. Я завтра нотариуса приведу, оформим бумажку, чтобы я могла её делами заниматься, пока она лечится. Ну, счета там оплачивать, аренду...
Яна зафиксировала деталь: Лариса сказала «аренду», хотя квартира Оксаны никогда не сдавалась. Проговорка по Фрейду или уже готовый план реализации актива? Арсений, муж Яны, часто ворчал, что она во всём видит криминал, но сейчас Яна чувствовала запах ст. 159 УК РФ так отчетливо, будто перед ней лежал уже готовый рапорт.
– Нотариус на дом – это дорого, – заметила Яна, следя за пальцами Ларисы. Те мелко дрожали, перебирая связку ключей Оксаны. – Зачем такая спешность? Давай я завтра загляну, посмотрю назначения врача. У меня знакомый токсиколог есть, проконсультирует по схеме лечения.
Лицо Ларисы на мгновение застыло. Маска «доброй самаритянки» дала трещину.
– Не надо никого консультировать! – резкость в её голосе была как удар хлыста. – Мы сами разберемся. Ты здесь гость, Яна. Пришла – и уходи. У Оксаны режим.
Яна встала, неторопливо поправила ремешок сумки. Внутри уже работал профессиональный азарт. Объект пошел на обострение, значит, «закрепляться» нужно было немедленно.
– Ладно, не кипятись. Режим – это святое, – Яна направилась к выходу, но в дверях прихожей обернулась.
Она увидела, как Лариса, думая, что за ней никто не смотрит, быстро сунула в сумку синий бланк доверенности и наклонилась к самому уху Оксаны.
– Оксане всё равно недолго осталось! – прошипела Лариса в трубку телефона, который она выхватила из кармана, едва дверь за Яной захлопнулась. – Она уже овощ. Да, завтра подпишем. Я всё подготовила.
Яна стояла за дверью, прижавшись ухом к холодному металлу. Она знала, что Оксана, несмотря на заторможенность, успела сделать то, о чем они договорились коротким жестом еще полчаса назад. Старый диктофон, оставленный в складках дивана, продолжал вращать невидимую ленту.
В кармане Яны вибрировал телефон. Это был Арсений.
– Яна, ты скоро? Ужин остыл.
– Задерживаюсь, Сеня. У нас тут реализация материала. Поставь чайник, будет долгий разговор.
Яна вышла из подъезда и присела на скамейку. В её голове уже выстраивалась схема: статья 159, часть 4 – мошенничество в особо крупном, совершенное организованной группой или повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение. Лариса явно работала не одна. И завтрашний визит нотариуса должен был стать финальным аккордом в её игре.
Только «дирижировать» завтра будет совсем другой человек.
***
Дома Арсений привычно гремел посудой. Запах жареной картошки с луком обычно действовал на Яну умиротворяюще, но сегодня он казался неуместным, слишком мирным для той бури, что заваривалась в квартире Оксаны. Яна зашла на кухню, не снимая кожаной куртки, и прислонилась плечом к косяку.
– Сеня, ты помнишь, когда Оксана начала пить эти свои «витамины»? – голос Яны звучал ровно, как на планерке в управлении.
Муж обернулся, вытирая руки полотенцем. Его добродушное лицо выразило легкое замешательство.
– Ну, недели три назад, кажется. Лариса сказала, что это новый курс от частного невролога. А что? Оксане же лучше, она спокойная стала, не истерит из-за одиночества.
– Она не спокойная, Сеня. Она «загруженная», – Яна подошла к столу и отодвинула тарелку. – Это аминазин вперемешку с чем-то седативным. Я такие глаза видела у фигурантов под «веществами» перед допросом. Человек физически присутствует, а юридически – отсутствует. Он подпишет даже признание в убийстве Кеннеди, если ему поднесут ручку.
Арсений нахмурился, в его глазах мелькнула тень сомнения, но он тут же отмахнулся:
– Яна, опять ты за старое. Лариса – её лучшая подруга. Она с ней 15 лет рядом. Кто, если не она? Ты вечно во всём ищешь злой умысел.
– 15 лет – это отличный срок для разработки глубокого доверия, – Яна достала из сумки телефон и вывела на экран фото того самого синего бланка, который успела снять в прихожей. – Смотри сюда. Это генеральная доверенность. С правом продажи недвижимости и получения денег. Зачем «лучшей подруге» право продать квартиру Оксаны, пока та просто «лечится в профилактории»?
Арсений присмотрелся, его челюсть чуть отвисла. В логике «гражданского» человека такие вещи не укладывались.
– Может… на всякий случай? Чтобы счета оплатить?
– Счета оплачиваются онлайн за три минуты, – отрезала Яна. – А вот 4 миллиона рублей за однушку в спальном районе – это 4 миллиона причин, чтобы устранить свидетеля.
Весь следующий день Яна провела в режиме «невидимки». Она знала, что Лариса пойдет в МФЦ или к нотариусу именно сегодня – тянуть с таким «материалом» опасно. Проверив через старые связи в реестре, Яна увидела то, чего и боялась: на квартиру Оксаны уже наложено обременение в виде «предварительного договора купли-продажи».
Лариса не просто воровала. Она спешила.
В 14:00 Яна снова была у двери Оксаны. На этот раз она не звонила. У неё был свой комплект ключей, который Оксана дала ей еще год назад, «на пожарный случай». Дверь открылась бесшумно.
В гостиной стоял резкий запах корвалола. На диване, склонившись над почти бесчувственной Оксаной, сидела Лариса. Рядом с ней стоял сухой, подтянутый мужчина в дорогом костюме – нотариус.
– Оксаночка, ну же, просто поставь закорючку вот здесь, – голос Ларисы был патологично нежным. – И всё, завтра поедем в сосновый бор. Там птички поют, телефон заберут, чтобы ты не нервничала. Отдохнешь от всего этого…
Оксана тупо смотрела на гербовую бумагу. Её рука, которую Лариса буквально направляла своей, судорожно сжимала ручку.
– Я… я не понимаю, что это, – пробормотала жертва. – Лара, мне плохо.
– Это от таблеток, дорогая. Сейчас подпишешь и поспишь, – Лариса уже почти прижала перо к бумаге.
– Остановка записи, – громко и четко произнесла Яна, входя в комнату.
Лариса подпрыгнула так, будто её ударило током. Нотариус поправил очки, сохраняя ледяное спокойствие профессионала, привыкшего к семейным сценам.
– Ты что тут делаешь?! – взвизгнула Лариса, пряча бумагу за спину. – Я же сказала – у неё режим! Вон отсюда!
– Статья 159, часть четвертая, – Яна подошла вплотную, глядя Ларисе прямо в зрачки. Те были сужены от ярости и страха. – Покушение на мошенничество, совершенное группой лиц по предварительному сговору. Оксана, ты понимаешь, что она дает тебе подписывать продажу твоей квартиры?
– Вранье! – Лариса обернулась к нотариусу. – Она сумасшедшая, бывший мент, у неё деформация! Продолжайте процедуру!
– Процедуру продолжит следственная группа, которая сейчас поднимается в лифте, – Яна положила на стол свой старый жетон, который всё еще действовал на гражданских магически. – А вы, господин нотариус, зафиксируйте в протоколе: состояние доверителя явно неадекватное. Подпись в таком состоянии – это ваше соучастие.
Нотариус мгновенно захлопнул папку. Он не был героем, он был бизнесменом. И «паровозом» по уголовному делу идти не планировал.
– Я отказываюсь от совершения действия, – сухо произнес он. – До свидания.
Лариса осталась одна против Яны. Её лицо перекосилось, превратившись в маску хищника, у которого вырвали добычу.
– Оксане всё равно недолго осталось! – вдруг выплюнула она, швыряя ручку в стену. – Она же овощ, Яна! Зачем ей эта квартира? Она даже не вспомнит, где она! Я столько лет слушала её нытье про одиночество, я заслужила эту компенсацию! Ты думаешь, ты её спасла? Она завтра снова начнет выть, как ей плохо, а я больше не приду! Посмотрим, как ты с ней нянчиться будешь!
Яна молча подошла к Оксане, которая начала мелко дрожать, осознавая происходящее. Но в кармане Яны уже была не просто запись. В её голове уже созрел план, как заставить Ларису заплатить не только свободой, но и тем, что она ценила больше всего – деньгами и репутацией.
В дверь постучали. Но это была не полиция. В дверях стоял Арсений, бледный и сжимающий в руках папку с результатами экспертизы крови, которую Яна заставила его сделать в частной лаборатории сегодня утром, взяв образец у спящей Оксаны.
– Тут… тут нейролептики в конской дозе, – выдохнул он, глядя на Ларису как на чудовище.
– Вот теперь можно и полицию, – тихо сказала Яна. Продолжение>>
