В прошлом сезоне Николя Жескьер работал с темой дома и помещал одежду в интерьер. Теперь он уходит от этой близости.
Показ проходит во дворе Лувра, но пространство полностью меняют — вместо привычной архитектуры появляется искусственный ландшафт, покрытый мхом. Сценографию создает Джереми Хиндл, художник-постановщик сериала «Разделение» (Severance), и она сразу задает нужную интонацию — что-то между природой и декорацией.
Первые выходы напоминают кепенеки — традиционные пастушьи накидки. У Louis Vuitton они становятся утрированными, почти символическими: из кожи, из шерсти с длинным ворсом, с формой, в которой читается защита. Но это защита скорее образная, чем бытовая: как будто речь идет не о реальной одежде, а о ее архетипе.
«Мне кажется, одежда нас объединяет, и это в каком-то смысле форма антропологии — попытка понять, как люди в разных частях света находят общее в своем способе одеваться».
В этом мире Жескьера проступают Перу, Непал, монгольская степь. Твидовые жакеты украшены лесными животными и наивными изображениями овец, а шелковые комбинезоны напоминают рабочую одежду, но в масштабе Louis Vuitton.
В этой коллекции много от природы — но это не романтика и не пастораль. Скорее ощущение среды, в которой одежда становится защитой.
Есть ощущение, что Жескьер снова возвращается к себе времен Balenciaga — к форме, архитектуре, сложным пропорциям. Он меньше пытается «быть Vuitton» и больше — быть собой внутри Vuitton.
Сам он сравнил общее настроение коллекции с «новым фольклором — для будущего»: часть вещей выглядит как из сказки, а не из повседневной жизни. За почти три десятилетия в моде у Жескьера тоже сложился свой фольклор. Кожаные куртки с взрывами растительного меха на воротниках и платья с геометрическими коллажами точно порадуют его поклонников.
Скажите честно, это хочется носить или просто интересно смотреть?
Photo credit: Vogue.com
сумки, люкс, фэшн, мода, стиль